Том 2 Глава 36 — Эпизод 036

Обильный урожай. Как фермер собирает плоды своего труда в конце года, так и моряки снуют в хлопотах у причала. Гудки швартующихся рыбацких лодок звучат громко и гордо — словно возгласы радости об удачном улове. Над причалом кружатся чайки и бродят дворовые кошки — всё в надежде, что им перепадёт хоть крошка добычи. — Хороший улов? Юноша, высокий и привлекательный, чьи плечи шириной походили на мост Йондо, на первый взгляд совсем не вписывался в окружающую обстановку. Однако он уверенно махал рукой в сторону приближающейся лодки. На его оклик владелец лодки ответил протяжным гудком — в этом звуке слышалась почти родственная теплота. — Ёнгук! Чего так рано примчался? Слыхал, скоро учёба начинается, снова в Сеул уезжаешь. Владелец судна, сдвинувший кепку низко на лоб, явно был знаком с юношей не первый год. Он был закадычным другом отца Ёнгука — тем самым «дядей», за которым мальчишкой тот всюду увязывался. Весной гавань всегда полна рыбы, ведь ловится всё подряд: и кефаль, и камбала, и морской окунь. А потому, в это время рук всегда не хватает. — Я только вечером уезжаю, так что времени полно! Не могу усидеть дома! Вот думаю, если не помочь дяде в такой день — когда же ещё? Разве ты не рад, что подмога пришла? — Да ты чё, конечно рад! — Я знал это! Смуглый капитан не мог скрыть радости, морщинки в уголках глаз с головой выдавали его чувства. Юноша поднялся на борт лодки как к себе домой, заглянул в трюм, доверху забитый рыбой, и с восхищением присвистнул. Когда он закатал рукава, стали видны крепкие, натренированные предплечья. — Вот это да! Да ты весь Намхан под себя подмял! Он начал таскать ящики с рыбой с такой сноровкой, что было видно — не впервой. Даже на качающейся палубе он не терял равновесия, будто работал на лодке всю жизнь. В одиночку работал за троих — прямо как в поговорке: «один в поле воин». Ранним утром было еще прохладно, но одежда моряков уже пропиталась потом, как будто наступило лето. — Ёнгук! Хватай, освежись малёхо! Капитан хлопнул юношу по спине и протянул стакан ячменного напитка со льдом. Сделав большой глоток, юноша промочил горло и спросил: — Дядя, когда ты уже переименуешь эту лодку? — Ой, да чего менять-то, Ёнгук! Ты же сам говорил, что прежнее имя устарело, вот и сменил я, совсем недавно. И мне, между прочим, очень даже нравится! — Да что вы такое говорите! "Ёнгукхо" (п.п. корабль Ёнгука) — каждый раз, как вижу, так неловко становится, что не знаю, куда себя деть! — Неловко? Это имя человека, который станет великим актером, так что же в этом такого? — Капитан от души рассмеялся, демонстрируя свою густую бороду. — Как дела у твоей мамы? — Всё хорошо! Торговля в лавке идёт бодро. А госпожа Ян теперь вместе с ней — рядом прилавок открыла, так что и без моей помощи они вдвоём отлично справляются! — Раз ты сегодня в Сеул уезжаешь… — Что это? Перед ним стоял ящик с отборной сезонной рыбой, той, что капитан ещё в море откладывал в сторону. Продукт бесценный — с такой теплотой он был выбран. И как будто этого мало, капитан ещё и белый конверт с деньгами протянул. Юноша замахал руками, не зная, куда деться от смущения, но мужчина решительно стукнул Ёнгука по спине и сам сунул конверт в его карман. Со стороны посмотреть — ну просто отец с сыном. — Бери, говорю, и не спорь! Капитан и правда заботился о нём, как о родном. Сын близкого друга, с которым они вместе выходили в море, — того самого, что однажды не вернулся из этих вод. Годами, под гнётом чувства вины, капитан не решался встретиться с его семьёй. Но именно этот мальчишка — сам — протянул руку первым. Тогда ещё ребёнок, а теперь уже крепкий, красивый юноша. И где-то оттуда, издали, наверняка с гордостью наблюдал за ним тот самый друг. *** Главный герой, главный герой, главный герой. В последнее время эти слова словно заели в голове Хван Сугён. Несмотря на довольно юный возраст, она уже успела дебютировать как сценаристка дорам. Считается, что писательский талант приходит с годами, но в случае с Хван Сугён — это утверждение рассыпалось