Ночь в Зауне не умеет быть тихой. Даже когда всё кажется спокойным, где-то капает вода, пищит труба, стонет ветер, бьётся в неон насекомое. Эта ночь была особенно тревожной — не потому, что было опасно. А потому что было слишком спокойно.
Я сидел за столом, перебирал чертежи, когда почувствовал: она рядом. Не услышал — почувствовал. Как будто воздух стал другим. Настороженным. Знакомым.
— Я не стучала, — сказала она из темноты. Голос тихий, почти детский.
— Я знаю.
— Ты не злишься?
— Ты вошла. Это значит, ты знала, что я не прогоню.
Она вышла из тени. Волосы спутаны. На лице — мазки краски, как после боя или истерики. На плече — порез, заляпанный кровью. В руках — маленькая коробка, усыпанная кнопками и проводами.
— Это… почти сработало, — сказала она.
— Почти?
— Ну… дом остался цел.
Я улыбнулся. Она опустилась на пол, прямо посреди комнаты, не заботясь о том, грязна ли, ранена ли, жива ли. Просто была.
Я встал, взял аптечку. Сел рядом.
Она не сопротивлялась, когда я обработал рану. Лишь морщилась. Но не от боли — от того, что позволяла кому-то быть так близко.
— Знаешь, что самое страшное? — прошептала она. — Что я… уже не помню, какая я была.
— Паудер, — сказал я.
Она усмехнулась.
— Это имя мёртво.
— Нет. Оно просто стало глубже. Слоями. Ты — как шахта. Чем глубже, тем опаснее, но тем больше ценного.
— Ты это выдумал сейчас?
— Нет. Я просто давно на тебя смотрю.
Она замолчала.
Потом подняла взгляд.
— Почему ты не боишься? Все боятся. Даже Силко. Он улыбается, когда я делаю «это», но в глазах у него всегда вопрос — «а не взорвётся ли она в следующий раз».
— Потому что я знаю, что ты не хаос.
— А кто же?
— Стратегия, завёрнутая в безумие это искусство.
— Мне нравится, как ты врёшь.
— Я не вру. Просто вижу дальше.
⸻
Мы сидели на полу, среди инструментов, обломков, деталей. Она вытряхнула содержимое коробки, начала что-то собирать. Движения резкие, но точные. Пальцы как у музыканта — помнят каждую схему. Но в глазах — не расчёт. Одержимость. Энергия, как электричество под кожей.
— Иногда я просыпаюсь и думаю, что всё это — сон, — сказала она. — Что я всё ещё в подвале, с Майло и Вай. Что ты — просто глюк.
— И что ты чувствуешь потом?
— Паника. А потом… я ищу тебя.
Я не ответил. Только посмотрел.
И она поняла.
Не нужна была реакция. Она уже знала, что я никуда не делся.
⸻
Ближе к утру она свернулась клубком на старом матрасе в углу. Заснула, уронив руку на кусок проволоки. Дыхание — ровное. Первый раз — без снов, без дёрганий, без скрежета зубов. Просто тишина.
Я смотрел на неё долго. Как на что-то ценное, потерянное в руинах.
И знал: она уже не Паудер. Но и не до конца Джинкс. Ещё можно было говорить. Ещё можно было дотянуться.
Обновлено: 15.02.2026