— Отдохнём десять минут, потом продолжим!
Продюсер Ю поднялся с места. Для первого дня съёмок столь ранняя пауза была редкостью. Следом по съёмочной площадке прокатилась волна смятения.
От того, как будет дан первый старт, зависела общая атмосфера и настрой дальнейших съёмок. Помощник режиссёра Ким Ён Мин, с лицом, полным беспокойства, подошёл ближе. Ю Мён Хан, нахмурившись, спросил:
— Что, на похоронах был? Чего у тебя такая мрачная рожа? Расслабся. Актёры куда более чувствительные люди, чем нам кажется. Если даже съёмочная группа будет ходить с такими лицами, это сразу отразится на их игре. Учись у оператора — он ведь даже сейчас, при такой нервной обстановке, сидит и улыбается. Это опыт, который приходит только с годами.
— Ну, оператор у нас просто весёлый человек.
— Вот уж нет! Просто ты ни разу не видел, как старший Ким злится. Когда у него крышу срывает, он никого не замечает. Глянь-ка сейчас — смеётся, шутки травит с помощниками. Кто бы подумал, что мы снимаем уже десятый дубль?
Лишь теперь Ким Ён Мин заметил общую атмосферу съёмок. На лицах остальных членов группы было видно беспокойство, но только у двух человек — продюсера Ю Мён Хана и оператора Ким Док Хёна — не было ни малейших признаков тревоги. И всё же причиной этой суматохи был актёр Пак Сон Чхоль, сидевший в стороне с потухшим взглядом.
— Старший, а господин Пак будет в порядке?
— Вряд ли. Мы с оператором уже оба пытались поправить эту неестественность в кадре, но указания так и не сработали. К тому же, это его первый опыт работы в дораме. Сам понимаешь, какая это нагрузка. А тут ещё столько неудачных дублей (NG) — понятно, что психологическое давление только усилилось.
— Стоит ли подойти и попробовать его приободрить прямо сейчас?
— Если режиссёр сейчас сунется с разговорами, выйдет только хуже. Его гордость уже задета — это лишь добавит масла в огонь.
— Тогда как же быть?
— Не переживай. Скоро выйдет запасной питчер.
И что это вообще значит?
Как и сказал продюсер, вскоре к одиноко сидящему Пак Сан Чхолю подошёл актёр Чан Ён Гук. Увидев это, Ю Мён Хан едва заметно улыбнулся. Всё было как в старые времена. Ён Гук всегда умел творить чудеса на площадке. Даже когда несколько лет назад им почти пришлось свернуть съёмки на рынке Чагальчи из-за напора торговцев, он умудрился исправить ситуацию:
— Эй, давайте-ка по-хорошему! Когда это пуссанские жители были такими скупыми, а?
Голос мелкого мальчишки, гремевший как пушечное ядро до сих пор звучал в ушах. Именно из-за присутствия Ён Гука и сам Ю Мён Хан, и оператор Ким Док Хён испытывали странное спокойствие — стоило ему вмешаться, и казавшееся невозможным становилось реальностью.
— Старший Пак.
Актёры, вышедшие с театральной сцены, часто попадали в эту ловушку. Ён Гук знал это по собственному опыту из прошлой жизни. На театральной сцене актёр всегда переполнен уверенностью и склонен к преувеличенной манере игры — иначе зрители на задних рядах просто не увидят и не почувствуют его эмоций. Эта чрезмерность въедается в манеру актёра и не исчезает за один день. Особенно если человек провёл на театральных подмостках больше десяти лет — это словно вбито в кости.
Ён Гук без предупреждения выхватил у Пак Сан Чхоля сценарий, который тот читал.
— Ты что творишь?!
На первый взгляд это выглядело грубо, но Ён Гук понимал — иначе никак. Вспоминая, как когда-то сам мучительно привыкал к дорамам, он решился на крайние меры.
***
— Снято!
