Глава 48 — Глава 48. Поместье Силинь (10)

Глава 48. Поместье Силинь (10) После слов Дэна Тяньюя все взгляды устремились на Гу Жуя. Лицо Гу Жуя мгновенно окаменело. Он холодно усмехнулся: — А мне почём знать? Мне вот тоже интересно, почему прошлой ночью твои соседи пострадали, а ты — нет? И в самом деле, почему? Взгляды игроков вновь обратились к Дэну Тяньюю. — Я же говорил, — улыбнулся тот. — Вчера я плохо себя чувствовал и не ужинал. Услышав это, тот самый «мучитель» впал в ярость и с грохотом ударил по кофейному столику. — Ах вот как! Значит, он был прав! Это всё проделки повара! Он резко вскочил, его лицо побагровело от гнева. Цзи Сюнь нахмурился. Состояние этого человека было каким-то ненормальным. «Он был прав». Кто — он? Игрок, казалось, больше не мог сдерживать гнев и, разъярённый, ринулся на кухню, чтобы потребовать объяснений у повара. — Ты с ума сошёл? Не связывайся с поваром! — крикнули ему вслед двое его соседей. Хоть они и хотели держаться от него подальше, но всё же не смогли промолчать. Гу Жуй тоже попытался его остановить, но тот, словно одержимый, рвался на кухню. Более того, он с силой захлопнул за собой дверь, скрывшись из виду. — Горбатого могила исправит, — с мрачным лицом произнёс Гу Жуй и обменялся взглядом с Цзи Сюнем. Что произошло на кухне, они не знали, но все услышали системное уведомление. *Динь-дон…* 【Оставшееся число игроков: шестнадцать】 Вскоре после этого повар с руганью вышвырнул из кухни тело Сюй Синфы. — Ублюдок! — яростно прорычал он. — Он посмел назвать меня убийцей госпожи! — Неужели он погиб, потому что дал неверный ответ на главное задание? — предположила Фан Жуй. — Сюй Синфа… знакомое имя, — Тан Ча напряг память, но так и не смог вспомнить. — Два года назад его приговорили к смертной казни за ограбление и убийство тринадцати человек. Об этом писали во всех новостях, — тихо пояснила Фан Жуй. — Его дело наделало много шума. Говорили, что, пока он был на свободе, местные жители боялись выходить из дома с наступлением темноты. — Неудивительно. Мразь, — сплюнул Лу Цзяньчэн. Дэн Тяньюй тяжело вздохнул и посмотрел на Цзи Сюня. — Уже четвёртый день. У нас мало времени. Затем он обратился ко всем присутствующим с искренностью в голосе: — В этом задании нет конкуренции. Если у кого-то есть какие-то находки, обязательно делитесь ими. В конце концов, никто не знает, кто умрёт следующим. Игрок, которого вчера подвесили за окном, дрожащей рукой поднялся. — Эм-м… я тут от дворецкого слышал, что он случайно стал свидетелем ссоры горничной с хозяином дома. Это можно считать зацепкой? — Ссоры? — переспросил Дэн Тяньюй. — Дворецкий не говорил, о чём они спорили? — Он слышал, как горничная кричала что-то вроде: «Смотри, я все твои секреты выложу!» — ответил игрок. — У горничной был компромат на хозяина? — Дэн Тяньюй нахмурился и погрузился в раздумья. Первой мыслью Тан Ча было, что горничная шантажировала хозяина их связью. Он посмотрел на Цзи Сюня, ища его мнения. Но Цзи Сюнь в это время тыкал пальцем в толстую крысу на подоконнике. Человек и грызун увлечённо играли, и казалось, ему не было никакого дела до их разговора. Заметив взгляд Тан Ча, Хэй-Хэй застенчиво юркнул обратно в карман Цзи Сюня, выставив наружу лишь два любопытных глаза-бусинки. За обедом у игроков были смешанные чувства. Никто больше не осмеливался есть так же беззаботно, как в предыдущие дни. Дворецкий выглядел озадаченным. — Неужели стряпня