— Хорошо?..
Я медленно подняла голову. Веки приоткрылись, являя мои чистые, словно изумруды, глаза, в которых отсутствовали какие-либо эмоции.
Глаза были будто у кукол, которых он однажды увидел в магазине. У неё всегда такие глаза спросонья? Всё было так же, когда он заглянул мне в глаза ранее.
Роуз поддержали горничные, пока она выходила из экипажа.
— Ты уже вернулась, тыквенный цветочек?
— Отвали.
Это был Берил. Казалось, он только вернулся из кузницы. Я хотела обойти его, но брат оказался проворнее и преградил мне путь.
— Отец сказал, что ты читала любовные романы! Разве ты не знаешь, что если человек делает то, что не должен, он может умереть?
— Я сказала, отвали…
Берил только сейчас заметил мальчика, которого Мира схватила сзади за шею. Он удивлённо вскинул брови.
— Хм, кто это такой?
Рика всё объяснила.
— Мальчишка украл мой кошелёк сегодня в центре города.
— Чего?!
Берил повысил голос и немедленно гордо выпрямился.
— Как ты посмел украсть у тыквенного цветочка кошелёк?!
Его гнев был так велик, не сравнить с гневом горничных. Казалось, Берил просто стоял перед ним, но мальчик чувствовал себя словно в огне под свирепым взглядом глаз моего брата. Мальчик, который до этого сидел тихо и безропотно, снова начал сопротивляться.
После того как он уже сделал вывод, что нет никого страшнее горничных, появился некто в тысячу раз опаснее. Берил шаг за шагом приближался к нему.
— Хэй, он и так уродливый, что было бы, если бы у него не было денег!
— Он украл мой кошелёк, не молодой госпожи.
— О, да?
*Вжух*.
Огонь погас мгновенно, будто на него плеснули водой. Берил махнул рукой, словно отгоняя надоедливых насекомых.
— Тогда этого достаточно. Вы же решите это недоразумение между собой, верно?
— Да, господин.
— Я пойду на тренировочную площадку.
«Да что тут за люди в этом поместье?» — подумал мальчик, провожая взглядом спину Берила.
***
Как только я добралась до комнаты, уселась в мягкое, словно облако, кресло. Горничные поставили мальчика посреди комнаты, слегка надавив ему на плечи. Он легко сдался, опустившись на колени. Горничные начали отдавать ему приказы, один за другим.
— Встань на колени.
— Склони голову.
— Не смотри госпоже в глаза.
Я кивнула, глядя на разворачивающуюся сцену.
— Я хочу поговорить с ним. Все выйдете.
Горничные тут же запротестовали.
— Нет, госпожа! Мы не знаем, на что способен мальчишка.
— Прежде всего, он ребёнок, который яро ненавидит знать!..
Я устало посмотрела на горничных, щебетание которых в ту же секунду стихло.
— Если что-нибудь случится, вам стоит лишь закричать…
— Ничего не случится.
Мальчик перевёл взгляд на меня. То, что я только что сказала, не было простым отрицанием. Это самое сильное убеждение, с которым мальчик столкнулся в своей жизни. Он впервые сталкивается с таким обращением с карманниками из глухих переулков Рио. Мальчик, как и я, посмотрел на горничных.
— Ну если вы так говорите, госпожа.
— Тогда, госпожа, мы пойдём.
Его тревожность растаяла, как снег под весенним солнцем. Он уже десятки раз задумался о том, что же это за поместье. В это время Мира, которая как раз выходила из комнаты, одними губами прошептала:
«Склони голову».
Мальчик покорно последовал указаниям. Когда горничные вышли, в комнате повисла гробовая тишина. У мальчика уже онемели колени, он не поднимал глаз от пола.
Я слегка поменяла свою позу.
— Сядь удобнее и можешь поднять голову.
— Но…
— Быстро.
Мальчик заколебался, но затем вытянул ноги.
— Думаю, я наконец-то смогу пожить чуточку лучше, — произнёс мальчик, хлопнув себя по бёдрам, разбивая мышцы, и поднял голову. Я же внимательно глядела в окно.
Солнце уже садилось. Я поджала губы, купаясь в лучах заката.
— Ах…
Услышав, как я вздохнула, мальчик спросил, всё ли со мной в порядке.
Я никак не отреагировала. Как он может спрашивать меня о чём-то подобном сейчас? Даже если он был так уверен в своих словах ранее, ему стало стыдно за своё поведение, поэтому он издал какой-то жалкий звук.
Однако другого выбора у него не было, оставалось только спросить. Дети с больным горлом говорят похожим образом. Он думал о том, как справиться со всем этим.
— У меня ничего не болит.
Что с вами тогда? У мальчика в голове возник закономерный вопрос. Я расправила подол своего одеяния.
— Я просто чувствую, что ещё один день прошёл благополучно.
Разве не следует быть благодарным уже за это? Когда я подумала, что шире глаза мальчика уже не смогут стать, моё лицо, обычно лишённое эмоций, исказилось.
Я тоже это осознала, поэтому закрыла лицо ладонями, но было уже слишком поздно. Он уже всё увидел.
Увидел лицо, которое исказила гримаса боли.
Обновлено: 02.02.2026