В процессе производства коммерческого кино всегда возникает множество проблем. Начиная с финансирования, заканчивая подбором реквизита и поиском подходящей съёмочной площадки. Большинство этих вопросов на удивление легко решались благодаря присутствию удачи.
Однако, как водится, настоящие кризисы всегда подкрадывались с самой неожиданной стороны.
— Ким, а как насчёт немного приглушить цветовую гамму? И эффекту тумана… как бы это сказать, придать чуть больше живости. Сейчас всё выглядит слишком искусственно. Сделай чуть плотнее. Если в таком виде всё выпустить, зрители что подумают? Что это камыши загорелись, что ли?
— Да что вы, режиссёр. До конца съёмок ещё масса времени, чего вы с самого начала так нервничаете? Наша работа вообще начинается только после окончания съёмок. Вы думаете, из ничего создать картинку — это как щёлкнуть пальцами? Нужно время, чтобы получилось как надо. А вы приходите без предупреждения, просите показать образец… Мы вам что, черти из бутылки?
— Да я ж не придираюсь. Просто в спецэффектах не сильно шарю, вот и решил в выходной заодно заглянуть, понаблюдать за процессом. Показал бы просто пример — и всё. Чего ты на взводе-то?
— Как будто я не знаю, зачем вы пришли. Вы просто хотите понять, на что способен наш отдел, не так ли?
— О, постой. Промотай назад. На съёмочной площадке тогда была облачно, и даже с освещением пятна крови не слишком хорошо видны. Это ты как сделал? Ого, ну и техника.
Только потом — спустя годы, когда технология CGI стала неотъемлемой частью кино, — такие сцены стали обыденностью. Но сейчас всё было иначе.
Несколько лет назад в корейском кино только начали применять морфинг, и хотя использование спецэффектов постепенно набирало обороты, уровень мастерства всё ещё значительно уступал Голливуду.
В этот момент…
— Брат!
Помощник режиссёра Ким Сок Чоль ворвался в монтажную, где работала команда спецэффектов. На его лице виднелось явное беспокойство. Увидев его, режиссёр Шин Сон Хён хлопнул техника по плечу и вышел из комнаты.
Едва сев в старенькую машину, Ким начал говорить:
— Ты слышал?
— Что слышал? Ты сваливаешься как снег на голову и сразу с вопроса начинаешь — я что, ясновидящий? Что, кто-то в лотерею выиграл? Или неужели… у Ён Гука роман всплыл?
— Брат, сейчас вообще не до шуток! Ты же знаешь режиссёра Пэ Чжин У?
— Пэ Чжин У?.. С какой стати ты вспомнил это мерзкое имя?
Шин Сон Хён и Пэ Чжин У учились вместе. В кругах их однокурсников они были хорошо известны: стоило им оказаться рядом, как начиналась перебранка, будто между ними повисло нечто вроде кровной вражды из прошлой жизни. Остальные прозвали их Томом и Джерри. Но дело было не только в этом.
В студенчестве преподаватели отдавали предпочтение Шин Сон Хёну. А вот в реальности всё обернулось иначе. Пока Шин Сон Хён в коммерческом кино десять лет подряд терпел неудачи, Пэ Чжин У с каждым фильмом попадал в яблочко, заслужив репутацию «руки Мидаса» и став одним из самых востребованных режиссёров.
— Он запускает проект на сто миллиардов вон!
— Сто миллиардов?!
В наши дни средний бюджет коммерческого фильма составляет чуть больше пятнадцати миллиардов. И даже это — результат резкого роста за последние два года, что вызывало немало тревог. А тут — сто миллиардов?!
Такую сумму, пожалуй, можно встретить только в Голливуде. У Шин Сон Хёна невольно перехватило дыхание.
Но это было ещё не всё.
— Кастинг уже закончен, церемония жертвоприношения духам пройдёт в течение двух недель. Съёмки начнутся в конце месяца. И, похоже, премьера будет примерно в одно время с нашей. Но самое неприятное — у нас совпадают дистрибьюторы. Я даже проверил на всякий случай, связался с ними. И да, они это подтвердили. Пока просто эмбарго, и в СМИ ещё ничего не появилось. Но скоро будет пресс-конференция, статьи и прочее — всё на первых полосах.
Провал.
В коммерческом кино, как и в телесериалах, крайне важно попасть в правильный тайминг. От того, какие фильмы выйдут в тот же период, зависят и возможные плюсы от конкуренции.
