— А-а!
Драматург Чон Ён Дэ вцепился руками в волосы и истошно закричал. Пьеса была завершена, но с актёрским составом возникла серьёзная проблема. Роль Пэк Му Ёля, того самого Казановы, что считался величайшим сердцеедом эпохи Чосон, уже занял выдающийся актёр. Но главная женская роль, его прямая антагонистка и вместе с тем последняя возлюбленная, до сих пор оставалась вакантной.
— Ким Ён Чи, Со Ён Хи, Ан Чи Су...
Он начал перебирать имена актрис, которые сейчас играли в театре. Безусловно, каждая из них владела сценическим мастерством безукоризненно. Но чем больше он думал, тем яснее понимал: ни одна из них не подходила под его пьесу по духу. Увы, почти все эти актрисы были куда старше Ён Гука.
«Что ж, ничего не поделаешь».
Это было почти закономерно. Театральный мир, в отличие от кино или телевидения, был крайне неблагоприятной средой для юных актёров. Здесь невозможно было заработать большие деньги или быстро набрать известность. А главное — театр требовал умения играть без дублей, без монтажа, лицом к лицу с живой аудиторией.
Чтобы добиться права на серьёзную роль, большинству приходилось долгие годы довольствоваться массовкой и эпизодами, шлифуя своё мастерство.
В этом смысле Чан Ён Гук был настоящей загадкой. Ведь кроме единственного раза, когда он по случайности вышел на сцену в труппе «Хэсон», он никогда не соприкасался с театральной актёрской школой.
В первый раз, увидев его игру, Чон Ён Дэ не поверил собственным глазам. Как юноша в таком возрасте мог играть с такой глубиной? Причём речь шла не о съёмках дорамы или фильма, а именно о сцене. Ну ладно, допустим, он прирождённый талант.
Но всё равно...
Чон Ён Дэ всю жизнь посвятил драматургии. Он дошёл до того, что получил корейскую литературную премию и неоднократно ставил свои пьесы на самых разных сценах. Он сталкивался с бесчисленными актёрами и потому с уверенностью считал свой глазомер куда более острым, чем у многих ветеранов сцены.
И потому ему казалось необъяснимым, что игра Чан Ён Гука в спектакле труппы «Хэсон» была не детской попыткой, а зрелой и цельной актёрской манерой, будто тот провёл на подмостках полжизни.
«Мистика какая-то».
— Чёрт.
Он рефлекторно распахнул холодильник, достал банку пива и сделал большой глоток. Прохлада, стекавшая по горлу, немного прояснила мысли.
Чон Ён Дэ прекрасно понимал, почему не мог перестать ломать голову над этим кастингом.
«Я хочу идеальную картину».
Героиня, которую он представлял, не могла быть обыкновенной женщиной. Она должна была быть единственной, кого Пэк Му Ёль, тот самый сердцеед, по-настоящему любил до самого конца. Женщиной, которой он посвятил своё последнее признание.
Чон Ён Дэ перевёл взгляд на последнюю реплику пьесы.
Женщина, что с невыразимой тоской смотрела на мужчину, и мужчина, который говорил ровным голосом:
— Если такие, как я, будут падать один за другим, рассыпаясь в прах, может, эта иссохшая земля однажды напитается им и дождётся своей весны. А потому в следующей жизни давай выпьем чаю и поговорим. Тогда в Чосоне будет пахнуть весной. Всю свою жизнь я смотрел только на тебя. Не грусти. Я не хочу остаться для тебя лишь горьким воспоминанием.
Чон Ён Дэ почувствовал, как сердце сжимается. Как могло быть, что признание одного человека звучало так просто и так безмерно горько? Когда ветер силён, он всегда гонит за собой тучи. Это история человека, что пронёс свою беспокойную, полную любовных авантюр жизнь, подобно ветру, сквозь судьбы множества женщин... И та, кого он в итоге выбрал, не могла быть случайной.
«Как же трудно выбрать».
— Чёрт возьми.
Он с тяжёлым вздохом включил телевизор. Сколько бы он ни думал, готовая кандидатура на главную роль с небес всё равно не свалится. Решив хоть ненадолго отвлечься комедийной передачей, он облокотился на спинку кресла.
— А?
Взгляд невольно прикипел к экрану, где шла повторная трансляция исторической драмы. На экране юная актриса играла с поразительной уверенностью. Несмотря на возраст, её голос, интонация и даже взгляд были совершенно особенными.