в прах. Одна успешная работа за другой — и вот её позиция на телестудии уже непоколебима. В драматичеком отделе даже в шутили, что что Хван Сугён стоит выше короля-писателя, и все признавали её талант. — Главного героя выбираю только я! Возможно, поэтому она и получила такое влияние в вопросах кастинга. Ведь как важен тандем режиссёра с актёром, так и мэч актёра со сценарием. Она искала не просто лицо, а именно тот фрагмент мозаики, который идеально впишется в картину. Чтобы потом не сидеть, сжимая кулаки, пока её «выношенный в муках ребёнок» превращается в карикатуру в исполнении неподходящего актёра. — Старшая, долго вы будете страдать самобичеванием? Работать не собираетесь? Обычно именитые сценаристы держат под рукой целую армию помощников, но у Хван Сугён был всего один — Су Чжин. — Чжин, если бы от постоянного ворчания получалась вкусная еда, мы бы с тобой не в сценарий уткнулись, а в меню китайского ресторана! Ну не идёт у меня текст, понимаешь? Да, синопсис я закончила — и что толку, если перед глазами до сих пор нет яркого образа главного героя? С таким подходом сюжет будет как паровая булочка без начинки — сухо и безвкусно! — Но всё же! Уже сколько недель прошло? Продюсер Ким мне уже телефон обрывает! Вы его постоянно игнорируете. Может, просто утвердим Пак Си У на главную роль? Он неплохо играет, симпатичный, женщины от него без ума — вон, сколько у него фанаток! — Симпатичный, говоришь? Да он фанатские письма тайком выбрасывал, ты что, уже забыла? И вообще, ему уже почти тридцать! Как ты себе представляешь его в школьной форме? У нас тут, между прочим, дорама о старшеклассниках! Старшеклассниках! Хван Сугён раздражённо отбросила со лба длинные волосы. Едва она отправила телеканалу синопсис, оттуда тут же посыпались нелепые предложения о выборе актёра на главную роль: то вокалист из популярного бойз-бенда, то айдол. Но она и в мыслях не допускала возможности взять на роль не умеющую играть звёздочку. — Репортёры уже с ума сходят! Незнамо как узнали, что вы начали новый проект — и понеслось: главная новость дня, обсуждение в фан-сообществах, комментарии. В SBC телефоны разрываются от звонков: все хотят знать, когда премьера! — Ах, этот Ким! Я же просила его держать язык за зубами! А он — стоит только журналистов увидеть — и давай щебетать, как воробей возле мельницы! Неудивительно, что новость разошлась! С момента своего дебюта Хван Сугён безостановочно била рейтинги. Поэтому теперь все закономерно интересовались: кто станет новым главным героем Хван Сугён? — публику волновало буквально всё. Такой уровень внимания — прямая плата за славу. — А вы зачем переодеваетесь? — спросила помощница, видя, как, скинув пижаму, Сугён надела мешковатое худи. — Знаешь пословицу: хочешь поймать тигра — иди в его логово! Вот я и иду! Надо самой отправиться туда и выцарапать вдохновение! А то так и зависну между «почти начато» и «совсем ничего»! — Так это ж про то, что даже в тигрином логове, если голову не терять — выживешь! Подождите, ста... точнее, сестрица, подожди хоть немного! Но Хван Сугён уже схватила кошелёк и выскочила из квартиры, не обращая никакого внимания на оклики своей помощницы. Та пыталась остановить её, но было уже поздно. Что поделаешь — странная она. Да, в своей профессии Сугён, бесспорно, лучшая. А вот в жизни… та ещё растяпа. Хотя бы сейчас — переодеться она переоделась, а вот кроссовки надела разного цвета. *** Как старый дневник, давно забытый и внезапно раскрытый, школьный двор всегда пробуждает в душе искреннюю ностальгию о детстве. Чем быстрее крутишь педали велосипеда, тем острее ощущается весенний ветер на щеках. Непривычная ещё недавно школьная форма теперь кажется такой же естественной, как повседневная одежда. Даже табличка с названием школы у ворот вызывает чувство родства. Идя под пышно цветущими сакурами — как будто кто-то разбрызгал розовую акварель по зелёной траве — юноша ощущал на себе любопытные взгляды. — Чан Ёнгук, ты чего тут валяешься? Обедать не собираешься? На траве, среди лепестков, вытянулся