Том 3 Глава 50 — Эпизод 050

Сидя за рулём, менеджер откусил огромный кусок тоста с капустой из уличной забегаловки. Завидев подопечного, он перепугался, будто медведь, которого застали за воровством мёда. Было неловко смотреть, как он даже поесть спокойно не мог, всё время ожидая, когда выйдет Ён Гук. — Ён Гук, ты уже закончил с прослушиванием? — спросил он, спешно проглотив кусок. — Брат Бон Чун, доешь спокойно, а потом поговорим. У нас полно времени. Пока я был на кастинге, мог бы в кафешку зайти. — Не, ну а вдруг я бы тебя не дождался, а тут толпа набежит, узнает. Представь, потом мне пришлось бы лично отчитываться перед директором. Ох, даже думать не хочу, страшно. — Да ладно тебе, директор не такой уж строгий. — Ты бы помалкивал. Это тайна, но у директора прозвище — Монетка. Потому что у него две стороны. Обычно он такой добряк, что прямо Будда, но как разозлится — хоть землю ешь. Особенно, когда речь идёт о том, как менеджеры следят за актёрами. Вообще никаких ошибок не прощает. Это удивило парня. Он всегда видел в директоре Ким Сон Хване исключительно доброжелательного человека. Но если подумать, то для бизнесмена чёткое разделение рабочих и личных отношений — скорее плюс. Ведь агентство Сонвон Энтертеймент ещё только начинало разрастаться. — Но всё-таки, прослушивания всегда так быстро заканчиваются? — Вообще-то нет. Если вспомнить прошлую жизнь, то и для значимых второстепенных ролей кастинг обычно шёл довольно долго. Нужно было досконально проверить игру актёра, то, как он читает текст, какой у него тембр, насколько он понял сценарий. Что уж говорить о главных ролях. Бывало, прослушивания длились целый день, и то не хватало времени. Чтобы всё так быстро закончилось… такое случалось крайне редко. В этот момент менеджер Ли Бон Чун осторожно спросил: — Ты случайно не провалился? — Да куда уж там. Не переживай, брат. Давай лучше поедем нормально пообедаем. Давно мы свиной суп не ели, как тебе идея? Если по шоссе прямо доехать до перекрёстка и свернуть направо, там есть одно место с настоящим пусанским супом. Вкус просто потрясающий! — О! Ён Гук, ты тоже там был? Я туда как-то заезжал, когда тебя забирал. Заведение новое, а вкус — точно как в Пусане. Но там ведь залы открытые, а если тебя узнают… — Сейчас же будний день, и обед уже закончился, народа будет мало. Да и пусть узнают. Мы ведь тоже люди, надо есть, чтобы работать. Это было то самое место, куда он часто ходил в прошлой жизни. Тогда это был старый ресторан, который держался на одном месте десятки лет. Ён Гук всегда приходил туда, когда уставал от жизни в Сеуле или проваливал очередное прослушивание. Стоило зачерпнуть ложкой супа и сделать глоток соджу — и все тревоги улетучивались. Хотя теперь, будучи несовершеннолетним, от соджу придётся отказаться. В то же самое время, в офисе режиссёра Шин Сон Хёна царила такая тишина, что, казалось, время остановилось. Все сидели, совершенно ошарашенные. Первым нарушил затянувшееся молчание ассистент режиссёра Ким Сок Чоль. Его слова было еле слышно: будто капля краски упала в воду, и фраза разошлась по кабинету, растекаясь в каждому углу. — Мы ведь это не во сне видели?.. Пустое кресло перед ними всё ещё хранило отпечаток актёра, чья игра пустила мурашки по коже. Даже не хотелось смотреть никакие другие сцены. Он не просто идеально сыграл — он сумел по-своему переосмыслить сценарий. Если прямо сейчас поставить камеру и снять сцену как есть, получилось бы кино без единой фальши. Все до единого понимали: он и есть тот самый герой сценария. Об этом молча свидетельствовала холодная дрожь, что прошлась по коже сотнями мурашек. Ассистент Ким медленно повернул голову и посмотрел на режиссёра Шина, который всё ещё сидел с пустым взглядом: — Режиссёр… эй, режиссёр Шин… контракт! Вы подписали с ним контракт? Придите в себя! — Контракт?.. Да мне и в голову не пришло… — Чёрт возьми, и что теперь делать? Может, прямо сейчас поедем в Сонвон? Как угодно, но надо его срочно заполучить. Хоть всё финансирование к чёрту, но без Чан Ён Гука мы это кино не снимем! Даже те члены съёмочной группы, что раньше роптали на правки сценария, теперь отчаянно закивали. Ничего страшного, если половина бюджета уйдёт на его гонорар — лишь бы он согласился сниматься. Теперь им