Глава 3 — Глава 3. Дрейф.

В какой-то момент я принял единственно верное решение. Я решил, что ничего не буду решать. Не потому, что я был спокоен. И не потому что у меня был план. А просто потому, что, если долго смотреть в пустоту космоса, она начинает намекать, что все эти планы — хрень, придуманная людьми, которые никогда не застревали в капсуле без топлива. Поэтому я сделал то, что делал всегда, когда мир требовал от меня взрослого поведения: я пошел играть. Немного абстрагироваться от проблем. И не от конкретных, а вообще. И единственное, что сейчас тяготило, — осознание, что меня могут вырвать отсюда в любой момент. Ну да. Со стороны, я, наверное, сейчас выгляжу как Великий Лидер. Сидит, значит, в тишине, молчит, прорабатывает ситуацию. Взвешивает варианты. Думает о будущем. Берет паузу, чтобы принять судьбоносное решение. Очень стратегично и очень по-взрослому. В этот же момент дверь открылась. Черт… — …Ты выглядишь как жалкий задрот, — сказала Амаги, заглядывая в комнату. — Это не внешний вид, — отозвался я, не отрывая взгляда от консоли. Она посмотрела на виртуальную капсулу, медленно вращающуюся в космосе, на моем экране. — Ты что… играешь в симулятор того, в чем мы сейчас застряли? — Я абстрагируюсь, — уточнил я. — Как ты можешь быть таким спокойным? Мы буквально умрем через 17 часов если ничего не изменится. Я укусил усохший галет с бобовой пастой, намазанной поверх нее, и продолжил простраивать маршрут дрейфующей камеры. — Я там не знаю, подать сигнал? Поискать топливо?.. По крайней мере не расходовать последнюю каплю энергии на эту дебильную игру? — все не унималась она, сверля меня глазами. В дебильной игре я как раз сидел запертым в туалете и прятался от трех разъяренных чудовищ, обдумывая дальнейшие действия. Если так подумать, туалет вообще одна из самых недооцененных комнат. Начнем с простого: В туалете никто и никогда не ждет от тебя многого. Ни продуктивности, ни полезности ни уж тем более инициативы. В спальне — отдыхать. За столом — думать. Даже в кладовке от тебя подсознательно ждут, что ты что-то возьмешь и уйдешь. Туалет же, комната, выведенная за пределы любых предрассудков. В нее не ломятся с вопросами, не приходят с ответами, и не обсуждают будущее человечества и твою в нем роль. Это территория без времени. Если ты туда зашел — уже невозможно опоздать, нельзя быть слишком долго и совершенно бессмысленно торопиться. Я поерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее, и чуть подвинул консоль, чтобы экран не отсвечивал лампы. Вообще-то, если честно, я и так уже сидел в туалете. Амаги моргнула. — Чтобы ты понимал, — начала она снова. — Все мы чем-то заняты. — Селика — подает сигналы, я — сортирую припасы. — Феликс занят внутренней работой над собой. Она выдержала небольшую паузу. — В смысле? — уточнил я. — Пишет балладу о «жестокой, холодной женщине», которая не разглядела его богатый внутренний мир. Она машинально поправила фуражку. — И что, как успехи? — Ни на йоту. — спокойно ответила она. — Селика сказала, что не может работать в полную силу без своего любимого, поэтому ее радиосигналы распространяются лишь на тридцать процентов. — Любимого? — переспросил я. — Я изучила карту. — полностью игнорируя мой вопрос продолжила она и на ее лбу проступили вены. — Вблизи отсюда проходит космический торговый маршрут, если усилить сигнал в пару раз, теоретически мы могли бы до него дотянуться. Она сделала паузу. Теоретически значит… — Кстати, где ты вообще взял эту игру? — Эту?.. Где-то в глубине капсулы заиграл знакомый, слишком знакомый аниме-опенинг. — Я подозрительно отвел взгляд. — Харуто… — медленно сказала Амаги. — Почему у Селики и бортового ИИ плейлист «Романтика, часть 7»? — Ну… — протянул я. У меня был сложный период… — Нет, ты не понял, какого хрена там вообще плейлист? — Пока