— Пха-ха-ха!
Раздался заливистый смех, от которого камни на доске покачнулись. Ан Джун Хён, утирая выступившие слёзы, сказал:
— Ён Гук, паршивец, схлопотал по полной! Представляю, как он растерялся — это же смешнее любого ситкома! Этот мальчишка всегда такой старомодный, что порой кажется моим ровесником.
Белые и чёрные камни ложились на доску без перерыва. На тихом поле игры разыгрался шторм, и весь верхний левый угол в одно мгновение оказался под белыми. Лицо Ан Джун Хёна, захватившего инициативу, озарила торжествующая улыбка.
— А игрок-то куда делся? — прищурился Пэк Чан Хун, глядя на доску.
— Брат, может, пора сдаться и бросить камень? Я с молодости был силён в играх с мячом — в бильярдной, знаешь ли, ни разу за всю жизнь не заказывал чачжанмён за свой счёт.
Мужчина поддевал старика, называя игру с круглыми камнями игрой в мяч. Но сколько бы Пэк Чан Хун ни ломал голову, выхода было не видно — настоящий цугцванг. Лишь морщины на лбу становились глубже. Наконец он покосился назад, словно ища кого-то.
— Э, э, так не честно! Ён Гyка не зови.
— Кхм.
— После того раза мне до сих пор снятся кошмары! Этот парень точно тайком брал уроки го. Иначе как бы он так вертел мной? И вообще, Ён Гук уже уехал. Как говорится, поезд ушёл.
Вот почему поблизости не оказалось подсказчика. Пэк Чан Хун покачал головой, но и камень бросить сейчас не мог — как-никак, мужчине положено доводить дело до конца.
Так!
Партия, которая должна была закончиться быстро, и не думала завершаться. Пэк Чан Хун придумал блестящий ход, и чёрные камни упорно продолжали борьбу. В конце концов Ан Джун Хён сдавленно пробурчал:
— Кстати, брат, а насчёт актёра под этот сценарий… есть кто на примете?
Пэк Чан Хун, всё ещё глядя на доску, покачал головой. Он читал сценарий, разговаривал с автором, но так и не смог представить себе конкретное лицо. Слишком уж многогранным получался образ — порой комичный, порой серьёзный, а иной раз и жестокий.
— Странно, я думал, у брата уже есть пара кандидатов. Ты же всех актёров Чунмуро знаешь как облупленных.
— Пазл сложный — труднее собрать.
— А может, я? Давно бы вместе поработали, как в старые времена, — весело подмигнул Джун Хён.
Невольно улыбка тронула губы мужчины. Конечно, от Ан Джун Хёна Пэк Чан Хун не отказался бы — это же выдающийся актёр, сыгравший десятки разноплановых ролей. Титул «народный артист» просто так не дают. Но и у одного, и у другого на лицах уже чётко отпечатались следы времени.
— Тогда весь сценарий переписывать придётся. Ты знаешь, сколько тебе лет?
— Да что ты, я ещё бодрячком.
— Бодрячком, говоришь…
— Но если подходящий актёр так и не найдётся?.. — В этот момент Ан Джун Хён наклонился вперёд и спросил: — Неужели будешь устраивать кастинг?
***
— Так вот оно какого это — когда топор, на который опираешься, вдруг бъёт тебя по ноге?
Нет.
Личное и рабочее надо разделять чётко. Он просто зазнался. Разве есть гарантия, что игрок, бьющий хоумраны подряд, снова попадёт по мячу и отправит его в полёт? Несколько лет подряд его проекты шли от успеха к успеху, а пресса возносила парня до небес — и, видно, Ён Гук сам того не заметив, стал слишком самоуверен.
А ведь ещё недавно он был никому не известным актёром, перебивающимся мелкими эпизодами. Тогда-то мужчина за любую, хоть крошечную, роль вцепился бы в штанину режиссёра и не отпустил.
— Ён Гук, это правда? — спросил директор Ким Сон Хван, заходя с газетой и разворачивая её.
[Режиссёр Пэк Чан Хун: слухи о кандидате на главную роль в новом фильме взорвали Чунмуро!]
Как в пословице — «днём птицы слушают, ночью мыши»: слухи уже растащили проворные репортёры. И неудивительно — дедушка отложил запланированный отпуск, чтобы побыстрее раскрутить предпродакшн следующей картины.
— Директор, думаю, хватит уже тянуть.
— Что? Неужели Пэк Чан Хун лично связался с тобой?!
— Нет, мне бы самому того хотелось попробовать.
Он рассказал мужчине обо всём: как встретился с писателем Ко Гван Тэ, как Пэк Чан Хун изучал сценарий. И о том, что режиссёр, похоже, держит его в уме как кандидата на главную роль. Услышав это, директор Ким вздохнул.
— Так это же даже к лучшему.
— ?..
— Ведь до сих пор я шёл какой-то сказочной дорогой. Не столько хорошо играл, сколько умело пользовался опытом. А теперь, похоже, понял, к чему на самом деле должен стремиться как актёр. Потому и говорю — тянуть больше нечего.
