Глава 2. Не задирай юнцов
Из-за падения с колесницы вид у Лоу Лина был, мягко говоря, потрепанный. Пыль въелась в поры, одежда перекосилась. Чуский офицер, позвавший его забрать колесницу, наверняка решил, что этот цзиньский мальчишка выпрыгнул на ходу от страха. Идеальная мишень для издевательств.
Офицер ошибся. Лоу Лин вылетел из повозки не по своей воле — его вытолкнул заботливый родич, спасая от удара о землю при крушении, пока сам Лоу Лин пытался собрать в кучу разъезжающиеся мысли.
Когда Лоу Лин решительно двинулся вперед, смех в рядах врага стих.
Офицер подпустил его шага на три. Никакой агрессии, меч в ножнах. Он с удивлением оглядел щуплую фигуру:
— Ты совсем еще птенец. Где твои старшие, мальчик?
Он говорил на чуском диалекте, но память тела услужливо перевела гортанные звуки. Лоу Лин владел и наречием Цзинь, и «Яянь» — «Изящной речью», лингва франка аристократии той эпохи.
Предыдущая фраза офицера была на «Яянь», а теперь он перешел на диалект. Это было тонкое оскорбление, намек на то, что перед ним не достойный противник, а деревенщина.
Впрочем, сам Лоу Лин был удивлен не меньше. Память предков рисовала чусцев дикими варварами. А этот... вежливый?
Офицер порылся за пазухой и выудил небольшой нефритовый диск. Улыбаясь, как добрый дядюшка, он протянул камень Лоу Лину.
Человек XXI века не понял бы жеста. Но Лоу Лин-аристократ понял.
Взгляд офицера скользнул по деревянному доспеху Лоу Лина — признаку бедности, но затем задержался на его голове. Там, скрепляя пучок волос, красовался «гуань» — головной убор знати. Простые солдаты вязали головы тряпками или втыкали в волосы ветки. Деревянная плашка на голове Лоу Лина кричала: «Я — ШИ! Я — БЛАГОРОДНЫЙ!»
Нефрит означал плен. Почетный плен.
Прими камень — и это будет залог. Твоя семья выкупит этот камень (читай: тебя) позже. Если семья откажется платить, камень станет платой за твою жизнь, и ты станешь рабом.
Знатные воины специально брали с собой нефрит, чтобы коллекционировать таких вот «благородных пленников», как трофеи.
Лоу Лин не знал своего точного возраста — где-то между двенадцатью и четырнадцатью. В эту эпоху дни рождения не отмечали, календари были уделом жрецов.
Но офицер угадал главное: за спиной мальчика никого не было. Дед погиб при Сяо, отец сгорел от лихорадки год назад. Дома — только женщины и дальняя родня.
Почему он здесь? Закон «наследственного жалованья и наследственных чинов». Отец умер — сын встал в строй. Хочешь сохранить статус, землю и привилегии — плати «налог кровью».
Откажешься воевать — потеряешь всё, станешь простолюдином. Пойдешь воевать — освободишься от налогов, а если повезет, получишь землю и славу.
Но экипировка и снабжение — за свой счет. Отсюда и убогий деревянный панцирь.
Лоу Лин не взял нефрит. Он сжал губы и в упор смотрел на офицера.
Тот был молод. Наверняка только прошел обряд совершеннолетия. Возможно, отпрыск побочной ветви чуских правителей или сын покоренной знати.
Молодость не терпит дерзости. Офицер нахмурился, его лицо потемнело. Он перешел на «Яянь» и начал отчитывать Лоу Лина за неблагодарность.
Ситуация была абсурдной. Поле брани, трупы, кровь — и два человека стоят и переругиваются, как торговки на базаре, пока армии смотрят.
Лоу Лину все это надоело.
«Умру — вернусь. Не вернусь — так хоть отмучаюсь».
Он вскинул меч и хрипло крикнул:
— В бой!
Офицер опешил. Затем его лицо исказила ярость. Он рявкнул своим солдатам, чтобы те разошлись, отступил на пару шагов и принял изящную дуэльную стойку.
Лоу Лин не знал стоек. Он просто бросился вперед, вкладывая в удар всю отчаянную злость на судьбу, на этот дикий мир, на этот дурацкий день. Он бил, чтобы убить или умереть.
Если бы мысли чусца можно было прочитать, там было бы сплошное: «Да ты охренел?! Никакого этикета! Ты же сам на меч лезешь!»
Офицер ждал фехтования, а получил уличную драку.
Острая боль обожгла руку Лоу Лина — меч противника рассек кожу.
Но и сам Лоу Лин попал.
Благодаря низкому росту, его клинок пошел снизу вверх, вошел под подбородок офицера и пробил череп насквозь.
В глазах чусца застыло последнее изумление: «Надо было добивать сразу...»
Лоу Лин стоял, тяжело дыша, и смотрел на дело рук своих. Рука пульсировала болью.
«Неужели убил?»
«Бронзовый меч пробил кость? Серьезно?»
«Откуда у меня такая сила? Или это меч — артефакт?»
«Твою ж... Я убил человека!»
Обновлено: 22.01.2026