я сидел в бункере — наконец признался я. — на накопителе была всякая хрень… Были коды, цифры, функции. Не то что нужно пубертатному школьнику. — А на душе пустота… А пустоту, как известно, надо чем-то заполнять. — Ты перепрошил уникальный код кристального накопителя… — …аниме и видеоиграми, — закончил я. — Хотя, если честно, и сам позабыл об этом. … — Кстати. — словно вспомнив, сказала Амаги. — Я вспомнила зачем сюда пришла. — Ммм? Она достала люгер. *** — Я тебя люблю, — сказала Селика и подвинула фигуру. Главный холл нашего капсульного корабля выглядел так, будто кто-то пытался выбрать между высокотехнологичным кораблем, бункером и местом преступления. От коробки управления то и дело разлетались искры, и каждый раз, как это происходило я невольно вздрагивал. Да-да, от той самой коробки, в которую, часов 16 назад влетела чья-то циркулярная пила. По ошибке влетела. Целью была не коробка. — Ладья на d1, — сказал я. — У тебя позиция слабая, подумай получше. — Ты все время уходишь от темы! — Ты говоришь это каждый ход. Шахматный стол стоял посреди главного холла корабля. Не потому, что это было удобное место, а потому что других целых столов тут больше не осталось. И если вам вдруг интересно, почему на военном корабле тоталитарного государства вообще есть шахматы, то поздравляю: вы мыслите неправильно. Потому что это не просто шахматы. Это «патриотические шахматы». Разница принципиальная: Во-первых, доска была чуть больше обычной. Во-вторых, фигуры были асимметричны. В-третьих — и это главное — баланс тут считался идеологической диверсией. Я играл за белых — за Орден Кайдо. У меня было: в пять раз больше пешек, два дополнительных ферзя «на случай героического подъема», и кнопка «Ядерный пепел», встроенная прямо в край доски. — Это нечестно, — заметила Селика, глядя на мою армию, заполнявшую половину поля как демонстрация потенциального демографического преимущества. Она сидела напротив, и играла за «Альянс». — Это исторически обусловлено, — возразил я. — И вообще, ты же знаешь правила. Она вздохнула. — Ты можешь в любой момент нажать кнопку и превратить мою сторону в ядерный пепел. — Да, — кивнул я. — Но тогда партия считается моральной победой Альянса. Селика со вздохом подвинула фигуру. — Твой ход. Потом она выпрямилась, прижала руки к груди и посмотрела на меня так, будто сейчас заиграет музыка, а камера приблизится. — Знаешь… — начала она. — Когда я думала, что ты умрешь, мое сердце… — Ферзь под боем, — перебил я. Она моргнула. — Ты вообще меня слушаешь? — Я слушаю, но у меня ограниченный процессор. Если я выбираю между любовью и защитой лидера, лидер всегда первый. В стороне, у стены, сидела Амаги. Она не играла. Просто держала люгер, направленный «примерно в меня». Я знал… Точнее догадывался что она шутит, но временами все равно аккуратно поглядывал, пытаясь различить в каком она настроении. К слову, о сигнале, мы ловим его уже пятый час и действительно что-то поймали. Правда, на данный момент, кроме других сигналов бедствия и писем «Посмотрите, пока не поздно» с межгалактическими дикпиками нам так никто и не ответил. Что ж… приятно осознавать, что даже перед лицом смерти разумные формы жизни остаются верны себе. — Тебе мат. — я передвинул своего третьего ферзя, пытаясь хоть как-то отстраниться от тревожных мыслей. По словам Амаги, наши шансы выжить значительно выше среднего — примерно 3,3%. К тому же Селика любезно согласилась поставила таймер — оставалось целых 12 часов что бы это обдумать. Это не могло не успокаивать. — Аааааа. — я повалился на пол и схватился за голову. — Что же нам делать? — Совместные… — НЕТ! — Завопил я, не дожидаясь ответа. — Еще рано. — поддержала Амаги. В эту минуту с кружкой кофе в руках, в каюту зашел Феликс. Его лицо полностью соответствовало ситуации, возможно даже он