Сообщив о благополучном завершении сцены, продюсер Ю Мён Хан расплылся в широкой улыбке. То же самое отражалось и на лицах других членов съёмочной группы. Стоило лишь ненадолго сделать перерыв — и последовавшие за ним съёмки пошли нон-стопом.
— Режиссёр Ю, сегодня после съёмок ведь будет корпоратив, да? Давай-ка по старой памяти, выпьем так, чтобы нос к утру криво стоял!
— Старший Ким, вы и так каждый раз выпиваете, а всё твердите, будто это что-то особенное. Сегодня лучше воздержитесь. Завтра тоже съёмки, причём первый день главного героя. Если вы выпьете и руки будут дрожать — что тогда?
— Что ты сказал? Режиссёр Ю, это ты маханул! Мне ещё далеко до того возраста, когда руки будут трястись. Верно ведь, Ён Гук?
Актёр Пак Сон Чхоль, глядя на юного актёра, весело смеявшегося вместе с оператором, с трудом сдерживал изумление. Ведь он собирался использовать короткий перерыв, чтобы ещё раз пролистать сценарий, но вдруг из-за чьего-то резкого рывка тот был выхвачен из его рук.
— Старший, почему вы так высокомерны?
Сначала он ощутил лишь злость.
Что?!
Пусть этот парень и прославился ролью в дораме, но разве можно вести себя так нагло? Однако слова Ён Гука заставили его понять суть проблемы.
— Вы сейчас снимаете драму, а думаете, что играете в театре. Вы ведь не забыли текст, так зачем снова просматривать сценарий? Зрители видят актёра только внутри кадра, они не видят того, что за рамкой. Это не сцена. Но в вашей игре слишком много напряжения. Понятно, что хочется блеснуть уже с первой съёмки, но это ваш дебют в дораме. Расслабьтесь. Откажитесь от упрямства, которое позволяете себе на театральной сцене. Посмотрите на других актёров — кто из них, кроме вас, продолжает играть с такой напряжённостью? Сегодня ещё столько сцен снимать…
И тогда он понял, почему продюсер кричал «Снято!» раз за разом и останавливал съёмку. Ошибка была в том, что он возомнил себя способным одним единственным дублем захватить всю площадку.
Да, в театре он был бывалым ветераном, прошедшим огонь и воду, но в дорамах его опыт был меньше, чем у эпизодических актёров. И если проблема в том, что он не осознавал этой разницы и лишь рвался показать себя — то именно это и стоило исправить.
Съёмка первой сцены подошла к концу.
— Ай, щиплет…
Эпизодические актёры, нацепившие накладные усы для утренних дублей, теперь пытались их снять. Но клей, которым они были прикреплены, не желал отлипать. К тому же зима сковала его холодом, и теперь каждый из актёров испытывал настоящую боль.
Гримёров не хватало для того, чтобы помогать всем подряд, поэтому они должны были справляться самостоятельно. И вдруг…
— Подойдите все сюда на минутку!
К месту, где небольшими группами стояли эпизодники, внезапно подошёл Ён Гук, неся огромный алюминиевый чайник. А менеджер Ли Бон Чун тут же начал раздавать каждому по металлической миске. Растерянные актёры молча принимали посуду, и Ён Гук наливал в неё воду из чайника.
— Подержите бороду и усы в тёплой воде ровно минуту. Потом спокойно снимайте вместе с клеем, не торопясь, как будто яичную скорлупу.
Кто-то сразу последовал совету, опустив лицо в миску. Спустя минуту — словно чудом — казавшиеся намертво приклеенными накладки легко отвалились. Остальные, увидев это, поспешно сделали то же самое.
Но в чайнике была не просто тёплая вода — Ён Гук добавил немного оливкового масла, чтобы ослабить действие сильного клея.
— И ещё — когда будете снимать с головы высокий пучок, не выдёргивайте шпильку сразу. Сначала пальцами мягко разберите волосы по бокам, потом вытаскивайте — так будет проще. Если из-за боли начнёте дёргать, всё спутается, и придётся ножницами резать пряди.
Казалось бы, излишняя перестраховка для какой-то причёски, но за этим стоял опыт прошлой жизни. У массовки хотя бы был старший координатор, но эпизодические актёры были, по сути, предоставлены сами себе.
Ни менеджера, ни агентства — большинство из них приходили на площадку просто надеясь попасть хотя бы в один кадр. И у съёмочной группы не было ни сил, ни времени опекать каждого.
— Ах вы, я же только что говорил — шпильку нельзя сразу тянуть! Вот, уже всё спуталось… Давайте я помогу, постойте спокойно.
Ён Гук легко и непринуждённо ладил с эпизодниками. Сам когда-то был таким же — кочевал по площадкам, молясь, чтобы хоть один кадр попал в эфир. Он понимал их, как никто другой.
— Вот это да… — выдохнул Пак Сан Чхоль, наблюдая за происходящим.
— Удивительно, правда? — в этот момент к нему подошёл продюсер Ю Мён Хан. Было бы ложью сказать, что мужчина не был удивлён. Звёзды обычно держат марку: некоторые даже отказываются обедать вместе с эпизодниками, а если график не по душе — не выходят из машины.
Но Ён Гук вёл себя иначе — в нём не было ни капли высокомерия.
— Даже начальница гримёров подошла ко мне недавно и спросила: неужели Чан Ён Гук раньше уже снимался в исторических драмах? И я сам не понимаю — откуда он всё это знает? Просто глядя, как он заботится об эпизодниках, видно — мало кто из актёров способен на такое.
— Режиссёр Ю, вы ведь уже работали с Чан Ён Гуком раньше, верно? Он и тогда был таким?
— Ничуть не изменился. Более того — тогда он удивлял ещё сильнее. Представьте: мальчишка ростом мне по пояс, с бритой головой, с раннего утра тащил кучу варёного картофеля, чтобы массовка не голодала. А потом ещё и разливал из алюминиевого чайника сладкую воду съёмочной группе, чтобы желудки не сводило от пустоты…
Слушая это, Пак Сон Чхоль понял, что совсем неправильно представлял себе актёра Чан Ён Гука. Он лишь усмехался, читая статьи о «рождении великого актёра». Но, видя его сейчас на площадке… казалось, слова прессы бледнеют перед реальностью.
Кто бы поверил, что этот актёр ещё даже не достиг совершеннолетия? По тому, как уверенно он двигался по площадке, парень больше походил на старого мастера, десятилетиями закалённого съёмками дорам.
***
— Дай хотя бы один ход оберну.
Режиссёр Пэк Чан Хун и актёр Ан Джун Хён сидели друг напротив друга, играя в го. В напряжённой борьбе белые камни уже окружили крупную группу чёрных, и преимущество явно было на стороне актёра Ана. Лоб режиссёра, играющего чёрными камнями, всё больше изборождали морщины. Если так пойдёт и дальше, он попадёт в безвыходное положение. Тем более что партия была на ставку.
— Да брось, брат. Думаешь, я просто так хочу попробовать твою женьшеневую настойку двадцатилетней выдержки? Каждый раз проигрывать тебе всего на два очка… будоражит азарт. Ну, как тебе мой прогресс?
— Ты что, с кем-то индивидуально занимался?
Ан Джун Хён победно улыбнулся. Чтобы преодолеть разрыв, он потратил немало усилий, взял частные уроки у профессионала. Теперь, даже ведя ожесточённую борьбу на доске, он мог спокойно болтать.
— Кстати, слышал, что Ён Гук теперь играет короля?
— Конечно, слышал.
— Вот же парнишка. Я-то в исторической драме получил роль короля только спустя десять лет карьеры. А он уже… Обычно ведь новичкам в историчках королевские роли не дают.
— Джун Хён, напомни, кого ты играл?
— Разве не помнишь? Принца Су Яна. Роль-то была такая, что почти каждый день приходилось скакать верхом на охоте, и я кучу болячек заработал. Но глядя, как ты тянешь время, мне остаётся только объявить победу без продолжения. Игрок-то где?
— Кхм… — дёрнулась щека режиссёра.
— Дедушка, ужинать пора.
В комнату вошёл Ён Гук. Он пришёл, потому что оба так долго не выходили из кабинета, что приготовленное домработницей ччигэ вот-вот должно было превратиться в похлёбку.
— В го играете?
Увидев доску, Ён Гук прищурился. Ан Джун Хён, показывая рукой, мол, не мешай, самодовольно усмехнулся.
— Придётся тебе немного подождать. Я-то уже выиграл, но брат никак не хочет признать поражение. Вот ты теперь и не поужинаешь. Ох, говорят ведь, что с возрастом упрямства только прибавляется — и похоже, это чистая правда. Ха-ха-ха!
— Кхм… — режиссёр только издал несколько неловких покашливаний.
Тем временем Ён Гук внимательно взглянул на доску и вчитался в замысловатую расстановку камней. Ан Джун Хён удивлённо приподнял брови.
— Ён Гук, ты что, ещё и в го разбираешься?
— Немного.
— Вот как? Тогда садись вместо брата и доиграй за него. Похоже, он мысленно ушёл куда-то прямо во время партии — уже десять минут ни одного хода, только покашливает. Брат, сегодня, пожалуй, придётся открыть твою двадцатилетнюю настойку женьшеня и выпить её с закуской.
При словах о настойке глаза Ён Гука округлились. Он прекрасно знал, как дедушка берёжет этот напиток. Хотя тот любил выпить, именно эту бутылку он берег, чтобы открыть её только в случае победы любимой бейсбольной команды. Ён Гук уселся рядом с дедом и добавил:
— Так мне точно можно сыграть вместо вас? Дедушка, вы не против?
— А?
— Слушайте, теперь вы прямо сговорились — вдвоём против меня. Ну что ж, ладно. Разрешаю тебе выйти на замену. Но если проиграешь — потом выполнишь одно моё желание.
— А если я выиграю, вы выполните моё. Завтра у меня первая сцена, и если вы проиграете, сегодня до ночи будете читать со мной сценарий, играя встречную роль. Идёт?
— Ладно, договорились!
Режиссёр хотел было остановить внука, но, увидев выражение его лица, удивился. Обычно скромный Ён Гук сейчас сверкал взглядом, словно говоря: «Доверьтесь мне». Только актёр Ан Чунхён этого не замечал и продолжал улыбаться с прежней уверенностью.
— Тогда я доиграю вместо дедушки.
Где ещё можно найти такого напарника для репетиции, как народный актёр? Это шанс, который нельзя упустить. Ён Гук сосредоточенно посмотрел на доску и слегка улыбнулся. Вряд ли кто-то догадывался, что в прошлой жизни, наряду с гольфом, его любимым хобби была игра в го.
***
— Ну что, каково тебе наконец-то выйти на первую съёмку главной роли?
Настал день начала съёмок. Волнение и возбуждение смешались в один комок. Продюсер Ю Мён Хан, словно уловив эту гамму чувств, перекинулся с ним парой коротких фраз и поднялся с места в гримёрке. В зеркале отражался Ён Гук в красном гоннёпхо, полностью заполняя собой пространство. В этот момент из-за двери раздался выкрик помощника режиссёра о готовности.
— Сцена номер одиннадцать: «Преображённый Ён Сан Гун»!
Дорама начиналась с позднего периода жизни правителя, показывая, каким образом Ён Сан Гун стал тираном.
В зале Саджончжон, «зале размышлений о государственном правлении», по обе стороны стояли выстроенные в ряд министры. Они одно за другим обсуждали государственные дела, происходившие по всей Чосонской земле. Но Ён Сан Гун на возвышении оставался неподвижен, на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Ваше величество, неужели у вас со здоровьем что-то неладно? — осторожно спросил евнух Ким Чхо Сон.
Правитель лишь слегка покачал головой. Его холодный взгляд скользил по рядам министров. Стоило лишь пересечься с этим мёрзлым, будто оледенелым взглядом, как каждый невольно сглатывал слюну.
«Эмоции отличные», — отметил про себя продюсер Ю Мён Хан, держащий в руках мегафон. Он поднял два пальца, показывая, что они снимут сразу две сцены подряд, чтобы не рушить атмосферу. Актёры, уже предупреждённые заранее, нисколько не колебались.
Но выражение лица Ён Гука, сидящего на троне в образе Ён Сан Гуна, было настолько жутким, что становилось трудно понять — это лишь игра или настоящая ярость.
«Такое и в трейлер вставить не грех».
Сейчас на троне находился вовсе не Ён Сан Гун, Ли Ён. Это был его близнец, отвергнутый королевской семьёй — Ли Гёль, единственный младший брат короля. Но среди министров не было ни единого человека, способного заметить подмену.
И вот в тишине раздался голос.
— Мой предшественник слишком легко доверял вам.
Неясно, говорил ли он о прежнем государе Сон Джоне или о своём брате, законном Ён Сан Гуне Ли Ёне. Но суть была одна — укор в адрес министров.
— Он считал, что если уговаривать и задабривать вас, вы будете следовать за ним. Но с каждым годом жажда власти в ваших сердцах только росла. И вчера ночью в покои Каннёнчжон проник неизвестный убийца. Кто-то здесь, среди вас, наверняка подослал его убить меня.
Слово «убийца» пронзило зал. Лица министров мгновенно исказились от испуга — как могло случиться, чтобы кто-то дерзнул проникнуть в царские покои?
Даже евнух Ким Чхо Сон, близкий к правителю, был поражён — он впервые слышал об этом. Зато по виду начальника королевской стражи и командира дворцовой гвардии стало ясно: они узнали об инциденте заранее.
— Ваше величество, я немедленно найду и приведу…
— Довольно! — взметнулась рука Ён Сан Гуна.
Сердца министров всё ещё колотились от ужаса перед невиданным происшествием.
И тогда Ён Сан Гун Ли Гёль поднялся с трона и медленно пошёл вдоль шеренг министров. Каждый его шаг заставлял красные одежды гоннёпхо шелестеть, будто сама ткань посмеивалась над придворными.
— Здесь, среди вас, есть тот, кто замыслил мою смерть. Но что же делали вы? Говорят, вчера ночью вы предавались веселью и пировали, словно ничего не случилось?
— Ваше величество, казните нас, недостойных слуг! — в унисон вскричали министры.
— Что ж… — протянул Ён Сан Гун Ли Гёль. — Я с радостью исполню вашу просьбу..
Неожиданно он выхватил меч из ножен офицера дворцовой стражи. На лицах министров отразились шок и ужас — никогда со времён основания Чосона в этом зале не извлекалось оружие. Под мерцающим взглядом правителя никто не осмеливался поднять глаза.
Звук лязга металла заставил министров вздрогнуть. Они подняли головы и обомлели. У кого-то даже вырвался приглушённый крик. Государь сам рассёк собственную ладонь, оставив на ней длинный кровавый след.
— Сегодня эта кровь течёт, как ваши былые прегрешения. Разве это не моя вина — как правителя — что я не сумел вовремя разглядеть своих слуг и предотваратить беду?
Евнух Ким Чхо Сон и весь совет министров застыли в оцепенении, не зная, куда деваться от ужаса. Никто и подумать не мог, что правитель осмелится нанести себе увечье.
— Смотрите внимательно.
Капли крови стекали по краю красного гоннёпхо и падали на пол зала Саджончжон. Это была клятва перед братом Ли Ёном, который умер, отказавшись от трона.
— Эта кровь из моих жил… однажды накроет весь город.
Так Ли Гёль стал Ён Сан Гуном.
Обновлено: 02.02.2026