— Работенка привалила, работенка!
Чжан Сяои пригласил мужчину в комнату, налил ему чаю и выставил на стол фрукты, которые он позавчера убрал с алтаря и которые еще не успели сгнить.
— Рассказывай, что стряслось. Снова встретил призрака или какая-то демоница решила тебя охмурить? Говори брату как есть, какой бы нечистью это ни было, этот даос схватит ее одной левой! — похлопав себя в грудь, заверил Чжан Сяои.
Мужчина сначала опустил голову, взглянул на фрукты в тарелке и сглотнул слюну. На лице его читалось замешательство, взгляд бегал из стороны в сторону, но наконец он решился и медленно произнес:
— Сяои, тут такое дело... Твоя невестка узнала про мою наложницу, которую я содержал на стороне.
Чжан Сяои слегка нахмурился. Какая связь между тем, что обнаружили наложницу, и им самим?
— Надеюсь, не я проболтался?..
— Конечно нет! — воскликнул мужчина с несчастным видом. — Ты же знаешь, что за человек твоя невестка. Если она узнает, что я тайком содержал наложницу, она меня живьем сожрет.
Стоило Ли Цзиньбану упомянуть свою супругу, как на его лице тут же проступил страх.
— Поэтому я и хочу попросить тебя о помощи. Проведи ритуал и скажи моей жене, что Сяо Цуй — это оборотень, что это она меня соблазнила. Помоги мне пережить эту беду. Твоя невестка верит тебе больше всех. Стоит тебе сказать, что это она меня соблазнила, и жена точно поверит. Как только буря уляжется, брат обещает заново отстроить храм Чжэньу и покрыть статуи золотом!
Взгляд Чжан Сяои стал холодным, а выражение лица — суровым. Он встал, убрал фрукты и чай, и под умоляющим взглядом мужчины произнес:
— Проваливай...
У меня, твою мать, профессиональная этика!
— Сяои, ты не можешь бросить меня! Неужели ты будешь просто смотреть, как я погибну без права на погребение? — взвыл мужчина, обхватив бедро Чжан Сяои.
Он был готов расплакаться, слезы уже стояли в глазах.
Казалось бы, в феодальном обществе наличие у мужчины трех жен и четырех наложниц — дело обычное. Почему же он так нервничает?
Тут нужно начать рассказ с истории его семьи.
Этого парня зовут Ли Цзиньбан, ему девятнадцать лет, и он единственный сын в семье господина Ли с юга города.
Да, того самого господина Ли Маоцая, в доме которого Чжан Сяои в прошлом месяце ловил призраков.
Имя Ли Цзиньбан подобрано отлично, оно означает «золотой список», то есть успешную сдачу императорских экзаменов. Господин Ли потратил тридцать лянов серебра в храме Цзиньшаньси, чтобы вымолить это имя.
Но оправдывает ли он свое имя?
Можно сказать, что до пятнадцати лет вполне оправдывал.
До пятнадцати лет Ли Цзиньбан был действительно утонченным и образованным юношей, уже в четырнадцать сдав экзамен на степень сюцая. Господин Ли, видя, какой у него перспективный сын, прославляющий предков, устроил на их улице трехдневный пир для всех желающих, и каждому встречному говорил: «В нашей семье Ли растет будущий чжуанъюань!»
Стать сюцаем в четырнадцать лет — это действительно слава вундеркинда.
Но люди боятся славы, как свиньи боятся растолстеть. Ли Цзиньбан, будучи «сыном маминой подруги», привлек к себе внимание множества литераторов Ханчжоу, желающих завести полезные знакомства. Ли Цзиньбану тогда было всего четырнадцать, а перед какими искушениями может устоять четырнадцатилетний ребенок?
Окруженный лестью, он потратил деньги на покупку чайного домика на берегу озера Сиху, организовал поэтический клуб и целыми днями пропадал там с учеными мужами, которые были старше его.
Господин Ли, видя, что сын все время проводит с книжниками, был спокоен. Он думал: раз они ученые, то наверняка целыми днями читают стихи и ведут умные беседы, проявляя все качества благородных мужей.
Однако господин Ли слишком переоценил эту компанию.
Товарищи Ли Цзиньбана по поэтическому клубу были старше него, самым взрослым было уже под тридцать. Таким людям сдать экзамен на сюцая уже было нелегко, и на степени цзюйжэня или цзиньши они особо не надеялись. Они прицепились к Ли Цзиньбану ради чего? Ради бесплатной еды и его денег.
С момента основания поэтического клуба эта компания не написала ни одной строчки.
Каждый день после обеда они пунктуально собирались в клубе, растирали тушь, смачивали кисти...
А потом начинали любоваться девицами из борделя напротив.
Ближе к вечеру эта компания подбивала Ли Цзиньбана пойти в бордель выпить вина, называя это «подражанием древним», чтобы прочувствовать атмосферу «талантливый ученый и прекрасная дева под луной среди цветов» и возвысить дух.
Ли Цзиньбан поначалу стеснялся, все-таки четырнадцатилетний подросток, только начинающий взрослеть.
