[С возвращением.]
Когда Доджун вернулся в лавку, его, как всегда, встретила Сивеллин.
Он поздоровался в ответ и устроился где придётся.
Сивеллин подсела рядом и спросила:
[Ну как там?]
— Что — как?
[Этот ваш «ствол». Вы же его смотреть ездили?]
— Да ничего особенного.
А ведь надеялся: вдруг да углядит что-нибудь. У него ведь, в отличие от прочих, есть навык Прозрения.
Но и правда — ничего так и не углядел. Чёрная колонна, словно протыкающая небо. Вот, собственно, и всё.
[А по телевизору церемония такая нарядная была.]
— Это про охотников, что входили?
Сивеллин кивнула. Церемонию выступления передавали в прямом эфире, так что и она видела её из лавки.
Высоко взметнувшаяся чёрная колонна и охотники гильдейского союза, что бодро и гордо в неё входили.
«Тревоги в них особой не было».
Так, по крайней мере, показалось Доджуну. Союз сколотили наспех, ради этой разведки, но со стороны нестыковок видно не было.
И два главных командира, Син Юсон с О Тэджином, ладили вроде неплохо.
Стоило подумать об О Тэджине, как Доджуну вспомнилось давешнее. Тот короткий миг, когда они с О Тэджином столкнулись.
— Я О Тэджин из «Кармы». Наслышан о вас.
— Ким Доджун.
О Тэджин сам подошёл и протянул руку. Доджун, чуть помедлив, пожал её.
Не выкинет ли тот при рукопожатии какой фокус — мелькнула мысль, но нет, обошлось. Впрочем, будь так, он выглядел бы уж совсем мелким проходимцем.
«Тем всё и кончилось».
Встреча с ним на том и завершилась.
Короткое рукопожатие, один скрещённый взгляд — и разошлись.
Правда, уходящего О Тэджина Доджун всё же на миг задержал. Был у него один вопрос.
— Господин О Тэджин.
— ?
О Тэджин обернулся на оклик. Доджун спросил:
— Я слышал, это вы рекомендовали меня в нынешний разведотряд. Зачем?
— Особой причины нет. Как и сказал на совещании: я подумал, что вы, с вашим послужным списком, — единственный, кто одолел эльфа, — окажетесь полезны в этом деле. Только и всего.
И прибавил:
— Я во что бы то ни стало хочу завершить эту разведку успешно. Потому, услыхав о вашем отказе, даже малость огорчился.
Это совпадало со словами главы Ассоциации.
Благодаря этой разведке О Тэджина, чего доброго, провозгласят S-рангом. Оттого он и поставил на это дело всё.
«По крайней мере, это-то наверняка от души».
И что хочет завершить разведку успешно, и что огорчился из-за его отказа, — всё это, должно быть, искренне.
Вот только если что-то и сказано искренне, это ещё не порука, что за ним не стоит «иной искренности».
[Ах да. Вам тут целая гора посылок пришла.]
На слова Сивеллин Доджун очнулся от воспоминаний.
Он глянул, куда она указывала, — за прилавком громоздилось несколько коробок.
— Как раз вовремя.
[Что купили? То, что всегда?]
— Ага.
Большего и не требовалось — Сивеллин и так всё поняла. То, что Доджун покупал время от времени.
А именно — предметы для копирования, заказанные на «Маркете».
— Ну, я пойду к себе. Этот Лабиринт, может, надолго затянется.
[О доме и о Соын не беспокойтесь!]
— Полагаюсь на тебя.
Доджун благодарно и чуть виновато улыбнулся.
Сивеллин делала для него и впрямь очень много. Благодаря ей он мог со спокойным сердцем уходить в Лабиринт.
Он платил ей жалованье, помогал чем мог, но всё казалось — этого мало, так он был ей признателен.
[Да я ведь и сама рада это делать. Гляжу на Соын — и так и вспоминается Лейла.]
— Лейла?
Доджун ненадолго порылся в памяти.
Воспоминания Сивеллин, что он видел когда-то. Лейла — это, кажется…
— Та девочка, что подарила тебе венок из цветов?
[Ой? И это вы видели?]
Сивеллин чуть зарделась. Видно, ей было неловко оттого, что Доджун подсмотрел часть её воспоминаний.
Что ж, оно и понятно.
— А, прости.