Он так и застыл, не в силах оторвать от неё глаз, даже не понимая толком, о чём была сцена.
***
Пш-ш.
Даже в особняке, больше похожем на дворец, стоял густой аромат праздника. Все те закуски, что Ён Гук привёз из Намхана уже стояли на столе. Мама так и норовила надавать ему с собой побольше — и всевозможные чон, и чапчхэ, и тушёные рёбра, и супы, и сезонную рыбу. Всё это она заботливо сложила в огромный термобокс с наказанием, чтобы он обязательно поел вместе с учителем и дядей.
— Вот это да, брат. Сегодня прямо пир на весь мир!
Дядя в восторге закатывал глаза, закидывая в рот пышную котлету. Даже домработница уехала в отпуск на праздники, так что и без того просторный особняк опустел ещё больше. Но стоило семье собраться за столом, как тишина тотчас сменилась весёлой суматохой. Дедушка вернулся с юга, где занимался подготовкой своей новой работы, дядя тоже пришёл — и вот уже все были вместе.
— Ён Гук, а ты чем там занимаешься?
Хозяином кухни в этот день был сам Ён Гук. Оно и понятно: кулинарные таланты деда и дяди ограничивались тем, чтобы кое-как сварить лапшу быстрого приготовления. Зато Ён Гук прожил в одиночестве столько лет, что уже и не сосчитал бы их на пальцах обеих рук. Да и вырос он у моря, так что любую рыбу умел готовить без подсказок.
— Острый суп варю и ещё осьминога хочу сделать — слегка отварить и подать с чо-чан.
Он крупно нарезал редьку, приправил суп острым перцем и специями. Рыбу только вчера выловили, так что её свежесть могла поспорить с рыбой в лучших ресторанах Сеула. А осьминог был такой мясистый, что, стоило слегка припустить его и макнуть в острый соус, любой съел бы целую миску риса, не заметив.
— Ён Гук, тебе, пожалуй, не актёром надо быть, а поваром. А знаешь что, давай со мной бизнес замутим — ресторан «Ён Гук» откроем. Как тебе?
— Если открою с дядей бизнес, точно разорюсь.
— Ты что, мне не доверяешь, а?
Ну разве можно было ему доверять?
Ан Джун Хён, которого вся страна звала народным актёром, был настолько беспомощен в делах, что слава шла впереди него. Конечно, позже, когда актёры начали зарабатывать миллионы, он тоже зажил спокойно, но раньше всё было иначе. Большинство артистов, чтобы свести концы с концами, подрабатывали, и Джун Хён не был исключением.
«Видимо, поэтому он и сосредоточился на актёрской карьере».
Может быть, именно эта сосредоточенность и сделала его народным любимцем. Ведь если бы дела пошли в гору, он наверняка бы меньше играл.
Дедушка, глядя, как внук и сын пререкаются, весело вставил слово:
— Много тебе мама надавала всего, Ён Гук. Надо бы потом вместе в Намхан съездить — хоть лично сказать ей спасибо.
— Правда? Если вы приедете, там тётушки с ума сойдут.
— Это ещё почему? Я же не Джун Хён.
— Дедушка, вы и сами у тётушек огромной популярностью пользуетесь.
Это были не пустые слова. Хотя Пэк Чан Хун был режиссёром, его мужественная внешность с молодости приковывала внимание. А уж теперь, когда он считался одним из лучших кинематографистов Кореи, кто бы стал его не любить.
На столе выстроился целый ряд праздничных блюд с запахом моря и родного дома. Ан Джун Хён, лениво перекладывая закуски палочками, неожиданно спросил:
— Ён Гук, а когда там премьера «Исповеди священника»?
— Монтаж ещё несколько месяцев займёт.
— Но ведь это фильм с возрастным ограничением. Ты сам-то сможешь его в кинотеатре посмотреть?
— Вероятно, нет.
— Вот до чего дожили. Первый раз вижу, чтобы актёр сам не мог глянуть фильм, в котором снялся. Интересно, какое тебе теперь прозвище придумают. В прошлый раз «первой любовью нации» нарекли.
— Дядя, вы опять шутки собираетесь отпускать?
— Ты вот сразу догадался?.. А когда следующая работа начнётся? Слышал, что этот твой драматург Чон Ён Дэ чуть ли не охотился за тобой.