немного драматизировал. — Вам, наверное, интересно, почему у меня такой подавленный вид? Как не странно, в этом вопросе все были солидарны. — Что ж, я не буду тянуть. — Выдержав максимально драматическую паузу, и дав мне возможность дважды пожалеть о том, что я родился в стране, не выпускающей беруши, он продолжил. — Этим утром я узрел одну из самых прекрасных женщин в этом мире, и отправил ей письмо, которое говорило все без слов. — все это время у кого-то очень сильно дергалась бровь. Феликс сделал глоток кофе и устало выдохнул, словно этот поступок отнял у него последние силы. Кажется, он обдумывал как жаловаться дальше. В этот момент голова у Селики уже в сто пятый раз негромко пискнула. — Если это очередной дикпик — скажи, что мы заняты. — лениво махнул рукой я. Селика не улыбнулась. — Это не он. — Предупреждение, — сказала она чуть тише. — Метеоритный поток. Мы прямо на траектории! Я привстал и начал поворачиваться. И в этот момент капсулу ударило. Резко. Глухо. Так, будто по ней прошлись кулаком размером с астероид. Кружка кофе, которую только собирался поставить Фелекс выскользнула у него из рук и пролилась прямо на бортовой компьютер, включив по новой мой плейлист. Упав, я молча обнял свою припасенную дакимакуру. — Если вдруг станет страшно, подними свой взгляд к небу… — начиналась песня. Касуми. Капсулу тряхнуло второй раз. Где-то в обшивке что-то хрустнуло, как ломается кость. — Там далекий свет, что ведет нас всех… — Эй, — крикнула Селика, хватаясь за руль и отчаянно пытаясь отключить автопилот. — У нас пробой на третьем контуре! Очередной удар. Уже ближе. Музыка на секунду отключилась, свет мигнул и сменился аварийным. Повсюду уже летали патриотические шахматы. Я подпевал. — Если вдруг даже мы падаем где-то, не грусти, ведь мы с тобой… Капсулу развернуло, как пустую банку. В ушах звенело. Что-то еще раз жизнерадостно ударило в корпус. — Очень философски, — процедил Феликс, вытирая кофе с лица. — помнится, перед штурмом бункера… Еще удар. Песня переключилась. — Встречаем НООООООВЫЙ ДЕЕЕЕНЬ! Громко. Голова кружилась. Опять. Другая. — Значит, зажжемся! Зажжемся! Зажжемся! Как звезды горят. Пламя, кстати, идущее откуда-то сверху постепенно начало расползаться по отсеку вместе с ядовитыми испарениями. — Б… Б… Бббб.б.б.б… — Музыку совсем заживало. Примерно с такой же буквы Амаги кинулась тушить огонь, однако ее куртка была слишком маленького размера. И в этот момент я понял, что падаю. *** Я открыл глаза. Надо мной растянулось бескрайнее синее небо. Не голограмма, не иллюзия — казалось, его можно было потрогать рукой. Воздух был совсем не привычным: холодный и чистый, он слегка обжигал мои легкие. — Ага… — пробормотал я. Я лежал и не двигался. После всего произошедшего мой мозг, очевидно, перешел в режим энергосбережения и выдал самое приятное, что смог найти в моей жизни. Сон. Сто процентов сон. Шелестели кроны деревьев. Их листья светились под лучами солнца, будто в мультике о хорошем будущем. Я не спешил вставать. Скорее всего, сейчас я физически лежу где-нибудь на токсичном поле галлюциногенных кактусов и медленно умираю. — Ладно, — сказал я вслух. — Я согласен. Можно не торопиться. И все-таки я сел, вглядываясь в это странное чувство. Все было как в тумане. Но вот тело не болело. Ничего не отваливалось. Даже голова работала штатно. Где-то в метрах пятидесяти лежал сама капсула, скрюченная и скукоженная, как старуха. Прочертив уверенный след по земле. Неподалеку жужжал шмель. Я знал, чем это закончится. Сейчас я проснусь. Но пока… — Если это сон, — тихо сказал я, глядя в небо, — давайте просто… не сейчас. Ответа, конечно, не последовало. Зато последовало кое-что другое. — Давление стабильно, — произнес знакомый голос. — Кислород в норме. Пульс… в пределах твоей нормы. Харуто. Позади щелкнул какой-то странный