казалось, что предложение пройти отдельное прослушивание было почти преступлением. А вдруг он обидится и передумает? Мысли прыгали одна за другой, пока режиссёр наконец не поднял голову и не сказал то, от чего все застыли, словно загипнотизированные: — Чан Ён Гук… новый инвестор этого фильма. *** Пообедав, Ён Гук вернулся в Сонвон Энтертеймент. У входа в кабинет директора его уже поджидал знакомый человек. Внутри сидели директор Ким Сон Хван и продюсер Ким Чжин, тот самый хитрец, которого за глаза звали змеёй. Увидев парня, он радостно замахал рукой. Директор Ким тоже встал и сказал: — Продюсер Ким, тогда поговорите с Ён Гуком. Ведь мнение самого исполнителя важнее всего. Юноша не сразу понял, к чему он это. Когда директор вышел, в просторном кабинете остались только Ён Гук и Ким Чжин. Тот первым нарушил молчание: — Ён Гук, что ты думаешь о продолжении? — Продолжение?.. Вы что-то потеряли? — Эй, ты чего опять прикидываешься? Я про продление эфира спрашиваю! Когда надо, ты всё на лету схватываешь, а тут — как ребёнок. Думаешь, я в выходной припёрся сюда, чтобы искать что-то? Не делай вид, что не понимаешь. Разумеется. В скольких дорамах он снялся за прошлую жизнь, неужели он мог не знать, что такое «продление эфира»? Это полная противоположность досрочному закрытию. Если у сериала сумасшедший рейтинг, канал решает добавить ещё несколько серий. Увеличение числа серий — это, по сути, пересмотр всего годового расписания. Так что решались на такое только с настоящими хитами. Парень уточнил: — А кто это предложил? Директор? — Слушай, ты что, уже решил себе протекцию искать? Какая разница, кто? — Большая. Если это всего лишь разговоры, то мне и обсуждать нечего. Ким Джин встретился взглядом с парнем, тяжело вздохнул и нехотя ответил: — Ох, это с подачи президента. Теперь доволен? — Президента канала? — Да, блин. Пока что на площадке про это знаем только ты, я и актриса Со. Чёрт. Это уже большое дело. Раз уж сам президент вмешался, значит, вопрос почти решён. Хотя последнее слово всё равно оставалось за авторами и актёрами. Будто прочитав его мысли, Ким Чжин подался вперёд: — Ты знаешь, в Японии «Юность» стала настоящим хитом. Всего две недели назад её начали показывать на TBK, и уже первый выпуск рекорд побил. — Так быстро? Контракт же только месяц назад подписали… — А что? Заплатили — и хоть завтра пускай в эфир. Им решать. На миг он забыл, что сейчас прошлое. Позже дорамы стали продавать по всей Азии в рамках Корейской волны. Тогда в контрактах всегда указывали, что трансляция начинается только после финала в Корее. Причины были просты. Во-первых, чтобы иностранные фанаты не ломились на съёмочную площадку и не мешали. Во-вторых, при одновременном показе за границей актёрам пришлось бы параллельно ездить туда-сюда, теряя отдых. Но пока таких правил ещё просто не придумали. Всё это было в новинку — и огромные суммы, и бешеный интерес. Пока он размышлял, Ким Чжин продолжал: — Так что у нас на канале сейчас тоже переполох. Японцы сами сказали, что если будут новые серии, они заплатят за них двойной тариф. Видимо, уверены: всё окупится. — Для вещателя это как убить двух зайцев одним выстрелом: и рейтинг, и доплаты за права. — Вот только мне-то что с того? Думаешь, я горю желанием эти серии снимать? Ты-то хоть за каждую получишь отдельный гонорар. А я? Моё всё — это жалкая зарплата. — Не обманывайте, про премию-то чего молчите. — Смотри-ка, какой ты хитрый. Всё знаешь, малец. Но премия… Подумаешь, большая. Я что, ради неё ночами на площадке торчать хочу? Сверху прижали — вот и хожу, узнаю. — Сценаристка Хван, небось, сразу отказалась? А сестрица Мин Хе что сказала? — Вот ведь чёрт. Даже спрашивать не надо — всё наперёд знаешь. Мужчина тяжело опёрся на спинку кресла. Парень и так догадывался, зачем он пришёл. Если сценарист отказался, то остаётся только уговаривать ведущих актёров. На самом деле все — от второстепенных актёров до массовки — обычно только рады продлению. Ещё бы: больше серий — больше денег и дольше слава. — Актрисе Со агентство дало добро, но она сказала, что поступит так, как решишь ты. Вот этого юноша не ожидал. Хотя всё равно его ответ был бы тот же. — Я против. Сценарий должен завершиться там, где точку поставил автор. В прошлой жизни