Но если в сериалах победу можно вырвать за счёт сюжета и увлекательности даже с меньшим бюджетом, то в кино всё упирается в финансирование. В стоимость фильма всегда включена и реклама.
Сколько бы ни было смысла и глубины в содержании, если зритель просто не узнает о фильме — всё напрасно. А если ещё и дистрибьютор тот же, то при выборе кинотеатров для проката возможна предвзятость.
Шин Сон Хён сорвался на крик:
— Немедленно едем в дистрибьюторскую!
На его лице было то, чего никто ещё не видел. Паника.
***
— NG! (п.п. неудачный дубль)
На съёмочной площадке распространилась ледяная атмосфера. Крики «NG» из уст режиссёра Шин Сон Хёна сыпались один за другим. То ли из-за слабой актёрской игры второстепенных актёров, то ли из-за недовольства визуальной составляющей.
Лицо одного из статистов побледнело до синевы — повторяющиеся замечания режиссёра вогнали его в ступор. Наконец, Шин Сон Хён встал с места и сказал:
— Давайте отдохнём хотя бы час.
И только после этих слов вся съёмочная группа наконец выдохнула.
— Эй, а что это сегодня с режиссёром Шином? Раньше бы уже давно крикнул «окей», а теперь всё переигрываем и переигрываем! Который раз уже? Он что, издевается?
— Старший Пак, успокойтесь. Кажется, его просто не устраивает освещение. В лесу всё-таки, выражения лиц статистов теряются. Может, источник света сменить?
— Сон У, ты слишком добродушный, вот в чём беда. А я так больше не могу. С этим хендхелдом лазать по этим холмам — так и хрящи в коленях все сотрёшь. Сок Чоль, ты ж ассистент режиссёра, ты-то точно знаешь, что происходит. Рассказывай.
Съёмки проходили в глухих холмах. Горки невысокие, но переснимали уже не в первый раз. Однако ассистент режиссёра, Ким Сок Чоль, только сжимал губы, не давая внятного ответа.
— Думаю, у режиссёра просто неважное самочувствие. Прошу, отнеситесь с пониманием.
— Да он и не пьёт даже — что у него может быть с самочувствием? Он что, простудился?
— Нет, не в этом дело…
— Только не говори, что у него снова началась «болезнь искусства». Сок Чоль, ой, то есть, господин помощник. Если и в этот раз, как в прошлый, мы по нескольку дней будем одну сцену снимать — я пас. Мы что, железные? Сегодня по плану утром заканчиваем в горах, а после обеда едем на съёмки в районную церковь. А такими темпами мы и горную часть не отснимем. Детей даже поесть не отпустили — что вообще творится?
— Да не кипятитесь. Сейчас принесут обед. Пообедаем и продолжим. Я поговорю с режиссёром, всё улажу.
— Эх… Ну ладно, ладно уже!
Оператор, похоже, тоже решил, что хватит, и отступил. Впрочем, на лицах всей съёмочной группы чётко читалась усталость. И её он выразил за всех. Словно старослужащий в армии вышел вперёд за весь отряд. Чтобы младшие не начали роптать, он сам первым обозначил проблему.
Ён Гук же, воспользовавшись моментом, осторожно подошёл к Ким Сок Чолю.
— Брат Сок Чоль.
— Ён Гук, извини. Я понимаю, ты с утра пришёл ради съёмок во второй половине дня. Я сам не ожидал, что утренняя сцена так затянется.
— Нет-нет, дело не в этом. Пойдём, поговорим немного в сторонке.
Только отойдя подальше, в густые заросли, он осторожно задал вопрос:
— С фильмом что-то случилось?
— Что?
— Проблема ведь не в инвестициях — это уже уладили. И не в реквизите — если уж до таких компаний дело дошло, всё схвачено. Места для съёмок тоже утверждены. Тогда остаётся одно — дистрибьютор, верно?
Глаза помощника режиссёра округлились до размеров блюдец. Он торопливо огляделся по сторонам и, убедившись, что никто не подслушивает, переспросил:
— Ён Гук… А ты откуда знаешь?
Есть такая пословица: «И собака, прожившая в буддийской школе три года, начнёт читать сутры». А ведь парень сколько лет провёл в киноиндустрии — уж как устроена система коммерческого кино, знал не понаслышке. И уж если режиссёр волосы на голове рвёт и такой нервный — значит, точно что-то пошло не так.