— Не совсем понимаю. Ён Гук, ведь вся страна и так знает, что ты прекрасно играешь.
Директор Ким не знал его прежнего.
«Если бы не прошлый опыт…»
Ён Гук бы остался актёром с уровнем игры для второстепенных ролей.
— Хочу работать.
— Ён Гук, ты и так работаешь! Среди твоих ровесников нет никого, кто зачитывал бы сценарии до дыр и так изучал актёрское мастерство.
— Я хочу вернуться к началу. В то время, когда был одержим актёрством.
Взгляд директора Кима был полон недоумения. Ещё бы — разве он мог понять? Талант, слабый, как свет светлячка… Парень трудился изо всех сил, чтобы тот развивался.
Да, его называли безумцем, одержимым актёрством, но тогда он пахал ради того, чтобы оборвать цепь бедности. И тот опыт стал основой его сегодняшнего «я».
Но именно жёсткий ответ дедушки привел его в чувство. Словно парень летал в самолёте по небесам — и только сейчас приземлился. Ён Гук хотел снова сойти с ума по актёрству. Но теперь — не ради того, чтобы вырваться из бедности, как прежде, а ради самой игры, ради актёрства в чистом виде.
***
— Спасибо за работу!
На съёмочной площадке, где только что завершили ночную смену, и следа не осталось от былой суеты. Снимали без сна и отдыха, да ещё и по свежевысланным страницам сценария — потому у всех, и у актёров, и у съёмочной группы, под глазами были тёмные круги. Но даже в этой усталой тишине нашёлся один актёр, который, не делая различий по должности, обходил всю площадку с приветливой улыбкой и кланялся каждому.
— Хва Вон, ты что, совсем не устал? — спросил его менеджер, когда тот закончил обход. — Время ожидания было длинным, да ещё и всю ночь по этим клочкам сценария снимались пришлось. Это адски тяжело.
Сон Хва Вон ответил только лёгкой улыбкой. Менеджер едва сдержал восхищение — иметь такого воспитанного подопечного было для него настоящей удачей. Уже в машине актёр вдруг сам задал вопрос:
— Брат, а это правда?
— Что именно?
— Что я в списке кандидатов на следующую картину Пэк Чан Хуна.
Эту новость он случайно услышал прямо во время съёмок, и оттого всю ночную смену будто не чувствовал усталости.
— Говорят, по Чунмуро слух уже разлетелся. Раз уж сама команда Пэк Чан Хуна за дело взялась, желающих попасть туда будет пруд пруди.
В голове Хва Вона промелькнул образ одного человека — того, кто не жалел честных советов.
— Актёрское мастерство — как куколка, что становится бабочкой. Не сдерживая себя рамками, которые сам себе установил. Хва Вон, на мой взгляд, ты гораздо ценнее. Когда-нибудь ты сможешь разбить этот кокон.
Даже во время нынешних съёмок эти слова постоянно всплывали в памяти. Ходили слухи, что актёр Чан Ён Гук и режиссёр Пэк Чан Хун долго жили под одной крышей и были почти как дедушка и внук.
— Брат, а Чан Ён Гук тоже будет в том фильме?
— Пока о таком не говорили. Известно только, что по всем ролям каст ещё не завершён. Да что там — в последнее время столько директоров агентств крутится возле компании Пэк Чан Хуна, лишь бы своих актёров туда просунуть. Но всё впустую.
Менеджер цокнул языком и добавил:
— Да и это не так просто. Пэк Чан Хун страшно придирчивый. Известно же: хоть обложи его деньгами, но если актёр не тянет, он и на порог съёмочной площадки его не пустит.
Строгий подход режиссёра к отбору актёров был легендой в Чунмуро. Каким бы известным ни был артист, если он не вписывался в картину режиссёра, ему не светила даже эпизодическая роль.
И уж тем более — никакие деньги не помогали. Когда-то инвесткомпания предложила полностью профинансировать съёмки его фильма, но Пэк Чан Хун сразу поставил условие: никакого вмешательства в творческий процесс. Эта история стала хрестоматийной.
Такая свобода была привилегией настоящего мастера. В Корее режиссёров, способных снимать без оглядки на деньги, да ещё и получать признание и у публики, и у критиков, можно было пересчитать по пальцам. Не зря его называли живой легендой киноиндустрии.
Поэтому все актёры Чунмуро мечтали сняться у Пэк Чан Хуна. Это было само по себе достижением — появиться в кадре у мастера.
— Говорят, сценарий ещё толком не готов, а желающих уже как на новостройку по льготной ипотеке, — хмыкнул менеджер.
Слова повисли в воздухе салона. В отражении окна лицо Сон Хва Вона не выражало усталости — лишь твёрдую решимость. И неудивительно: он тоже был одним из тех актёров Чунмуро, кто всем сердцем мечтал сыграть в фильме Пэк Чан Хуна.