он, может, сказал бы иначе. Но теперь парень решил стать настоящим актёром. Лучше оставить за собой полноценную фильмографию, чем гоняться за сиюминутной популярностью. — Ты серьёзно? — Абсолютно. С картинами то же самое: если бездумно наращивать холст, всё изображение расплывётся. Жаль, конечно, что не все будут согласны, но для меня это важно. Ким Чжин коротко кивнул и поднялся. Как-то уж слишком просто он сдался, как для змеи. Но что поделаешь. У выхода мужчина улыбнулся так, будто наконец избавился от тяжкого груза. В его взгляде ясно читалось: «Я знал, что не ошибся в тебе». Вскоре в кабинет вернулся директор Ким. Глядя на его потёртые туфли, Ён Гук не мог не испытать вины. Ведь сколько рекламных предложений он отсеял, выбрав лишь несколько, что подходили по духу. Другой на месте руководителя давно бы навязал актёру съёмки. — Простите, директор. — За что тут извиняться? Выпрями плечи, – мужчина тепло улыбнулся и показал большой палец. — Настоящий актёр должен уметь стоять на своём. *** Рынок Намхан. Лёгкий ветерок, словно сообщая, что затянувшаяся летняя жара наконец ушла, рябил спокойную гладь моря. Чайки парами кружили над причалом, а по краю рыночной площади шли вереницей молодые женщины. Среди звонкого говора пусанских тётушек японская речь особенно выделялась. — Кажется, если идти по маршруту из колонки, то это направление верное… — Нет, так мы сделаем большой крюк. — Может, спросим у продавцов? Это были японские туристки. Так как Пусан — портовый город, японцы составляли значительную часть всех иностранцев, что сюда приезжали. Но сегодня они явно пришли не просто поглазеть на прилавки — каждая выглядела человеком, у которого есть цель. Сколько времени они кружили по этому людному лабиринту — неизвестно. Но вот, наконец, девушки остановились у знакомой лавки. Все разом, будто обнаружив сокровище, воскликнули: — Нашли! «Сын Намхана, Ён Гук» — гласила красивая вывеска. Туристки гурьбой ввалились внутрь. Женщина, что разговаривала с матерью Ён Гука, и сама его мама вскочили, поражённые. Было самое тихое время дня, поэтому такой визит сбивал с толку. Да ещё и девушки, судя по виду, явно были не кореянками, и говорили на иностранном языке. Тогда тётушка Ян, опередив растерянную мать Ён Гука, сделала шаг вперёд: — Намхани ва моттамси, до:у ситэ ки-дан-дэ-су-кка? Тётушка Ян долгие годы торговала рыбой в Намхане. Она, похоже, не раз имела дело с иностранцами, поэтому легко переходила на особый «третий язык» — смесь корейского и японского. И всё же японки только радостнее закивали, будто это было им куда понятнее. — То Тзин! То Тзин-сама! — То Тзин? Не сезон же, о чём они?.. — пробормотала тётушка Ян, глядя на туристок. — Тхота нынче нет, лучше бы что другое выбрали. Вот же! — она потянулась за тазиком. — Сейчас самое время для чищеной ставриды, вкус отличный, гляньте… Но в этот момент одна из девушек вытащила из сумки фотографию. На ламинированной карточке был изображён Ён Гук — вернее, Ким До Джин, герой дорамы «Юность». Мать Ён Гука, стоявшая позади, удивлённо протёрла глаза и подошла ближе. — Это ведь… мой сын… на фото? — Подожди-ка, мама Ён Гука, — тётушка Ян с важным видом повернулась к туристкам. — Эти девчата, похоже, вовсе не про водоросли тхот толкуют, а про самого Гука. Имя-то у него в дораме — Ким До Джин, верно? — она ткнула пальцем. — Вы про До Джина говорите? — Хай! То Тзин-сама! Тут, наконец, взаимопонимание восторжествовало. Японки возбуждённо закивали, радуясь, что их поняли. Они не только попросили сфотографироваться с матерью Ён Гука, но и начали скупать всё, что было в лавке — хоть рыбу, хоть моллюсков. Даже у тётушки Ян всё подчистили. Если бы дело этим ограничилось, можно было бы считать произошедшее курьёзом. Но это был только первый визит — ведь волна популярности «Юности» в Японии только начинала набирать силу. Вслед за растущей славой Ён Гука старая гавань Намхана снова обретала свою эпоху расцвета. *** По мере приближения Чосо — поры, что знаменует уход зноя, — съёмки дорамы «Юность» тоже подходили к концу. В обычной дораме финальный этап съёмок превращался в настоящий ад: бесконечные скриптовки, ночные смены, изматывающие гонки со сроками. Но с «Юностью» всё было иначе. Проект пользовался такой поддержкой вещателя, что в среде