— Раз вы даже операторам и актёрам ничего не сказали, то кроме дистрибьютора это быть ничем не может. У кого глаз острый — тот и сам догадается. Будь на моём месте сегодня, скажем, Ким Хён Соп — он бы сразу всё понял.
Если бы дело было в чём-то обычном — реквизит, организация, график — режиссёр бы посоветовался с опытными коллегами. Но дистрибьютор — это уже совсем другой масштаб. Это за пределами его компетенции. Вот и мается режиссёр в одиночку. Ён Гук за свою прошлую жизнь такого насмотрелся — ему не впервой.
Ассистент режиссёра тяжело вздохнул и пояснил:
— Слушай, Ён Гук, ты, случайно, не знаешь режиссёра Пэ Чжин У?
— Пэ Чжин У… Кажется, слышал, но не уверен.
— Странно. Он ведь в Чонмуро довольно известная личность. Говорят, сейчас он запускает блокбастер на сто миллиардов вон.
— Сто миллиардов?
— Ага. Целых сто миллиардов. За всю жизнь не видел, чтобы кто-то тратил на фильм такие бешеные деньги.
— Погоди… А этот Пэ Чжин У — он случайно не тот, кто снял дебютный фильм «Фотоателье рядом с салоном красоты»?
— Точно! Значит, знаешь всё-таки.
Ничего удивительного, что парень его не вспомнил.
В прошлой жизни Пэ Чжин У канул в лету. Когда-то он был весьма заметной фигурой в Чонмуро, тем более, что он стал первым в Корее, кто затеял блокбастер с бюджетом, сопоставимым с голливудскими. СМИ тогда только об этом и писали.
— Чонмуро: покорим ли мы Голливуд?
Вот уж шумиха была. Но тот самый фильм Пэ Чжин У с треском провалился и навсегда вошёл в историю корейского кино как одно сплошное разочарование. Ни содержания, ни визуала — ничего не было.
Хотя, конечно, не зря говорят — если фильм с таким бюджетом оказался полной катастрофой, то причина была не только в нём. Это было громкое дело на всю страну.
В этот момент Ким Сок Чоль добавил:
— Проблема в том, что дата выхода того самого блокбастера почти совпадает с нашей. И более того — дистрибьютор у нас один и тот же. Несколько дней назад мы вместе с режиссёром ходили в офис, чтобы договориться о слотах в кинотеатрах. Ну ты сам понимаешь, чем всё закончилось.
Кто бы мог подумать, что ему доведется застать тот самый момент, когда рождался «величайший провал» в киноистории Кореи.
С виду же — первый настоящий корейский блокбастер.
Вот и выходит — Давид против Голиафа. Дистрибьюторы — не художники. Это бизнесмены. Даже если они сами «вырастили» чей-то фильм, силы они вложат туда, где видят больше шансов. Неудивительно, что Шин Сон Хён сейчас разрывается.
Стоит ли сдвинуть дату релиза, чтобы не пересекаться? Или пойти в лобовую?
— Эх, не знаю, зачем я тебе всё это выложил. Брат Шин тысячу раз просил держать это в секрете от актёров и съёмочной группы… Но вот когда разговариваю с тобой, сам того не замечаю — всё выговариваю. Ён Гук, мы с этим как-нибудь справимся. А ты просто сосредоточься на актёрской игре. И про то, о чём мы говорили, — никому ни слова. Договорились?
Тут раздался крик:
— Всем обедать!
К съёмочной площадке наконец подвезли обед. Режиссёр Шин Сон Хён вышел из трейлера, неся коробки с едой, а после закурил сигареты одну за другой. Ким Сок Чоль с сожалением смотрел на него.
«И как тут быть?..»
***
Говорят, знания старика подобны библиотеке. Что уж говорить о человеке, что сидел напротив Чан Ён Гука — дедушке, режиссёре Пэк Чан Хуне, которого называли патриархом корейской киноиндустрии. Может, в будущем парень и станет знатоком всего, что связано с кинематографом, но в наше время вряд ли найдётся тот, кто смог бы сравниться с мужчиной в опыте и понимании.
— Режиссёр Шин, похоже, загнан в угол, — произнёс юноша с горькой усмешкой.
Проблемы с прокатчиками — не та ноша, которую может вынести один лишь режиссёр. Особенно в Корее, где кинорынок фактически подмяли под себя всего три дистрибьюторские компании. Снаружи кажется, будто между ними конкуренция, но на деле — круговая порука, монополия и подковёрные игры. Они контролируют кинотеатры, а значит — стоят на самой вершине иерархии индустрии.
