— Перевели? — Чжан Айхуа не переставала торопить сотрудницу банка.
Девушка-клерк сохраняла дежурную улыбку:
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь. Сумма огромная, нужно пройти через все этапы процедуры.
— Сейчас на севере Мьянмы процветает интернет-мошенничество, поэтому... мы должны дождаться одобрения руководства, прежде чем деньги уйдут со счёта.
Чжан Айхуа не отрывала глаз от телефона, в котором, судя по всему, видела нечто ужасающее. Она вскочила и с силой застучала ладонями по бронированному стеклу кассы.
— Я перевожу свои собственные деньги, какие ещё процедуры?!
— Вы можете пошевеливаться? Быстрее!!!!
Сотрудница вздрогнула от её крика, почувствовав обиду. Она ведь действовала из благих побуждений, спасая клиентку от обмана, а та смотрела на неё так, будто готова была убить.
Наконец в дверях банка показались двое полицейских в форме. Войдя, они направились прямиком к Чжан Айхуа. Та, заметив их, резко сжалась, а затем извлекла откуда-то обычный кухонный нож. По залу прокатился вздох ужаса — зеваки замерли.
Полицейские тоже оторопели и остановились на месте, пытаясь её успокоить:
— Женщина, успокойтесь...
Чжан Айхуа не собиралась никому вредить. Она приставила лезвие к собственному горлу. Её голос дрожал, она была на грани нервного срыва, напоминая безумную:
— Уходите! У меня нет времени, я должна немедленно перевести деньги...
Сказав это полицейским, она обернулась к клерку и взмолилась:
— Пожалуйста, переведи...
— А? — Девушка за стеклом застыла в нерешительности, переводя взгляд с полицейских на бледную Чжан Айхуа.
Стражи порядка увидели, что лезвие уже слегка оцарапало кожу на шее женщины, и не на шутку встревожились.
— Переводите... — приказали они. Им оставалось только пойти на уступки, чтобы предотвратить самоубийство.
Получив разрешение, сотрудница нажала клавишу ввода. В ту же секунду на телефон Чжан Айхуа пришло уведомление.
[С вашей карты с окончанием 8886 переведено 20 000 000 юаней на имя Лю Шань. Текущий баланс: -1 юань.]
Да, на счету не хватало ровно одного юаня до круглой суммы, и клерк добавила его из своих средств.
Увидев сообщение, Чжан Айхуа не отложила нож. Другой рукой она лихорадочно записала аудиосообщение:
— Деньги ушли! Умоляю вас... отпустите мою дочь...
Полицейские, видя это, окончательно поняли суть происходящего. Они переглянулись, и в один резкий бросок скрутили правую руку женщины, вырывая опасное оружие. Один из них тут же забрал её телефон, а другой принялся утешать несчастную мать.
Тот полицейский, что взял смартфон, начал просматривать переписку, и вскоре его лицо побледнело, а к горлу подступила тошнота. Ему стало дурно от увиденного — он выбежал из банка, и его вырвало.
В телефоне было установлено приложение для общения с заграницей. Чжан Айхуа вела диалог с похитителями. Те присылали ей видео... кадры были запредельно жестокими и кровавыми. Там показывали пытки молодых парней и девушек. На этом фоне пресловутое «вырезание почек» без анестезии казалось ещё не самым страшным. Видеть, как подонки со смехом издеваются над беззащитными девушками, совершая над ними групповые надругательства, было выше человеческих сил.
Когда полицейский вернулся в банк, Чжан Айхуа уже бессильно лежала на полу. Он понимал её состояние... Зная, что дочери грозит то же самое, любая мать сойдёт с ума от горя.
Дзинь!
В руках полицейского снова пискнул телефон. Чжан Айхуа встрепенулась, подползла к нему и выхватила аппарат.
[Хорошая работа. Не бойся, мы люди слова. Сейчас мы её отпустим. Но на севере Мьянмы сейчас неспокойно.]
[Чтобы твоя дочь добралась до дома в безопасности, нам нужно нанять ей охрану. С тебя ещё сорок миллионов за "услуги безопасности".]
[Срок — три дня. Иначе... сама понимаешь.]
Прочитав это, Чжан Айхуа даже не стала обвинять их во лжи. Она просто закатила глаза и потеряла сознание. У этих людей не было ни капли совести. 20 миллионов были её последними деньгами — она продала дом, машину и все свои магазины, чтобы собрать эту сумму. А теперь они требовали в два раза больше. И при этом ей так и не показали дочь. Вполне возможно, Жосюэ уже не было в живых. Чжан Айхуа осознавала: даже если она найдет эти 40 миллионов, они потребуют восемьдесят, а потом сто.
Присутствующие полицейские в ярости сжимали кулаки. Их душила беспомощность — преступники были вне их досягаемости. Зеваки в зале тоже всё поняли и принялись перешептываться:
— Видимо, детей в Мьянму заманили...
— Бедная женщина... Оттуда не возвращаются.
— Слышали? Двадцать миллионов перевела. Офигеть, не скажешь по ней, что такая богатая.
Полицейским было горько слышать эти разговоры. Они чувствовали свою вину за то, что их просветительская работа против мошенничества не смогла уберечь людей от такой трагедии.
— Ван, вызывай скорую...
— Свяжись с антифрод-центром, пусть отследят путь денег. И немедленно доложи начальнику участка.
Спустя пятнадцать минут приехала скорая. Полицейские, опасаясь, что Чжан Айхуа может наложить на себя руки, поехали вместе с ней в больницу. Тем временем её телефон продолжал разрываться от уведомлений. На этот раз писали не похитители, а участники чата «Спасти детей», где состояло семнадцать человек.
Полицейский открыл чат. Какая-то семейная пара взахлеб делилась радостью — их ребенок вернулся домой. Остальные родители поздравляли их и умоляли рассказать, как им это удалось, есть ли какой-то канал для спасения. Но опытный глаз стража порядка заметил неладное. Сообщения этой пары казались странными, будто написанными в состоянии помешательства. Они твердили одно и то же: «Наш ребенок дома», и не отвечали ни на один конкретный вопрос. Было очевидно — их ребенок не вернулся. Скорее всего, он погиб. Эти несчастные получили такое же страшное видео, как и Чжан Айхуа, но на кадрах были их дети. И они просто лишились рассудка.
Обновлено: 23.01.2026