Глава 93 — Глава 93. Я могу подсказать

Глава 93. Я могу подсказать Он беспокоился не столько о том, как выдержит сам, сколько о Мане, которая осталась одна. Как ни странно, он всегда волновался о ней больше, чем о младшей Хане. «Хотя она бы только фыркнула и сказала, чтобы я беспокоился о себе». Вспомнив сестёр, Хац тихо вздохнул. Мана была права. Чья жизнь сейчас висит на волоске, о ком ему на самом деле стоит переживать? Он собрал волю в кулак, готовясь противостоять надвигающейся «смерти». Император Танатоса… Его свирепый и жестокий нрав совершенно не соответствовал красивой внешности. Он не знал материнской любви, а отец-перфекционист ни разу не обнял его. Как мог ребёнок, у которого было всё, кроме тепла и терпимости, не вырасти испорченным? Он был из тех, кто в порыве ярости мог швырнуть на землю и растоптать даже то, что уже держал в руках. «Но больше, чем Императора, нужно опасаться женщины, стоящей за ним. Наташи Роанти». Та, у кого лицо цветка, а душа змеи. Женщина, которая пойдёт на всё ради выживания — своего и своих детей. Само по себе стремление выжить не было пороком, проблема заключалась в её методах: всегда нечестных, всегда коварных. ТОП… ТОП… ТОП! Послышались тяжелые шаги на лестнице. Определённо, солдаты. Не дожидаясь, пока они ворвутся, Хац встал. Он не собирался позволять тащить себя силой. Как только дверь распахнулась, он заговорил первым: — Я спущусь сам. Если вы будете обращаться со мной грубо, я расскажу о позоре, который ждёт вас в будущем. А если будете вежливы — подскажу, кого вам следует особенно остерегаться. Услышав это, солдаты, готовые действовать жёстко, мгновенно сникли и замерли. Хац неторопливо и спокойно прошёл между ними и начал спускаться. Никто не посмел схватить его, как преступника. Хац ещё раз с удовлетворением подумал, что ему повезло обладать даром пророчества. *** Наташа, увидев растрёпанного мужчину, вошедшего в сопровождении солдат, слегка нахмурилась и отступила назад. Хотя в его волосах не было седины, из-за всклокоченной бороды и длинной чёлки, закрывающей глаза, он выглядел как старик, которому далеко за шестьдесят. Гиллоти говорил, что они с Хацем почти ровесники. Королевство Кетон пало всего около десяти лет назад, и тогда Хац был в возрасте выпускника академии. Значит, сейчас ему должно быть тридцать два или тридцать три года, но на вид — все сорок пять, а то и больше. «Может, это из-за лохмотьев? Вылитый бродяга». Он выглядел ужасно, словно прошёл через множество лишений. Наташа незаметно цокнула языком и спряталась за спиной Гиллоти, который, по крайней мере, внешне оставался великолепен. Император, приняв это движение за страх, удовлетворённо улыбнулся и властно прижал Наташу к себе. Хац, чьи глаза были скрыты волосами, беззвучно усмехнулся при виде этого позёрства. — Итак, ты и есть пророк Хац? — спросил Гиллоти. — Скромный пророк приветствует Императора Танатоса. От его довольно дерзкого тона у Гиллоти дёрнулся глаз. Хоть королевство провидца и пало, сам он всё же был законным принцем по крови. Вспомнив об этом и с трудом подавив гнев, Гиллоти резко бросил: — Говорят, у тебя поразительный дар. Значит, ты уже знаешь, по какой причине я приказал схватить тебя, не так ли? «Схватить…» Гиллоти, совершенно не подозревая, что Хац сдался добровольно, говорил высокомерно, словно собирался наказать пленника, если тот не ответит должным образом. Хац некоторое время молча смотрел на пару перед собой. Тень Императора на высоком троне и женщины, стоящей рядом… Их тени были короткими. Перед глазами пророка промелькнуло смутное видение. Хац медленно прикрыл веки, воспроизводя увиденное, а когда снова посмотрел на Гиллоти, его голос прозвучал твёрдо: — Я тот, кто видит будущее, а не тот, кто копается в прошлом. Если у вас есть вопрос, задайте его чётко. Гиллоти нахмурился, собираясь выкрикнуть грубость, но Наташа мягко помассировала его плечо, успокаивая. — Мы хотим знать, почему здоровье Его Величества постоянно ухудшается, — произнесла она голосом, полным искреннего беспокойства. — Если вы не знаете причину, мы хотим знать, как исправить это в будущем. Хац пристально посмотрел на них обоих. — Вы слышали поговорку: «Если использовать Инын в злых целях, эта сила вернётся проклятием»? Лица Гиллоти и Наташи застыли. — Я говорю о негласном