— Дедушка, ты случайно не знаком с представителем дистрибьюторской компании «Тэджон»? Я о директоре Ким Чон У.
— С ним лично нет, а вот его отца знаю хорошо.
Вот оно, именно это он и хотел услышать.
— Ён Гук, ты же не думаешь, что сможешь решить всё в одиночку? — спросил мужчина.
— Конечно, нет. Кино — это высокорисковый бизнес с высокими ставками. Я всего лишь актёр. Как я могу в одиночку справиться с такой проблемой? Просто… мне бы хотелось встретиться с Ким Чон У лично и поговорить. А если это невозможно, тогда хотя бы с председателем Ким Тэ Джином.
— Хм… Но такое ощущение, что ты думаешь, стоит тебе только встретиться с председателем Кимом — и всё решится само собой?
Дедушка усмехнулся, пристально глядя на парня. В такие моменты, когда встречаешься с его морщинистым, но проницательным взглядом, кажется, будто он видит тебя насквозь. И каждый раз Ён Гук вынужден натягивать отточенное «покер-фейс» выражение. Дедушка, похоже, понял и это, потому что, мягко улыбнувшись, потрепал его по голове и сказал:
— Ён Гук, готовься. Завтра же мы с ним встретимся.
— Завтра? — юноша едва не вскрикнул. — Так быстро?
Как бы велико ни было влияние дедушки в индустрии, встреча с главой корпорации «Тэджон» — это не прогулка в парк. И тут мужчина сказал:
— Когда Ким Тэ Джин поднимал «Тэджон» на ноги, его опорой как раз и была киноиндустрия. Мы поначалу не очень ладили, но годы шли, и между нами зародилась крепкая дружба. И как раз завтра у нас с ним встреча.
Ого.
Всё складывается лучше некуда.
— Ён Гук, но вот что я хочу спросить: ты ищешь этой встречи просто из эгоистичных актёрских амбиций?
Парень не тот человек, который станет использовать дедушку в корыстных целях или подрывать его репутацию. И уж точно он не вмешивается, если это не его дело. Но… завтра — тот случай, когда он имел право действовать. Потому что…
— Я встречусь с ним как инвестор фильма «Исповедь священника».
Разве это недостаточный аргумент?
Только тогда дедушка наконец-то удовлетворённо улыбнулся. Юноша уже собирался подняться, когда он вдруг спросил:
— Кстати, Ён Гук… а ты играть в гольф умеешь?
О нет.
— Гольф? Неужели завтрашняя встреча пройдёт на гольф-площадке?
— Именно. Не переживай, если не силён — это не страшно. И я ведь тоже не особо умею ирать — почти всегда проигрываю. Ха-ха.
Очередное совпадение?
А ведь гольф — это как раз то, чем он изводил себя в прошлой жизни. Времена, когда в его душе кипело жгучее желание стать актёром и одновременно страсть к богатству. Тогда парень готов был на всё, лишь бы выбраться из бедности. А гольф — спорт элиты — он освоил досконально. Настолько, что достиг уровня полупрофессионала.
— Постарайся не нервничать. Считай, что это шанс чему-то научиться.
***
Честно говоря, даже в самых смелых фантазиях Ён Гук не мог представить, что в один из выходных, когда не будет съёмок, он окажется на поле для гольфа. Причём не на обычном, а в закрытом, частном клубе. Место, куда простому человеку попасть невозможно — сюда пускают только по строгой записи или по приглашению. Ландшафт словно из рекламного проспекта: густая зелень, изумительно подстриженные деревья и бонсай, аккуратные дорожки. Несмотря на то, что осень была уже на пороге, на пруду ещё распускались лотосы. Забота и вложенные усилия здесь чувствовались в каждой детали.
— Чан Хун, а кто этот красавец рядом с тобой?
— Ён Гук, поприветствуй. Перед тобой тот самый господин Ким Тэ Джин, которого ты так хотел увидеть.
— Хотел увидеть меня, говоришь?
— Здравствуйте. Меня зовут Чан Ён Гук.
Ким Тэ Джин.
