Глава 71. Скверная женщина
Розелин поймала себя на мысли, что Тамон в этом плане просто великолепен. Ей казалось, что перед ней самый настоящий зверь. Ей не хотелось смотреть, но, движимая странным, порочным любопытством, она невольно возвращалась взглядом туда.
— Если собираешься и дальше так подглядывать, то хоть потрогай.
В его голосе явно сквозила насмешка. Тамон попытался направить её руку, которую всё ещё удерживал в своей, туда, куда она смотрела. Розелин вздрогнула и попробовала вырваться, но его хватка была железной — рука не поддалась ни на миллиметр. Казалось, её ладонь вот-вот прижмут к плоти, заявившей о себе столь бесстыдным образом.
— Н-не надо!
— Сначала трогаешь меня как хочешь, а теперь пытаешься убрать руку?
От чувства опасности сердце бешено заколотилось. С пылающим лицом Розелин отчаянно уставилась на него.
— Я ничего не делала!
— Продолжать так уклоняться от ответственности… Не слишком ли это подло?
Хотя он говорил о подлости и нарочито тянул слова, уголки его губ ползли вверх в ухмылке. Какая тут вообще ответственность? Чистой воды произвол. Тамон возбудился от одного лишь прикосновения к плечу, а теперь пытался переложить вину на неё, что казалось полным абсурдом.
— Это у тебя он самовольно встал!..
Розелин поспешно захлопнула рот, осознав, что именно ляпнула.
— Встал? Что? Что именно? — тут же переспросил он, явно наслаждаясь моментом.
«О нет».
Если она продолжит эту перепалку, то точно попадётся на удочку Тамона. Лихорадочно ища выход, она посмотрела на свою руку, всё ещё зажатую в его ладони, и, недолго думая, изо всех сил укусила его за тыльную сторону кисти.
— !..
Тамон вздрогнул, но хватку ослабил. Этого было достаточно. Розелин поспешно вырвала руку, вскочила на ноги и отбежала от него на безопасное расстояние. Тамон стоял, ошеломлённо глядя на свою покинутую ладонь.
Розелин отступила ещё на пару шагов и гордо вздёрнула подбородок.
— В Танатос я поеду сама.
Она с торжеством смотрела на покрасневший след от зубов на его руке. А это выражение лица, говорящее, что он пропустил удар? Розелин почувствовала изрядное удовлетворение и одарила Тамона едва заметной победной улыбкой.
Тамон перевёл взгляд с укушенной руки на отдалившуюся Розелин, а затем резко отвернулся. Он посмотрел на небо, потёр лоб и издал тихий звук — то ли вздох, то ли сдавленный смешок.
«Похоже, он тоже растерялся».
Глядя на него, Розелин воспряла духом. Непонятно почему, но её охватило лёгкое чувство превосходства. Спустя мгновение Тамон, потирая уголки рта, снова повернулся к ней. К счастью, следы его внезапного возбуждения исчезли, и он выглядел спокойнее.
— Значит… кхм, ты настаиваешь на том, чтобы поехать самой? — медленно переспросил он, словно пытаясь восстановить дыхание.
Розелин кивнула как ни в чём не бывало:
— Я поеду. И необходимые для этого расходы я покрою сама.
— Покроешь расходы? Как?
— У меня есть несколько тайных счетов. Некоторые открыл дедушка, некоторые — я сама.
Дедушка, словно в шутку, передавал ей довольно крупные суммы в качестве награды за учёбу или призов в семейных шахматных партиях. Тогда она думала: пригодятся ли ей когда-нибудь эти деньги? Но теперь, когда они действительно понадобились для столь важного дела, её сердце наполнилось теплом. Проницательность дедушки всегда удивляла и спасала её.
— Понятно. Значит, у тебя были подставные счета.
Но когда она сказала, что вернёт деньги, потому что не может полностью полагаться на него, Тамон почему-то склонил голову набок с очень недовольным видом.
— Но так ли необходимо их использовать?
— Почему «необходимо»? Я просто плачу за себя… И я также хотела бы возместить сумму, которую задолжала тебе за всё это время.
Услышав её слова, Тамон скривил губы в усмешке. Тихо вздохнув, он решительно произнёс:
— Не приму.
— Что?
— Я уже говорил тогда: я просто подобрал то, что ты выбросила. Это естественно, что я одеваю, кормлю и даю кров тому, кого приютил. Почему я должен брать за это деньги?
Он мгновенно сократил разделявшее их расстояние. Розелин ахнула и попыталась отступить, но он перехватил её запястье и притянул вплотную к себе. Их лица оказались так близко, что дыхание смешалось.
— Я тоже говорила тогда, что никогда не соглашалась отдать себя тебе, — понизив голос, предупредила она.