молодой человек — не мальчик, но ещё не совсем взрослый. Широкие плечи, стройная фигура, высокая переносица, а в чистых глазах будто виднелось что-то от невинного ягненка. Он словно остался прежним, но стал как-то ярче, светлее. Возможно, поэтому к нему поневоле тянулись взгляды всех, кто проходит мимо. — Пришла, пришла! Наступила пора, когда первокурсницы тонут в болоте! В прошлом году в этом болоте тонули только старшекурсницы! — В каком ещё болоте? — В твоём, конечно же! Это «болото» — метафора его притягательности. Он будто воплощение весеннего межсезонья: в школьной форме — юный, почти неземной, со взглядом глубоким, трогающим до дрожи. Девичьи сердца дрожат в прямом смысле слова. Хотя сам он, похоже, об этом даже не догадывается. — Ладно тебе, «десятимилионный камео», заканчивай выпендриваться и пошли есть! — Я ведь уже говорил, что это странное прозвище. Десятимилионный камео. Оно ему всё ещё не по душе. Последние три года по настоянию Ким Сонхвана, директора агентства, он сосредоточился на учёбе. Тот говорил: «Сыграть ты всегда успеешь, а вот школьные годы не повторяются». И Ёнгук был ему за это искренне благодарен. Но совсем уж из кадра он не исчез. Несколько раз мелькал в фильмах своего деда, режиссёра Пэк Чанхуна, в ролях-камео. И каждый раз эти фильмы били кассовые рекорды, собирая больше десяти миллионов зрителей. Так и приклеилось прозвище — «десятимилионный камео». Даже в Чунмуро теперь шутят, будто его появление в фильме — залог успеха. — Кстати, классный сказал, что после обеда тебя будут ждать на скамейке у баскетбольной площадки. Там будет гость — тебе нужно провести ему экскурсию по школе. Кажется, это выпускник, который давно уже окончил школу. Говорят, сейчас он успешно работает на телевидении. — Почему я? — Наверное, потому что у тебя связи? И вообще, хватит уже тут лежать и гипнотизировать первокурсниц — поднимайся! Староста с напускной строгостью развернулась и ушла, но перед уходом поставила рядом с юношей бутылочку клубничного молока. Подняв ёё, Ёнгук легко улыбнулся и сказал девушке: «Спасибо!». Та в ответ состроила надутую, будто обиженную, мину. Похоже, он сводит с ума не только первокурсниц. На баскетбольной площадке пахло потом. Конечно, пыль от мела и потрёпанные самоучители тоже были частью школьной атмосферы, но вряд ли что-то лучше подчёркивало школьную форму, чем вот такие мгновения — когда воздух напоен ароматом свежей травы, а не тяжёлой усталости. «Главный герой!» Хван Сугён вновь ступила на территорию своей альма-матер. Для писателя важнее всего вдохновение. Чтобы отпустить слова, которые сковывают разум, место для поиска оного должно быть соответствующее. С тех пор как она окончила школу, прошло уже десять лет, но школьный двор всё ещё дышал юностью. Стоило лишь взглянуть на лица подростков, гоняющих мяч по площадке, чтобы вспомнить — и у неё тоже была такая же чистая, невинная пора. И вдруг — бух! Бесхозный баскетбольный мяч рассёк воздух и полетел в сторону скамейки, где сидела Сугён. Произошло всё настолько внезапно, что она не успела ни вскрикнуть, ни отпрянуть — лишь крепко зажмурилась. Но, к её удивлению, удара так и не последовало. Ни боли, ни столкновения — ничего. «Ох...» Осторожно открыв глаза, Сугён посмотрела вперёд. Как мираж в пустыне, перед ней постепенно вырисовывался силуэт — тот, кто поймал летящий мяч одной рукой. Широкие плечи, словно обрамляющие горизонт Тихого океана, крепкая рука, играючи державшая мяч. Не говоря ни слова, он вновь бросил его обратно на площадку. — Вы в порядке? Голос — сладкая вата, щекочущая сердце. Глубокий, как озеро, взгляд. Весеннее солнце будто осветило её душу, и в одно мгновение все слова, до этого спутанные в голове, растаяли, словно снег под апрельским теплом. Он — который, кажется, и не подозревал, что только что стал её музой — продолжал смотреть на неё, словно невинный ягнёнок. Сердце забилось чаще. Язык едва ворочался. И всё, что она смогла выдохнуть, было: — Офигеть… Потому что именно он — тот самый главный герой, которого она так долго искала.