Урт был в ярости.
Иначе и быть не могло. Тот мелкий гадёныш, что отсёк ему кисть да вдобавок отнял оружие, объявился снова.
И, обнаглев вконец, держал в руках его же копьё!
— Гр-р-р!
В этот миг разум Урта затопляло единственное чувство.
Ярость.
Жажда сию же секунду схватить мелкого гадёныша, разорвать на куски, раздавить ему сердце.
Прошлый раз он, кажется, удрал каким-то хитрым колдовством, но теперь это не поможет. Урт уложит его одним ударом, прежде чем тот успеет затеять что-нибудь по
Урт был в ярости.
Иначе и быть не могло. Тот мелкий гадёныш, что отсёк ему кисть да вдобавок отнял оружие, объявился снова.
И, обнаглев вконец, держал в руках его же копьё!
— Гр-р-р!
В этот миг разум Урта затопляло единственное чувство.
Ярость.
Жажда сию же секунду схватить мелкого гадёныша, разорвать на куски, раздавить ему сердце.
Прошлый раз он, кажется, удрал каким-то хитрым колдовством, но теперь это не поможет. Урт уложит его одним ударом, прежде чем тот успеет затеять что-нибудь по
Урт был в ярости.
Иначе и быть не могло. Тот мелкий гадёныш, что отсёк ему кисть да вдобавок отнял оружие, объявился снова.
И, обнаглев вконец, держал в руках его же копьё!
— Гр-р-р!
В этот миг разум Урта затопляло единственное чувство.
Ярость.
Жажда сию же секунду схватить мелкого гадёныша, разорвать на куски, раздавить ему сердце.
Прошлый раз он, кажется, удрал каким-то хитрым колдовством, но теперь это не поможет. Урт уложит его одним ударом, прежде чем тот успеет затеять что-нибудь по