телевизионщиков даже появилась поговорка: лишь бы снимать так спокойно, как «Юность». — Ён Гук, ты видел статью? — спросил менеджер Ли Бон Чун, ведя машину по дороге на съёмочную площадку. — Пишут, что в Японии «Юность» — просто бешеный хит. Об этом же совсем недавно говорил и продюсер Ким Чжин, когда приезжал в агентство. Да и в прессе вовсю трубили о феноменальном успехе корейской дорамы за рубежом — и это в годы, когда сама идея Корейской волны ещё толком не оформилась. — А почему там столько народу? — пробормотал менеджер, покосившись в сторону съёмочной площадки. Ён Гук выглянул в окно. Обычно доступ сюда строго ограничивали. Посторонним, включая репортёров, вход был заказан, чтобы финальные эпизоды случайно не утекли. А теперь… Толпа. Настоящая толпа, словно у входа на стадион. Помощники режиссёра и сотрудники телекомпании всеми силами старались сдерживать натиск, но этого явно было недостаточно. Даже автомобиль не смог пробиться. В этот момент задняя дверь машины вдруг распахнулась. — Ён Гук! Не выходи! Ким Чжин, весь в мыле, ввалился в салон. На его лице не осталось ни следа обычной невозмутимости. Лоб и даже спина взмокли от пота так, будто он только что пробежал марафон. — Режиссёр, кто все эти люди? — удивился Ён Гук. — По виду они не местные, все женщины, и возраст примерно один… — Да не говори! — выдохнул Ким Чжин, вытирая лицо. — Это всё твои фанаты. — Что, простите? — С японской стороны приехали, целой толпой. Какой-то умник в колонке написал не только рецензию на дораму, но и указал точный адрес места съёмок. И вот они здесь, с подарками для тебя. Откажешь в проходе — скандал случится. Помощники и все наши руками машут, объясняют, как могут — но кто их разберёт, то ли не понимают, то ли делают вид. Но полицию звать тоже, сам понимаешь… Чёрт, — Ким Чжин повернул голову. — И машина Со Мин Хе приехала. Ён Гук, только не выходи! Сиди пока в машине. Честное слово, первый раз в жизни вижу такой бардак. Если что, вызовем частную охрану, перекроем всё… Можно было понять его растерянность. Ведь фанатская культура в Корее только зарождалась, и как действовать в подобных случаях, никто толком не знал. Но сам Ён Гук сохранял полное спокойствие. За прошлую жизнь он навидался и не таких сцен — когда снимался вместе с бывшими айдолами, привык к фанатам, что присылали еду, кофе, закатывали пиры прямо на съёмочной площадке. И к толпам, что караулили любимца часами. «Вот почему все так рвались снимать айдолов», — подумал он. Наличие уже готовой фан-базы гарантировало рейтинги. Правда, в большинстве случаев дорамы с айдолами проваливались из-за их отвратительной игры. — Я разберусь. — Что?! Нет-нет, Ён Гук, так нельзя! — попытался остановить его Ким Чжин. — Подожди, я сам сначала посмотрю, что там… Но было поздно. Ён Гук уже открыл дверь и шагнул наружу. Менеджер и режиссёр в страхе бросились за ним. Он шёл, абсолютно не испытывая страха или волнения. Парню только хотелось как можно быстрее прекратить эту суматоху. — То Тзин-сан! — раздалось визгливое. Фанатки бросились к нему. Ён Гук поднял ладонь, мягко остановив движение. — Пожалуйста, идите спокойно, — сказал он на слегка шероховатом, но понятном японском. — Задние ряды, пожалуйста, не толкайте передние. Подойдите ровно вот до сюда… Отлично. Вы все приехали из Японии только ради встречи со мной, правда? Его голос был ровным, чуть приглушённым. У всех разом перехватило дыхание, а на лицах застыл восторг. Сотрудники, режиссёр, Бон Чун и даже Со Мин Хе с её менеджером — все стояли с такими лицами, будто видели нечто потустороннее. — Я тоже очень рад, что могу так встретиться с вами, — продолжал Ён Гук по-японски. — Мне бы хотелось каждой пожать руку и оставить автограф. Но, сами понимаете, сейчас у нас идут съёмки. Обещаю, что в самое ближайшее время мы с моим агентством подготовим отдельное мероприятие для зарубежных фанатов. А сегодня… давайте просто пообещаем друг другу, что ещё увидимся. Вы ведь знаете, что такое юбикири (п.п. клятва на мизинцах), правда? Он поднял мизинец. Все фанатки в едином порыве вытянули руки, поднимая свои мизинцы в ответ. В этот миг Ким Чжин подумал, что за все годы работы на телевидении ещё ни разу не встречал человека, который так по-особенному умел бы… завоёвывать сердца.