Но он не смог устоять перед их напором. Они твердили, что сам Поэтический Бессмертный Ли Бо любил посещать бордели, и если бы не это, как бы он написал такие строки на века: «Облака думают об одежде, а цветы — об облике, весенний ветерок овевает перила, и роса густа»?
Если бы Ли Бо услышал эти речи, он бы, наверное, снова явил миру свое искусство меча Зеленого Лотоса.
Все знают, что это стихотворение Ли Бо не имеет никакого отношения к девицам из борделя. Но Ли Цзиньбан, только вступивший в пубертатный период и полный смутных грез о женщинах, поддался на их сладкие речи и вошел в дом терпимости.
А что такое бордель? Это пещера с белыми костями, где людей пожирают без остатка. Стоило Ли Цзиньбану войти, как мамочка поняла, что перед ней новичок, и тут же выставила свой главный козырь.
Кто такая цветочная королева? Она не только красива, но и мастерски владеет мужской психологией. За одну ночь Ли Цзиньбан потерял голову от этой куртизанки.
На следующий день они снова пунктуально собрались в поэтическом клубе, растерли тушь, разложили бумагу, обмакнули кисти.
— Господин Ли, пойдем возвышать дух?
— Ой, нет-нет, я буду учиться.
— Пойдем, даже Ли Бо ходил!
И Ли Цзиньбан пошел к куртизанке.
На третий день. Сбор в клубе, тушь, бумага, кисти.
— Господин Ли, пойдем возвышать дух?
— Стихи важнее.
— В борделе тоже можно слагать стихи.
Ли Цзиньбан снова пошел к куртизанке.
На четвертый день. Сбор, тушь, бумага, кисти.
— Господин Ли, возвысим дух?
— Пошли!
На пятый день. Сбор в клубе. Ли Цзиньбан:
— Пойдемте возвышать дух... хе-хе.
За пять дней Ли Цзиньбан отбросил всякую сдержанность и полностью погрузился в этот омут нежности.
Ему казалось, что он встретил настоящую любовь, что эта куртизанка — единственная в его жизни.
Но разве бордель — это место для разговоров о чувствах?
Разговоры о чувствах больно бьют по кошельку.
Мало того, что Ли Цзиньбан оплачивал услуги самой дорогой куртизанки, так он еще и покрывал ежедневные расходы членов своего поэтического клуба.
Через несколько месяцев господин Ли заметил неладное. Глядя на счета, которые приносил сын, он недоумевал: неужели писать стихи так дорого? Я слышал, что на стихах люди зарабатывают!
Еще через месяц господин Ли окончательно уверился, что дело нечисто, и послал людей проследить за сыном. Так и выяснилось, что вместо стихов они каждый день ходят по бабам.
Господин Ли был в ярости. Если уж тебе так нравится ходить в бордель, зачем мы покупали чайную? Купили бы сразу бордель!
Тьфу!
Господин Ли от злости совсем потерял рассудок.
Вечером, когда Ли Цзиньбан вернулся домой, отец позвал его в кабинет и потребовал показать шедевры, написанные в поэтическом клубе за эти дни.
А у Ли Цзиньбана не было никаких шедевров. Раньше, благодаря своему гениальному уму, он мог бы сочинить стих за семь-восемь шагов и выкрутиться.
Но сейчас его голова была забита только куртизанкой, он не то что стихи писать — говорить толком разучился.
Его сердце утонуло в омуте нежности, как поется в той песне:
«Ты сердце оставил в краю нежных ласк, живя лишь мечтами о любви. Клятвы былые — лишь игры для нас, и счастье — лишь плод твоих грез...
Ты сердце оставил в краю нежных ласк, желая лишь в море цветов утонуть. Сколько любви растворилось сейчас, сможешь ли прежний свой облик вернуть...»
Он уже не мог вернуться к прежнему облику. Промычав что-то невнятное полдня, он так и не смог выдавить ни слова.
Господин Ли был в бешенстве, он метал громы и молнии. В гневе он схватил розги и жестоко избил Ли Цзиньбана.
В итоге поэтический клуб закрыли, сыну запретили выходить из дома, заперли и велели усердно учиться, чтобы в будущем сдать экзамен на чжуанъюаня.
Но Ли Цзиньбан был уже не тем, что полгода назад. Он познал женское очарование, и оно не отпускало его.
Просидев взаперти полмесяца, Ли Цзиньбан затосковал по сестрице-куртизанке так сильно, что тоска эта лилась бесконечным потоком, подобно реке.
Темной ветреной ночью Ли Цзиньбан взял немного денег, перелез через стену и отправился искать свою любовь.
Когда он добрался до борделя и потребовал позвать куртизанку, случилась неприятность. Его ненаглядная сестрица как раз выходила из комнаты с другим мужчиной. Росток первой любви был растоптан, не успев расцвести.
Сердце Ли Цзиньбана разбилось на осколки, но он не стал плакать или устраивать истерику. Он, потерянный, вышел из борделя, купил кувшин вина в таверне и, как живой мертвец, бесцельно брел от озера Сиху до северной части города, пока не упал у ворот храма Чжэньу.
Именно Чжан Сяои обнаружил его утром, открывая ворота, и затащил в даосский храм. Так они и познакомились.