О будущей работе Ён Гук пока никому и словом не обмолвился, поэтому он с удивлением уставился на дядю. О встрече с Чон Ён Дэ он даже им не рассказал. Пэк Чан Хун, похоже, и сам только сейчас услышал об этом, потому что у него на лице проступило удивление.
— Откуда вы узнали? Я как раз сегодня хотел рассказать.
— Да ты что, парень. У твоего дяди уши и глаза повсюду — хоть кино, хоть дорама, хоть театр. Но что удивительно — для следующей роли ты выбираешь сцену. Обычно драматурги очень щепетильные. Про Чон Ён Дэ говорят, что характер у него тот ещё. Так что не зря, видать, он премию литературную получил. Но чтобы сразу на главную роль тебя звал — вот уж не думал. Ты ведь в спектаклях толком никогда не играл.
Ён Гук и сам всё ещё пребывал в лёгком замешательстве. Он представить не мог, что драматург, которому он честно признался, что не учился сценическому мастерству, сразу предложит ему главную роль.
В этот момент дядя хлебнул острого рыбного супа и спросил:
— А роль-то хоть какая? Насколько я знаю, у Чон Ён Дэ во всех пьесах сплошной гуманизм.
На следующих словах кто-то подавился.
— Величайший Казанова Чосона.
***
Ён Су никак не могла избавиться от переполнявшего её радостного волнения. Достаточно было только взглянуть на своё отражение в зеркале, чтобы убедиться — на лице у неё сияла безмерно счастливая улыбка. Даже школьная форма тёмно-синего цвета казалась необычайно нарядной. Пригладив складки на форме старшей школы Сэхва, девушка прошептала себе под нос:
— Наконец-то!
Она достигла цели. С тех пор как он начал свою школьную жизнь в Сеуле, она твёрдо решила: однажды непременно поступит в ту же школу. И вот настал день, когда её мечта стала реальностью.
«Ну и чего на меня все так глазеют?»
Стоило ей переступить порог школы, как, будто по сигналу, к ней потянулись старшеклассники и одноклассники. Впрочем, это не удивительно: ведь Ён Су тоже была известной актрисой-ребёнком, и к тому же у неё была очень привлекательная внешность — этого было более чем достаточно, чтобы волновать сердца многих мальчишек. К счастью, сразу после того как прозвенел звонок, вся эта толпа рассеялась — словно отлив унёс с собой их присутствие.
«Как он умудряется постоянно так учиться».
В её прежней школе, которая относилась к разряду учебных заведений с уклоном в искусство, большинство ребят и так готовились стать певцами или актёрами, поэтому там почти не было такого пристального, назойливого внимания. А теперь эти взгляды, с интересом и любопытством разглядывающие её, напоминали скорее поход в зоопарк, чем первый день в новой школе. К такому она ещё не привыкла.
— Ён Су, а ты, случайно, не знаешь старшеклассника Чан Ён Гука? — спросила девушка, сидевшая с ней за одной партой.
Ён Су коротко кивнула.
— Ю Мин, ты тоже, что ли, его фанатка?
— Ну, разумеется! На самом деле, мне раньше особо не было до него дела, но из-за папы я всё же узнала о нём. Обычно отец мне телевизор смотреть не разрешал, заставлял учиться, но однажды сам включил какой-то сериал. Мы стали смотреть вместе, и это как раз была «Юность».
Ён Су посмотрела на Ким Ю Мин. Та была довольно миловидной девочкой — может, не такой красивой, как она сама, но всё же очень приятной наружности. Смущённо улыбнувшись, Ён Су осторожно спросила:
— Неужели только из-за этого ты поступила в школу Сэхва?
— Что? С чего ты так решила? Я просто его поклонница, и всё. Вообще-то я собиралась идти в международную школу, но вдруг папа сказал, чтобы я подавала документы в Сэхва. Мне сначала совсем не хотелось, а когда поступила, узнала, что здесь учится старший Ён Гук, и сразу стало радостно.
— У него что, много поклонниц в нашей школе?
— Ты разве не слышала? В нашей школе даже есть его фан-клуб. Говорят, что, когда он играет в футбол или баскетбол на площадке, все девочки выбегают на перемене смотреть. И вообще, он такой вежливый и обходительный, что, стоит хоть раз в него влюбиться, это уже необратимо.
«Вежливый он, скажешь тоже».