[Нет, что вы. Тут уж ничего не поделаешь… Так вот, эта Лейла была до того милой девчушкой. Гляжу на Соын — и она вспоминается, и радостно от этого, и порой немного грустно…]
Сивеллин горько улыбнулась. Ведь среди могил, что она насыпала, была и могила той малышки.
— …
Доджун не нашёлся что сказать. Скажи он сгоряча какие-нибудь слова сочувствия — они не принесли бы ей ни капли утешения.
Всё, что он мог, — просто быть рядом.
Сивеллин, в одиночку насыпавшую могилы людям храма. Её воспоминания и чувства, пусть лишь отчасти, разделял один только Доджун.
Повисло молчание. Не то чтобы неловкое, но и не из приятных.
Прервала его сама Сивеллин — вдруг вскочила на ноги.
— Ты чего это вдруг?
[Сейчас же прямой эфир «Я любил тебя»!]
— «Я любил тебя»?
[Сериал такой, я его теперь смотрю!]
Глядя, как она засуетилась в поисках пульта, Доджун усмехнулся.
Тыкая в кнопки, Сивеллин переключала каналы.
Мельком взглянув на неё, Доджун направился в подвал. С несколькими коробками в руках.
Подвальная мастерская.
Добравшись туда, Доджун достал Калиша и распахнул все коробки разом.
Из коробок явились всего семь самых разных предметов.
— Это ещё что такое?
— Заказал на «Маркете». Предметы со свойствами, что позарез нужны для этого Лабиринта.
Доджун неторопливо принялся сводить свойства предметов в одно.
Семь предметов вскоре свелись к одному-единственному. Это был посох, похожий на ветвь дерева.
— И что за свойство?
И вот эта ветвь тоже обратилась в свет и исчезла. Не просто исчезла — исчезла, как положено передав Доджуну своё свойство.
Доджун закрыл глаза. Перемену, которую прежде он и не уловил бы толком, теперь он ощущал отчётливо.
Энергия, что бежала по всему телу.
Величина её была невелика, оттого и сокрушительной перемены не случилось. Свойство и само по себе дорогое, да и на переезд ушло немало денег, так что свободных средств было негусто.
И всё же эта малая перемена ощущалась как нельзя яснее. Ведь нынешний Доджун управлялся с «этим» куда тоньше прежнего.
А «это» —
— Мана.
Стат маны.
Самое нужное свойство, какое он мог выбрать для нынешнего Лабиринта, где, судя по всему, главное — выносливость.
[Вы вошли в «Дорогу в небо».]
Первое, что он увидел, едва войдя, — давешние две статуи.
По обе стороны ведущей вверх лестницы безмолвно стояли статуи. Не будь Прозрения да доводись их видеть впервые, он точно принял бы их за настоящие изваяния.
То ли они не знали, что Доджуну уже всё известно, то ли память у них была что у золотой рыбки и они всё перезабыли, но стояли как ни в чём не бывало, прикинувшись истуканами.
— А ведь миленькие твари.
— Миленькие?
— Ни дать ни взять кошка, что нарочно прикидывается глухой, разве нет?
На хихикающие слова Калиша Доджун покачал головой.
Этакие громадины с уродливым оружием в руках — и вдруг кошки. Кроме как умением прикинуться истуканом, ничего общего с кошкой у них и нет.
«В таком виде на сей раз я смогу ударить первым».
Как же свалить этих громил? Доджун огляделся и принялся ловить подходящий миг.
Тут Калиш спросил:
— Ну как? Толк от той маны, что давеча заполучил, есть?
Стат маны, что он скопировал перед самым входом. Купил семь предметов с прибавкой по единице маны и скопировал. Стало быть, уровень маны вырос на семь.
Вообще-то рост стата маны ощущается слабо. Но Доджун был иным. Выучившись у Калиша, он управлялся с самой маной совсем не так, как прочие охотники.
— Маны стало побольше, и она вроде как чище.
И количество, и качество чуть подросли, но если выбирать из двух, рост качества чувствовался сильнее.
Мана, что текла по телу, словно стала чуть отточеннее.
— Ишь ты~ славная способность. Это всё равно что есть снаряжение, точно эликсир, а?
— До эликсира ему далеко.
Вообще-то то, что зовут эликсиром, — куда более внушительные вещи.