В тот день, придя в себя, Ли Цзиньбан излил душу перед статуей Императора Чжэньу, рассказывая о своей разбитой любви.
Император Чжэньу не снизошел до ответа, но Чжан Сяои, видя его горе, по доброте душевной решил наставить парня на путь истинный.
Согласно законам любви двадцать первого века, пока ты не стал подкаблучником, все еще можно исправить.
Хотя опыт у куртизанки был велик, уровень Чжан Сяои был еще выше. После сеанса психотерапии от Чжан Сяои убитый горем Ли Цзиньбан успешно вышел из депрессии. Из наивного мальчика он превратился в подонка уровня «Святой Любви»...
Более того, он оказался самородком, и его мастерство вскоре превзошло уровень Чжан Сяои, который лишь в теории знал о стервах и лицемерах.
С тех пор Ли Цзиньбан и Чжан Сяои стали называть друг друга братьями, и Ли часто заходил в храм Чжэньу обсудить жизнь.
Не зря говорят, что у Ли Цзиньбана голова чжуанъюаня. В тот день он перекачал весь свой интеллектуальный потенциал из литературы в сферу эмоционального интеллекта по соблазнению женщин.
За этот год он добился того, что более дюжины юных красавиц были преданы ему душой и телом, а несколько девушек из знатных семей даже заявили: «Не выйду замуж ни за кого, кроме него».
Среди этих знатных барышень была одна, с чьей семьей им лучше было не связываться — дочь самого префекта Ханчжоу!
Господин Ли хоть и звался господином, но это было лишь наследие предков: дед господина Ли когда-то сдал экзамен на цзюйжэня, и за три поколения они скопили состояние.
Деньги были, а вот статуса не хватало. По сравнению с главой целой префектуры — это как небо и земля.
Дочь префекта звали Ян Ляньэр. Она встретила Ли Цзиньбана на поэтическом вечере в честь Праздника середины осени, и всего за один вечер прониклась к нему чувствами.
Префект, конечно, был против. В его глазах дочь должна была стать женой чиновника первого ранга, а замуж выходить как минимум за чжуанъюаня.
Префект тоже слышал о подвигах Ли Цзиньбана: хоть тот и прославился в юности, сейчас его репутация была запятнана.
Но Ян Ляньэр твердила, что выйдет только за него, и грозилась покончить с собой.
В конце концов, префект, не видя иного выхода, нашел сваху и выдал дочь за семью Ли.
Но разве сердце Ли Цзиньбана, вмещающее четыре океана, могло довольствоваться одним деревом, пусть и с кривым стволом?
Первый год брака Ли Цзиньбан вел себя относительно смирно. Но год спустя, когда новизна прошла, он снова вступил на путь ловеласа.
Однако он был женат на дочери префекта, родня жены была сильна, поэтому он мог действовать только тайком, не решаясь на открытые похождения.
Но в мире нет стен, сквозь которые не проникает ветер. Ян Ляньэр все же узнала, что Ли Цзиньбан за ее спиной содержит женщин, и они не раз ссорились из-за этого.
Пока в прошлом месяце Ли Цзиньбана не охмурила призрачная дева. Ян Ляньэр нашла Чжан Сяои, чтобы тот изгнал нечисть из мужа. Чжан Сяои пришел и легко справился с задачей, успешно спасая Ли Цзиньбана, и, учитывая старое знакомство, взял всего десять лянов серебра «на чай».
Ян Ляньэр до смерти перепугалась, когда мужа очаровал призрак. После изгнания духа она была готова буквально привязать себя к Ли Цзиньбану, боясь, что с ним что-то случится.
Ли Цзиньбан смекнул: ого! Оказывается, когда меня очаровывает призрак, жена так волнуется! Не только не ругает за шашни, но еще и беспокоится о моем здоровье.
Поэтому сегодня, когда вскрылась правда о его наложнице, он и пришел в храм Чжэньу просить Чжан Сяои подыграть ему.
Чжан Сяои, разумеется, не хотел в этом участвовать. Это же пособничество тирании!
Ли Цзиньбан рыдал, уткнувшись в ногу Чжан Сяои. И в тот момент, когда Ли Цзиньбан завывал громче всего, Чжан Сяои вдруг пришла в голову одна мысль. Он наклонился и спросил:
— Цзиньбан, а ту призрачную деву, которая тебя соблазнила... ты ведь с самого начала понял, что она не живой человек?
По логике вещей, Ли Цзиньбан, будучи матерым ловеласом, знал все уловки по соблазнению и давно перерос уровень, когда при виде красотки отключается мозг.
К тому же, разница между призраком и человеком велика. Если бы обычный школяр не заметил подвоха, это можно было бы простить, но Ли Цзиньбан — вряд ли!
Значит, правда только одна...
Он просто поплыл по течению и использовал ситуацию в своих интересах!
— Э-э... — Ли Цзиньбан внезапно замолчал, на лице появилась нервозность, взгляд забегал.
Чжан Сяои заскрипел зубами, поднял ногу и пнул его к стене, яростно выругавшись:
— Ну ты и животное
Обновлено: 22.01.2026