правиле: Дар следует использовать ради общего блага, а не личной выгоды; ради спасения, а не ради войны. Они знали об этом, но делали вид, что не знают. Они думали, что убийство «всего лишь нескольких человек» не повлечёт за собой серьёзных последствий. Но, судя по словам пророка, нынешняя болезнь Гиллоти была прямым следствием злоупотребления силой. — Не лги! — взревел Император. — Эта сила полностью моя! Я использую свою силу ради себя! Как моя собственная сила может причинить мне вред?! — Почему вы не верите? Перед вами стоит потомок королей, которые погибли именно из-за того, что использовали Инын в личных целях. — !.. Поражённый Гиллоти потерял дар речи. Слова Хаца прозвучали как приговор: «Мой нынешний жалкий облик — это твоё будущее». Рука Императора, сжимавшая подлокотник, задрожала. «Нет. Не может быть. Я избран быть Императором. Что плохого в том, что правитель убил десяток человек? Нет, этого не может быть». Казалось, у него вот-вот снова начнётся приступ. Сообразительная Наташа быстро вышла вперёд, спасая положение. Опираясь рукой на поясницу, словно ей было тяжело нести свой живот, она с жалобным видом обратилась к Хацу: — Я поняла причину. Но теперь мы должны узнать, как облегчить эти симптомы, верно? О великий пророк, пожалуйста, спасите моего Императора. Не оставляйте отца этого ребёнка в отчаянии. Она и вправду была роковой женщиной века. Наташа, обнимающая живот и умоляющая с влажными глазами, казалась воплощением слабой, любящей женщины, умирающей от страха за мужа. Её лицо, тронутое румянцем, выражало глубокую печаль. Хац подумал: как хорошо, что волосы закрывают его глаза. Иначе он мог бы невольно скривиться от отвращения к этому спектаклю. — Пожалуйста, умоляю вас. Его Величество не должен умереть так рано. Ни за что… Ради несчастных подданных Танатоса и ради будущего этого ребёнка. Обязательно! Слова о том, что «ради несчастных подданных» ему лучше бы поскорее сдохнуть, застряли у Хаца в горле. Ему пришлось прикусить язык, чтобы сдержать сардоническую усмешку. Вся страна знала, что натворил этот глупый правитель. Всего за несколько месяцев после исчезновения бывшей Императрицы жизнь народа превратилась в ад. Неужели эти двое действительно не понимают, что тоска по Розелин и безысходность копятся, как гора вздохов, по всей стране? «В далёкой восточной стране это называют кармой». И эта карма, несомненно, приведет их к саморазрушению. — …Способ есть, — Хац закрыл глаза и глубоко вздохнул. В темноте сознания вновь промелькнули образы Гиллоти и Наташи. Словно осколки разбитого витража, образы были разбросаны, но постепенно соединялись. Вероятно, по мере того как «бывшая Императрица» начинала действовать, картина будущего становилась чётче. — Он не идеален, но даёт хоть какую-то надежду. — Что это? — поспешно спросил Гиллоти. В отличие от взволнованного Императора, голос Хаца зазвучал ещё медленнее и спокойнее: — Говорят, когда священные реликвии собираются вместе, они вызывают особый резонанс. Это называют Ответом Бога. Если собрать их все и загадать желание, принеся особую жертву, оно исполнится. Священные реликвии! Артефакты, пропитанные осколками божественной силы, как и потомки, наделённые Иныном. Изначально существовало шесть первозданных реликвий, но одна была уничтожена Богом, так что осталось пять. И одной из них была Цепь Защиты, которую забрала с собой Розелин вю Сансет. — Чёртова баба! — выплюнул Гиллоти. Её местонахождение было неизвестно. Император яростно заскрежетал зубами. От этой женщины не было никакой пользы, ни на гран! Лицо Наташи, понявшей причину его гнева, тоже окаменело. «Надо было сначала отобрать эту реликвию!» Но теперь поздно сожалеть. У Гиллоти разболелась голова от бессилия. Если бы Розелин сейчас была здесь, он бы задушил её собственными руками. Ах, что же делать? Теперь, когда даже Цепь Защиты — ту, что было легче всего заполучить, — они упустили, собрать остальные будет почти невозможно. «А если симптомы усилятся?..» Гиллоти бросил быстрый взгляд на пророка. Нищий бродяга, лишенный власти, функционирующий лишь как сосуд для Инына. Мысль о том, что таким станет его собственное будущее, вызывала тошноту. Словно не замечая паники Императора, Хац спокойно произнес: — Если вам интересно, где находятся реликвии… Я могу подсказать.