прибор. — А… — протянул я. — Ты не галлюцинируешь, — спокойно сказала она, предвосхищая мой вопрос. — Я скорректировала траекторию в последний момент. Атмосферный вход прошел по касательной. Правда… — она неловко взглянула на капсулу. — Спасти удалось не все. Ее одежда была местами подпалена, волосы растрепаны, но в руках она держала модуль — тот самый, который должен был не дать нам всем умереть. — Обещают осадки, неправда ли? Она взглянула наверх, прикрывая рукой глаза от солнца, а с неба посыпались маленькие черные пятнышки. Шахматы. Я лег обратно в траву. — Это обломки вторичного отсека, — сообщила Селика, глядя в планшет. — Гравитация здесь ниже нормы, поэтому они будут падать еще минуты две. — Ты нас спасла от падения, — добавил я как бы между делом. — Спасибо. — Значит мы квиты. — подмигнула она. — Харуто, — донесся стонущий голос слева. — Если ты не скажешь, что все под контролем, я официально перестану тебя уважать. Я приоткрыл один глаз. Феликс лежал под обломком корпуса, придерживая рукой голову. Его плащ был прожжен в нескольких местах, а очки — треснуты ровно настолько, чтобы выглядеть драматично, но не мешать обзору. — Планета неизвестна, — отчеканила еще одна. — Биосфера пригодна. Угрозы не выявлены. — Спасибо, — отозвался Фелекс. — Это взаимно. — Докладываю: падение пережили все. — Повреждения… — она бросила взгляд на Селику. — В пределах допустимого. Селика кивнула. — Я распределила защитные поля. Если бы не они, мы бы… — Да. — Я снова уставился в небо. *** АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА — Простите его бога ради, он тяжело болен и это не лечиться. — ХА-ХА-ХА-ХА! Смех вырвался из меня без разрешения. — Все… в порядке? — осторожно спросила продавщица, немного отходя назад. Ровно настолько, чтобы при необходимости можно было отойти еще немного. — Нет, — мгновенно ответила Амаги. — ЭТО ЖЕ МАГАЗИН КАРТ! «Кровь, девственность и звезды» Ограниченное издание. Оно смотрело на меня. Я смотрел на него. Мы смотрели друг на друга. Я застыл. Мир замер. Где-то в космосе, кажется, зажглась еще одна звезда. — …АААААААааа, — очень тихо сказал я и медленно сполз на колени. — Вы… Бог? — прошептал я. Амаги снова поклонилась. — Вы Бог?.. Я вцепился в край юбки у ноги продавщицы. Поднял на нее взгляд полный слез и надежды. — Скажите… — спросил я. — У вас… не ободок?.. Она наклонила голову, ушки дернулись. — Не поняла. Не поняла! — Я переезжаю. За стеклом был город. Нормальный город. Город, где на первый взгляд не ничего не взрывалось. Никто никого не свергал. Где не было никаких сборов. Никаких маршей. Никаких митингов. Узкие улочки, деревянные дома, бумажные фонарики, которые никто и не думал умыкнуть, и люди. Люди с кошачьими ушаками! К стеклянной двери подходили Феликс и Селика с продуктовыми сумками, но почему-то замешкали и повернули обратно. — Это… — начала продавщица. — Какие карты вас интересуют?.. Амаги кашлянула. — Мы вообще-то искали карту мест— Я издал звук, похожий на предсмертный хрип чайника. Амаги закатила глаза и глубоко вздохнула. Так… карта… Чтобы получить карты нужен талон. — Нервно думал я. Какой?.. Внутренний архив мозга раскрылся, как шкаф, из которого вечно падает утюг. Пошарил в левом кармане. Талон на туалетную бумагу. Талон на дакимакуру. На открытку. На книгу Великого Вождя. Талон на метакомментарий. — Откуда он вообще у меня? — О! ДПП. Он сам попал мне в руку. Маленький резной билетик, светло фиолетового цвета. Талон на Досуговую Печатную Продукцию. Помнится, по такому когда-то давали одобренные сборники манги. Не такие уж и плохие кстати. Должно быть это оно. Я молча протянул его кассиру. … Она подняла одну бровь. — Ммм, — протянул я, поняв какую глупость я сделал. — У вас нет талонов для обмена талонов?.. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод