С прошлой жизни у Ён Гука не сохранилось никаких воспоминаний о вступительном экзамене CSAT (п.п. College Scholastic Ability Test). Хоть бы одно сложное задание запомнилось, но разве у хулигана могла быть такая концентрация? Он же, едва получив тест, просто поставил ответы наугад, словно рисовал маркером, и заснул прямо на парте.
Прожив жизнь заново, он изменился. Можно сказать, что этот экзамен стал для него воплощением старой вины. Мама тогда думала, что её сын хорошо учится, ведь он подделывал табели успеваемости. И когда в итоге он принёс домой результаты CSAT, которые было стыдно показать людям, его чувство вины стало настолько тяжёлым, что не выразить словами.
— Гук, я ведь должна была бы поехать с тобой на экзамен…
Легко ли добраться из Пусана в Сеул? Тем более, она работала в лавке каждый день, отчего уставала. Пришлось долго её уговаривать отказаться от этой идеи.
— Не волнуйтесь, мам. В конце концов я твой сын! Сдам экзамен и сразу вернусь в Пусан, вот тогда и увидимся. В день экзамена у входа в аудиторию и так будет полно журналистов, долго ты со мной не пробудешь.
Но тревога матери всё равно не проходила. В конце концов она сказала:
— Я прогноз видела. В день экзамена обещают жуткий холод. Я связала тебе шарфик, не знаю только, понравится ли он тебе…
Да как он мог не понравиться? В посылке аккуратно лежал розовый шарф, связанный вручную. Наверняка мама вязала его украдкой, между работой. Ён Гук надел школьную форму, повязал розовый шарф и спустился на первый этаж.
Ш-ш-ш.
Из кухни доносился аппетитный аромат и оживлённые голоса двух мужчин.
— Послушай, брат, когда варишь кашу, надо всё время её помешивать. Смотри, дно уже подгорело. Не дай бог Ён Гук поест, и живот прихватит.
— Эй ты, что значит подгорело? Золотистая корочка в самый раз. Раньше все так готовили. Сейчас кунжутного масла добавим, она заблестит и вкус будет что надо. А ты на свою тушёную говядину взгляни — уж слишком уварил, пересолено до ужаса.
— Да ну, где пересолено? В самый раз. Просто тебе, брат, уже возраст жмёт — соль совсем перестал чувствовать. Не зря ведь говорят: чем старше становишься, тем меньше соли остаётся на языке.
— Ах ты…
Дедушка, державший половник, готов был стукнуть дядю, но в этот момент тот заметил вошедшего Ён Гука и поспешно подбежал к нему.
— Ён Гук, ты готов?
— Дядя, дедушка… а это что?
— Что-что… у нашего младшенького сегодня главный экзамен в жизни, разве можно не приготовить ему поесть? Хотели соседку попросить, но твой дед упёрся, что сам всё сделает. Но ты не переживай — я тоже на славу готовлю. Обязательно добавь моё тушёное мясо на кашу, она слишком пресная.
— Ён Гук, не слушай Джун Хёна. Перед экзаменом всегда нужно есть лёгкую еду, тогда желудку легче. Кстати, шарф у тебя — просто загляденье.
Дедушка с довольной улыбкой посмотрел на розовый шарф. Он знал, что мама юноши связала его своими руками. Дядя же об этом не догадывался. Он внимательно оглядел шарф и с недоумением спросил:
— Ён Гук, а что это у тебя за вкус такой… как у бабушки?
Шлёп!
Так народный актёр получил по голове половником от знаменитого режиссёра.
***
Перед экзаменационным центром уже выстроилась длинная цепочка людей, пришедших поддержать выпускников. Младшие ученики из разных школ приехали с самого утра, а рядом дежурили сотрудники телестанций. И неудивительно — сегодня был день сдачи экзамена CSAT самим Чан Ён Гуком, знаменитым актёром.
«Вот же…»
Чтобы не создавать неудобств другим абитуриентам, Ён Гук приехал пораньше. Он знал, что стоит ему появиться — и моментально соберётся толпа. Тем более, камер было несчётное количество: очевидно, все три главные телекомпании страны приехали заснять этот момент.
Стоило ему выйти из машины, как кто-то закричал:
— Чан Ён Гук!
К счастью, большинство выпускников ещё не успели подойти. Но как только, словно залп ракеты, прозвучал первый крик, к нему со всех сторон хлынули журналисты. Среди собравшихся виднелись и фанаты, приехавшие специально, чтобы поддержать его.
— Спасибо! Спасибо большое!
Отвечать на вопросы журналистов Ён Гук не мог — их было слишком много. Если бы начал, то наверняка бы застрял здесь надолго. Поэтому, уклонившись от репортёров, он только низко поклонился фанатам, пришедшим ради него. В этот момент раздался знакомый голос:
— Оппа!
Это была Ён Су с красным от мороза носом. Рядом с ней стояли другие младшие ученики и учителя — все пришли поддержать выпускников школы Сэхва. Раскланявшись с журналистами и фанатами, Ён Гук поспешил к своим школьным товарищам.
— Зачем вы пришли в такой холод?
— Хм! Думаешь, мы только на тебя посмотреть пришли? Мы вообще-то всех старших хотим поддержать.
— Спасибо. Я хорошо сдам.
Он ласково потрепал Ён Су по голове, словно младшую сестрёнку. В отличие от того дня, когда девушка неожиданно появилась на съёмках документальной телепередачи о нём, сейчас на её лице ясно читался стыд, пока рядом крутились камеры телестанций.
Стоящие за спиной Ён Су младшеклассники радостно выкрикнули:
— Старший, удачи на экзамене! Мы за тебя болеем!
— Чан Ён Гук! Гордость школы Сэхва!
— Наш лучший ученик Чан Ён Гук! Верим, что сегодня ты войдёшь в историю! Школа Сэхва — вперёд!
— Эй, вы чего! Не давите на него! Старший, просто делай всё как обычно! Даже так ты сдашь на отлично!
Ён Гук встречался взглядом с каждым из них и благодарно кивал. И тут к нему подошёл классный руководитель — тот самый, кто всегда издалека, молча поддерживал его актёрскую карьеру.
— Ён Гук, на улице холодно. Возьми что-нибудь горячее перед экзаменом. Здесь есть кофе, вода, разные напитки. Не переживай, просто будь собой, я знаю — ты справишься.
Учитель протянул ему стакан тёплой воды. Такого участия и заботы Ён Гук никогда не испытывал в прошлой жизни. Опасаясь, что парень замёрзнет, учитель даже дал ему грелку. Ён Гук крепко пожал его руку и кивнул. Камеры трёх главных телеканалов засняли эту трогательную сцену.
***
Сколько же прошло времени?
На лицах студентов, выходящих из экзаменационного центра, отражались самые разные эмоции. В чьих-то глазах плескалось сожаление, напоминая осенние листья, срывающиеся с ветвей, а кто-то сиял радостью и облегчением. Но общим для всех было лишь одно.
Колышущиеся золотистые рисовые поля напоминали о времени жатвы. В душе каждого рождалось смешанные чувства — неизвестная грусть и гордость от того, что наконец можно поставить точку в долгом и изнуряющем марафоне, называемом подготовкой к вступительным экзаменам.
«Именно так я себя чувствовал, когда демобилизовался…»
Неожиданно Ён Гук вспомнил, как после окончания службы в армии ожидал только свободы и лёгкости, но вместе с этим испытал странную тоску, словно оставил часть себя в прошлом. То же самое и было сейчас: преодолев громадную стену под названием CSAT, он уже не был просто школьником — впереди ждала взрослая жизнь.
Когда Ён Гук вышел за пределы экзаменационного центра, к нему устремились журналисты с камерами, заранее выстроившиеся в ожидании.
— Чан Ён Гук, как прошёл экзамен?
— Говорят, вы были лучшим учеником в школе, особенно в математике. По слухам, сегодняшние задания были сложнее, чем обычно. Как вы думаете?
— Что вы испытываете, сдав последний экзамен в своей школьной жизни?
Журналисты наперебой засыпали его вопросами. Ён Гук коротко отвечал, оглядываясь — людей становилось всё больше. Не только представители СМИ, но и простые прохожие пришли взглянуть на него. Он не знал, как пробиться сквозь толпу, пока внезапно не появился мужчина, проталкивающийся к нему через людское море.
— Брат Бон Чун!
Это был его менеджер, Ли Бон Чун. Всё время экзамена он ждал перед зданием. Видимо, годы работы с Ён Гуком не прошли даром — навык пробивать путь сквозь скопления людей у него теперь был отточен.
— Подробные интервью позже, через агентство! Чан Ён Гук очень устал после экзамена. Дорогие фанаты, прошу с пониманием отнестись к ситуации!
Громкий голос менеджера расчищал дорогу до парковки. Лишь оказавшись в машине, Ён Гук смог перевести дух. Бон Чун взглянул на него в зеркало заднего вида с виноватой улыбкой.
— Прости, Ён Гук. Надо было выйти раньше, но я задремал в машине… Хоть и держал глаза открытыми, но, видимо, стоило оказаться рядом со школой — и меня сморило. Я вообще не создан для учёбы.
На его широком лице виднелся след от подушки. Несмотря на неловкость, он протянул парню тёплый термос. Стоило открыть крышку, как по салону разлился пряный аромат имбиря.
Менеджер — это не просто подчинённый актёра. Это скорее партнёр, с которым существуешь в симбиозе. Как сейчас.
— Я должен был дать тебе это до экзамена, но побоялся, что твоему желудку это не понравится. А теперь нужно поторопиться — тебе кое-куда надо.
— Куда именно?
— Твоя мама приехала в Сеул. Почти сразу после того, как ты вошёл на экзамен. Она даже приходила к центру, но не увидела тебя и очень расстроилась. Сказала, что у неё есть дела, и попросила меня дождаться тебя, поэтому я не смог её подвезти. Только что узнал, где она. Поехали скорее.
Машина остановилась возле буддийского храма в горах, утопающего в старых соснах. Под навесом звучала песнь ветра, а изнутри доносились монотонные песнопения сутр.
Перед статуей Будды, беспрестанно молясь, сидела женщина. Она приехала прямо из Йондо в той же рабочей одежде, в которой обычно торговала рыбой на рынке. Загрубевшие руки, обветренное лицо — и безостановочное движение губ, произносящих молитвы за сына.
На холодном деревянном полу мать стояла лишь в тонких носках. От долгой молитвы её руки и лицо покраснели, но она не прекращала.
Ён Гук тихо подошёл сзади и обнял её.
— Мам…
Он снял с себя розовый вязаный шарф и накинул ей на шею. Мать вздрогнула от неожиданного тепла, обернулась, и, увидев сына, улыбнулась самой ласковой и нежной улыбкой на свете. Она подняла руку и мягко погладила его по лицу.
— Мой малыш… Ты, видно, очень устал. Лицо совсем осунулось…
Да, многое в этой жизни изменилось. Но одно осталось прежним — её материнская любовь.
Обновлено: 02.02.2026