С появления Мирового древа за десятки лет предметы-эликсиры всплывали раза два, и всякий раз поднимали страшный шум.
То охотник-доходяга E-ранга случайно подобрал и съел эликсир — и взлетел до S-ранга, то простой человек съел его — и застарелая хворь как рукой сняло, и прожил он бодрёхонько до ста двадцати лет.
Истории до того неправдоподобные, что кажутся выдумкой.
Но раз они занесены в записи, отмахнуться от них как от вранья тоже нельзя.
«Может, если без устали растить стат маны, однажды и выйдет нечто вроде эликсира?»
Похоже на то, но наверняка не скажешь. Ведь до сих пор никому такое не удавалось.
Выходит, Доджун тут первый и сам себе подопытный.
Он начал окутывать себя маной. Мана, поднявшаяся из ядра в сердце, разделилась нитями, точно клубок, и заструилась по всему телу.
Уловили недоброе?
Гр-р-р-р.
Статуи двинулись первыми. С грохотом «бум! бум!» обе подступили и, высоко вскинув секиры, обрушили их на Доджуна.
Бах!
В полу образовался кратер, взвилась пыль.
Но Доджуну, что стоял в самой её гуще, хоть бы царапина.
Алмазное тело, свойство защиты за две сотни и двадцать нитей маны, укрепляющих все кости и мышцы тела.
Он оттолкнулся от земли и прыгнул. Целью была статуя справа.
Тат!
В тот же миг он приземлился ей на плечо. И тут её рука метнулась к нему. Точно стряхивая букашку.
«Оно и понятно».
Для них он и есть что-то вроде крупной букашки.
Доджун с усмешкой прыгнул снова.
Пах!
Между его ногой и плечом статуи с грохотом взорвался воздух, и тело его взмыло в небо.
— Ещё далеко тебе, парень.
Раз есть звук — значит, приём ещё не отточен. Калиш цокнул языком.
Доджун криво усмехнулся и достал из инвентаря длинную цепь с грузом.
Вжж-жик!
Цепь, закручиваясь вихрем, обвилась вокруг шеи статуи.
Приземлившись, Доджун потянул обвившую её цепь, но.
Гр-р-р-р.
Статуя лишь вздрогнула — и только.
«Тогда…»
Уворачиваясь от секиры, что обрушила сбоку вторая статуя, Доджун стиснул Калиша.
Впрочем, к такому повороту он был готов уже по той совместимости в шестьдесят один процент.
Сжимая копьё, Доджун стремительно собрал ману в руке.
Яростный Поток.
Тут не нужно столько усердия, сколько при Эльдоре. Сейчас главное — быстро собрать да быстро выстрелить!
В мгновение ока по копью побежал хладный вихрь. Доджун всадил его статуе в ногу.
Гр-рах!
Ногу статуе начисто срезало, и она, потеряв равновесие, повалилась.
Раз уж повалилась — теперь всё на его стороне. Вот только загвоздка была в одном.
«А где же её бить, чтоб издохла?»
В том, что тварь неживая и слабого места не угадаешь.
— Цык, ну да ладно.
Статуя барахталась, силясь подняться.
Раздумывал он недолго. Цокнув языком, Доджун для начала ткнул копьём ей в голову.
Окутанное маной копьё ввинтилось и прошило её твёрдую голову, словно кусок тофу.
Но статуя всё двигалась.
А тут ещё и вторая, что по-прежнему махала секирой, метя в Доджуна.
«Приёмы у них однообразные».
К счастью, ни движений, ни особых способностей, под стать высокой совместимости, у них не нашлось. Оттого и расправиться с ними было нетрудно.
Само собой, всем этим он был обязан копейному искусству, которому выучился у Калиша. Не будь его, окажись Доджун обычным охотником — он бы уже на том намучился, чтобы хоть всадить в них оружие.
«С рядовой нечистью и за шестьдесят процентов — хоть бы что».
В сравнении с тем, как год назад, до обретения способности, он не сумел совладать с одним диким псом и сорвался с обрыва, рост был несравнимый.
С неким чувством удовлетворения Доджун ткнул копьём первую статую в живот.
Тр-рак!
Что-то хрустнуло — и в глазах статуи погас свет.
«Покончено?»
Он вынул копьё — и внутри её тела что-то блеснуло.
Окно сведений предмета.