Ён Су, хоть и не показывала этого на лице, не могла сдержать чувство досады, которое бурлило у неё внутри. Ён Гук наверняка уже знал, что она поступила в Сэхва, но так и не удосужился ни разу появиться перед ней. Последний раз они виделись ещё на церемонии награждения в конце прошлого года. Более того…
«Да сколько же у меня тут соперниц!»
На съёмочной площадке, когда актрисы то и дело с вожделением обсуждали Ён Гука, ей приходилось лишь молча облизывать пересохшие губы. И вот даже в школе нельзя расслабиться. Едва прошла неделя с начала учёбы, а имя Ён Гука уже звучало из уст новых одноклассниц, словно это было что-то само собой разумеющееся. Что же будет дальше?
Вскоре наступило время обеденного перерыва.
— Ён Су, ты что, обедать не пойдёшь? — спросила Ким Ю Мин.
Но девушка лишь сослалась на то, что у неё болит живот, и отказалась от обеда. А потом, будто только этого и ждала, медленно направилась в сторону этажа, где находились кабинеты третьеклассников.
***
Прошла суровая зимняя стужа, и во дворе школы начала проклёвываться весна. На лицах учеников, встретивших новый учебный год, явственно читалось волнение. Классы вновь перемешались, обстановка опять сменилась. С одной стороны, для многих это означало, что оставалось уже не так много времени, чтобы насладиться школьной жизнью, а потому некоторые с особым рвением взялись за учёбу.
А тем временем Ён Гук, лёжа на крыше в обеденный перерыв, смотрел в небо.
«Вот мне уже девятнадцать».
Он и сам не заметил, как ему исполнилось девятнадцать. Если сравнивать с его прошлой жизнью, когда он дожил до зрелых лет, это всё ещё был совсем юный возраст. Но, может быть, именно потому, что теперь его жизненный путь стал другим, ему казалось, что он прожил невероятно долгий отрезок времени.
Если в прошлой жизни воспоминания о школьных годах были наполнены только горечью, то в этот раз…
«Я счастлив».
Он был благодарен не только за то, что снова смог жить как актёр, но и за то, что судьба позволила ему вновь встретиться с матерью. Тёплые весенние лучи мягко ложились на плечи. Ён Гук поднял пьесу, которую передал ему писатель Чон. Лёжа, он заслонил ею солнце, и оттого буквы на обложке ещё яснее проступили перед глазами.
— Пэк Му Ёль…
Пьеса Чон Ён Дэ «Весна Чосона» была воистину непростым произведением. Если судить поверхностно, это напоминало хронику жизни распутного повесы, прославившегося своими интрижками с множеством женщин. Но стоило заглянуть вглубь, как становилось видно — в ней таилась особая горечь и печаль, каких не встречалось в других историях.
Именно поэтому Ён Гук всё больше погружался в раздумья.
«Это куда более многогранный персонаж, чем я ожидал».
За всю свою прошлую жизнь он никогда не сталкивался с подобной ролью. Герой Пэк Му Ёль, словно вместивший в себя всю горечь и радость человеческого пути, оставался и жизнерадостным, и исполненным печали одновременно. А ведь на актёре лежала задача передать зрителю всё это смешение противоположностей, стоя на сцене, без монтажных ухищрений и дублей.
В то же время Ён Гуку было любопытно, кто сыграет женщину, которая станет для Пэк Му Ёля и первой, и последней любовью.
«Интересно, кого утвердят».
Эта роль тоже требовала тонкой, проникновенной игры. Но если бы он стал перебирать опытных театральных актрис, сразу вставала проблема разницы в возрасте между ним и возможной партнёршей. Ведь зритель в зале, в отличие от камеры, смотрел бы на всё без фильтров и ракурсов — и стоило актёрам показаться неубедительными, всё погружение в историю порушилось бы с первого взгляда.
Он вновь пробормотал последнюю реплику из пьесы:
— Если такие, как я, будут падать один за другим, рассыпаясь в прах, может, эта иссохшая земля однажды напитается им и дождётся своей весны. А потому в следующей жизни давай выпьем чаю и поговорим. Тогда в Чосоне будет пахнуть весной. Всю свою жизнь я смотрел только на тебя. Не грусти. Я не хочу остаться для тебя лишь горьким воспоминанием.
Так просто, и так пронзительно.
И в тот самый миг, будто трещина появилась в его собственном мире — дверь на крышу распахнулась с резким скрипом.
— Оппа!
Обновлено: 02.02.2026