повара пришлась вам не по вкусу? Сегодня он даже изобрёл новое блюдо. Он указал на миску с лапшой, стоявшую перед каждым. Но все уже были предупреждены Тан Ча, и никто не осмеливался притронуться к этой лапше. Дворецкий с сожалением удалился на кухню, и вскоре оттуда с мрачным лицом вышел повар, сжимая в руке тесак. — У вас есть претензии к моей стряпне? Сердца игроков ушли в пятки. Все они видели забинтованную левую руку повара. Сквозь бинты просачивалась кровь. Неужели эти фрикадельки… К горлу подкатила тошнота, и один из игроков не сдержался и согнулся в рвотном позыве. Повар холодно усмехнулся и подошёл к нему. — Предпочитаешь жрать собственные пальцы, но не мою лапшу? Он говорил о Лю Цзиньчэне, который прошлой ночью в безумии грыз свои пальцы. Лю Цзиньчэн в ужасе замотал головой. — Нет, я просто… — Тогда пальцы тебе больше не понадобятся. И сможешь съесть мою лапшу, — он схватил руку Лю Цзиньчэна, прижал её к столу и занёс тесак, чтобы отрубить оставшиеся пальцы! Внезапно его руку с тесаком перехватила чья-то ладонь. Повар поднял голову и увидел Цзи Сюня с неодобрительным выражением лица. — Ты тоже считаешь, что моя лапша невкусная? — зловеще прошипел повар. — Да, — невозмутимо ответил Цзи Сюнь, а затем цокнул языком. — Не в обиду, но во всех бедах ищи причину в себе. Почему люди не едят твою лапшу? Да потому что готовишь ты паршиво. Вместо того чтобы рубить людям пальцы, лучше бы пошёл и отточил своё кулинарное мастерство. — Вот именно! — вставил из-за спины Цзи Сюня Тан Ча. — Нельзя же силой заставить быка пить, а человека — жрать… ну, вы поняли. Его сравнение было настолько отвратительным, что даже тех, кого не тошнило, начало мутить. Повар с мрачным лицом убрал тесак и в ярости удалился на кухню. Цзи Сюнь: успешно применены техники психологического давления (✓). … Лю Цзиньчэн, весь мокрый от холодного пота, смотрел на Цзи Сюня с безмерной благодарностью, словно заново родившись. — Спасибо тебе, — прошептал он срывающимся голосом. Обед был безнадёжно испорчен. Тан Ча щедро поделился с остальными собранными ими фруктами, чтобы хоть как-то утолить голод. Игра, казалось, зашла в тупик. Они не знали, что делать дальше и как избежать смерти. Над игроками словно сгустились тучи. — Цзи Сюнь, что нам теперь делать? — спросил Дэн Тяньюй. — Сначала вернёмся отдохнуть. На кухне должен быть потайной ход. После обеда мы с тобой пойдём и посмотрим, — после долгого раздумья ответил Цзи Сюнь. — Я? — Дэн Тяньюй был удивлён. Он не ожидал, что Цзи Сюнь предложит ему действовать вдвоём. Цзи Сюнь кивнул. — В конце концов, ты здесь самый опытный. Дэн Тяньюй, польщённый, серьёзно кивнул. Вернувшись в комнату, Гу Жуй взволнованно заговорил: — У Дэна Тяньюя явно дурные намерения. Идти с ним слишком опасно! Этот человек утром едва не сделал его всеобщим козлом отпущения, как Цзи Сюнь мог так легко ему довериться! — Я знаю, — ответил Цзи Сюнь. — Тогда зачем ты… Гу Жуй не успел договорить, как Цзи Сюнь его перебил: — Повар постоянно на кухне. Мне нужно, чтобы ты помог его отвлечь. Способностям других игроков я не доверяю. Гу Жуй опешил. Он не ожидал, что Цзи Сюнь так высоко его ценит. Его охватило странное чувство гордости. Он посмотрел на Тан Ча и остальных, подумав: «Цзи Сюнь так мне доверяет, надеюсь, его товарищи не обидятся». Но Тан Ча лишь серьёзно похлопал его по плечу: — Вперёд. Партия в тебя верит. Гу Жуй: «А, кажется, я слишком много надумал».