***
Синним-дон имел свой неповторимый запах. Это был не только аромат старых учебников, тянущийся из букинистических лавок, но и табачный дым, вырывающийся из уст прохожих вместе с пропитанными усталостью вздохами, в которых смешивались радость и горечь успеха и поражения. Этот запах, словно хвойный дух старого соснового великана, пустившего корни на одном месте века назад, вечно витал над районом.
— Фух…
Сколько бы он ни хвалился своей спортивной формой, крутые подъемы утомляли одинаково.
Изредка на фасадах встречались развевающиеся на ветру плакаты о чьей-то долгожданной сдаче экзамена. Казалось, сама земля здесь шумит, хвастаясь, что это место — настоящая колыбель успеха. Но, поднимаясь всё выше по склону, уже не замечаешь этих плакатов, а само слово «успех» начинает тускнеть — точно воздух, редеющий на высоте.
— Здесь?
Это место напоминало ему старые съёмные комнаты в Намхане. Закрадывались сомнения, живёт ли здесь вообще кто-то. Ржавые железные ворота, когда-то служившие входом, перекосились, будто вывихнув плечо, и были наполовину открытыми.
Впрочем, наверняка здесь ютились десятки людей. Но приход постороннего их не интересовал — они были как монахи, разорвавшие все узы с миром.
— Господин Ко, писатель!
Сколько бы он ни звал с улицы, ответа не было. Пришлось переступить порог. И тут из уборной с отломанной дверной ручкой, неловко шаркая, вышел человек. Среди замкнутых в себе окружающих он выглядел чуть ли не еретиком — это был писатель Ко Гван Тэ.
— А, актёр Чан?
Держа в руке рулон туалетной бумаги, он округлил глаза — похоже, никак не ожидал увидеть его здесь.
Пожелтевшие обои были испещрены чёрными пятнами плесени, а потолочный вентилятор, с перекошенной шеей, выглядел как кадр из фильма ужасов. На полу лежал старый армейский плед, а пустые бутылки из-под соджу намекали: кто-то здесь всё-таки жил. Ко Гван Тэ неловко провёл пальцами по переносице.
— Когда пишешь, иногда надо выпить. Одиноко ведь. Скриптишь сценарий без всякой надежды, и никто не ценит. Но не подумай, что я алкоголик. Так, бутылка за два дня — и то, если повезёт.
— …
— Хотя… на самом деле денег просто нет.
И тут парню вспомнилось: когда-то в прошлой жизни режиссёр Ко Гван Тэ, которого в Чунмуро называли сумасшедшим, слыл ещё и известным выпивохой. Писатель смущённо почесал затылок.
— Я всё собирался поблагодарить тебя, да руки не дошли. Думал, на следующей неделе с Дон Джином заехать в Корейский университет. Если бы не ты, как бы мой сценарий попал к самому Пэк Чан Хуну, да ещё чтобы он лично взялся за режиссуру? Честно, до сих пор кажется, что это сон. Спасибо тебе.
В этот момент Ко Гван Тэ крепко сжал руки парня. И это после того, как всего минуту назад вышел из туалета, почесывая задницу.
— Но как ты сюда добрался? Адрес откуда знаешь?
— Спросил у старшего Дон Джина. Очень хотел увидеться с вами.
— Со мной?
Для сценариста его работа — как родное дитя. И кто же знает его лучше, чем родитель? Он долгие годы вынашивал эту историю, словно ребёнка под сердцем.
— Я хочу сыграть в вашем фильме.
— Хм… Для этого лучше идти прямо к режиссёру Пэк Чан Хуну. Я ведь только написал сценарий, а в режиссуре ничего не смыслю.
— Вот потому я и пришёл. У меня было чувство, что я не произвёл на него должного впечатления. Я читал ваш сценарий много раз, пытался сам всё осмыслить… но никак не мог ухватить суть.
Только создатель способен до конца понять то, что написал.
— А как ты сам понимаешь — что значит слияние актёра с ролью?
Это чувство трудно выразить словами. Даже самый талантливый актёр не может сыграть абсолютно всё. Роль может оказаться тесной, как плохо сидящая одежда, или, наоборот, из-за чрезмерного старания начнёт раздражать зрителя.
— Конечно, известность актёра играет роль в успехе фильма. Но ведь не всегда картины с именитыми артистами становятся хитами. Честно, я сам в кино не так уж силён, может, и не мне судить…
— Говорите прямо.
— После встречи с Пэк Чан Хуном я пошёл в видеопрокат и пересмотрел все твои фильмы. Для меня ты был первым актёром, которому я отдал своё детище — сценарий. И знаешь, чем больше я смотрел, тем больше удивлялся. Ты гораздо известнее, чем я думал. Я даже задавался вопросом: как в твоём возрасте можно так играть? Но… теперь, увидев тебя, думаю, начинаю понимать, почему режиссёр тебя не выбрал.
Он долго молчал, а затем поднял голову. Из-под взъерошенных волос на Ён Гука смотрели яркие, пронзительные глаза.
— У вас разный рисунок.
Обновлено: 02.02.2026