Наряду с дедушкой он — ключевая фигура в истории корейского кинематографа. Именно этот человек когда-то зажёг первую искру в пустыне под названием "киноиндустрия Южной Кореи". Люди, обучавшиеся у него, теперь сами руководят крупнейшими производственными компаниями страны. Он же основал одну из ведущих дистрибьюторских корпораций. Сейчас он ушёл от активного управления и занимает пост почётного председателя группы, но взгляд у него по-прежнему острый и проницательный.
— Джун Хён сегодня не смог — я ему замену привёл, — объяснил дедушка.
— Так это тот парень, о котором ты мне всё уши прожужжал?
— Тэ Джин, Ён Гук практически новичок в гольфе. Так что пусть думает, будто просто на прогулку вышел.
— Ой, нет-нет, так дело не пойдёт. Ты, между прочим, в прошлый раз с Джун Хёном в паре меня обыграл — ещё и на деньги. А я на сегодня, между прочим, тоже с подкреплением пришёл. Это мой начальник секретариата, Ан Чон Мин. Что скажешь, дадим тебе фору? Всё-таки нет лучшего способа прокачать навыки, чем дружеское пари.
Дедушка бросил на парня взгляд, ожидая его реакции. Он же, стараясь сохранять вежливость, аккуратно уточнил:
— А каковы условия пари?
И тут...
— Ха-ха, да что угодно. Выполню любое твоё желание, — вмешался сам Ким Тэ Джин, словно уже заранее был уверен в своей победе. Ещё бы, против него якобы новичок, который и клюшку-то, скорее всего, держать не умеет. Он даже не допускал мысли о поражении.
А по довольному лицу Ана, стоявшего рядом, видно было — тот уже мысленно принимал поздравления от босса. Если сегодня они победят, его влияние в компании укрепится как никогда.
— Ну что, начнём? — произнёс Ким Тэ Джин.
Следом подошёл кэдди, передал дедушке драйвер. Первый удар с тии (п.п. подставка для мяча). Лицо у дедушки было сосредоточенное, а вот в уголках глаз Ким Тэ Джина явно читалось напряжение. Видимо, азарт проснулся нешуточный.
— Ай-ай-ай! В воду ушёл!
Ким Тэ Джин, завидев, как мяч улетает прямиком в водное препятствие, театрально воскликнул. В голосе у него звучало сожаление, но глаза, напротив, весело щурились. Дедушка, сконфуженно почесав затылок, уступил очередь своему товарищу. Поскольку игра шла по правилам форс-матча, в каждом из двух дуэтов использовался один общий мяч.
— Отличный удар, господин председатель!
Ан Чон Мин захлопал в ладоши, даже не дождавшись, пока увидит, куда полетел мяч. Такой и в политику бы пошёл. Сам председатель, похоже, тоже был доволен — его лицо озарила довольная улыбка.
— Что скажешь, может, переместим мяч в более удобное место?
— Не стоит, всё нормально.
Мяч, похоже, балансировал прямо на краю водной преграды. Мужчина великодушно предложил парню его переставить, но… в этом не было нужды. В своей прежней жизни он прошёл через такие ситуации не раз. Тело стало моложе, а вот опыт и память остались — где-то глубоко в мышечной памяти всё ещё хранились сотни сыгранных партий.
Хотя...
«Надо сыграть роль новичка».
Когда мяч лежит на границе воды, по правилам нельзя касаться его поверхности до удара. Но юноша, словно не ведая, спокойно попросил у кэдди деревянную клюшку.
Когда Ён Гук начал мять клюшку, будто впервые её держит, Ан Чон Мин порывисто дернулся в его сторону, явно намереваясь что-то сказать, но председатель остановил его кивком. Ещё бы — ему наверняка даже было приятно видеть, как новичок суетится.
— Вот так, да? — промолвил юноша, копируя движения профессионального гольфиста.
Даже носки снял — для пущего комизма. Кэдди едва сдерживал смех. Парень встал в неуклюжую позу прямо в воде, будто бы готовлюсь, но не решаюсь ударить. Минуту потянул время… и в тот миг, когда председатель и его спутник на мгновение отвернулись…
Пах!
Мяч для гольфа с чистым звуком вылетел из воды и взмыл в небо по безупречной дуге. Все — и кэдди, и господин Ан, и сам председатель — наблюдали за полётом с округлившимися глазами. Мяч изящно опустился прямо в лунку.
Ким Тэ Джин посмотрел на юношу с выражением шока на лице. А он, как ни в чём не бывало, улыбнулся:
— Кажется, получилось лучше, чем я ожидал.
Обновлено: 02.02.2026