— Если хотела заявить права собственности, не стоило выбрасывать себя изначально.
Его губы блуждали возле мочки её уха, обдавая жаром. Голос, звучавший почти как рычание, был свирепым. Однако, в противовес этим резким словам и напору, его пальцы на её запястье и губы, готовые вот-вот коснуться кожи, были на удивление нежны.
Розелин нахмурилась и вжала голову в плечи. Тамон усмехнулся и прошептал ей на ухо:
— Я же говорил, я не буду принуждать.
— …
— Но впредь не смей говорить, что вернёшь то, что я тебе дал.
Словно хищник, спрятавший клыки, он скрыл свою агрессию и нежно поцеловал её в щёку.
— Никогда.
Череда лёгких поцелуев покрыла правую щёку, перешла на левую, затем коснулась переносицы и кончика носа. Был ли кто-нибудь, кто целовал её так сладко? Приходилось признать: Розелин до дрожи нравились тепло и покой, которые дарили ей широкие объятия этого мужчины. Даже мать, отец, дедушка и брат, которые так сильно любили её, никогда не целовали её с такой трепетной нежностью.
Эти ласковые прикосновения, это обволакивающее тепло, словно эликсир, медленно, но верно опьяняли её. И именно в этом кроилась опасность. Розелин, затаив дыхание, с трудом подавляла нарастающее волнение. Нельзя влюбляться. Нельзя попадать в плен. Нельзя расслабляться.
Она повторяла слово «нельзя» бесчисленное количество раз. Только так она могла сохранять остатки самоконтроля. В её дрожащем взгляде отразилось его плечо со следами ядовитых клыков. Это был мужчина, который вытерпел боль разрываемой плоти ради контракта с ней. Разве он не смотрит на неё сейчас глазами, готовыми отдать всё, что она только попросит?
Розелин действительно не могла понять Тамона. Зачем? Почему ты так сильно желаешь меня? Меня, которая ничего тебе не дала и ничем с тобой не поделилась. Почему…
Она должна была оттолкнуть его. Даже если они делят тела, нельзя позволить ему завладеть её сердцем. Губы Тамона скользнули по подбородку и замерли в миллиметре от её губ. На этой опасной грани их дыхание стало общим. В тот момент, когда их губы приоткрылись, и его горячий язык готов был проникнуть внутрь, она нашла в себе силы заговорить.
— Ты не должен любить меня.
Розелин заставила свой одеревеневший язык пошевелиться. К счастью, голос прозвучал даже жёстче, чем она ожидала. Все движения прекратились. Замер и он, даривший тепло, и Розелин, дрожащая от этого жара.
— Не забывай обещание.
Прямо перед её глазами кроваво-алый взгляд Тамона яростно дрогнул. Но это длилось лишь мгновение. Он, как ни в чём не бывало, прищурился в улыбке, и его губы шевельнулись:
— Не буду.
В тот же миг их рты слились в тягучем поцелуе. Тамон настойчиво кусал и сминал её губы. Он с неумолимой жадностью поглощал её алый язык, который со стоном пытался ускользнуть от этого пугающего преследования.
Чёрт побери.
Кажется, сквозь его тяжёлое дыхание она услышала именно это ругательство. Но поцелуй, обрушившийся на неё, был слишком силён, чтобы обращать внимание на слова. Её рот был широко раскрыт, она не успевала сглатывать, и влага текла по подбородку. Она всхлипывала и стонала, пытаясь оттолкнуть его, но на самом деле не хотела упускать этот жар, это порочное чувство, от которого немел рассудок.
Два тела, поспешно слившиеся воедино, желали друг друга сильнее, чем когда-либо. Они кусались и царапались, но сила рук, сжимавших объятия, не ослабевала. В какой-то момент одежда полетела прочь, и они прижались друг к другу обнажённой кожей. Влажные, вязкие звуки и жар наполнили комнату. Торопливое дыхание незаметно превратилось в стон, похожий на крик.
— Знаешь что? — пробормотал Тамон, впиваясь зубами в её плечо. — Иногда ты ведёшь себя так коварно, что мне кажется, ты просто скверная женщина.
Хриплый, низкий голос врезался в сознание Розелин. Этот голос был настолько полон желания, что по коже побежали мурашки.
— Ты даже не представляешь, как это выворачивает меня наизнанку.
БАХ!
От его резкого толчка бёдрами тело Розелин сотряслось. Это был натиск, который невозможно было выдержать, не вонзив ногти в его твёрдую спину.
— …Ты ведь делаешь это, всё понимая, да?
Он жестоко усмехнулся. Розелин стиснула зубы и крепче обняла его за шею. Ей пока нечего было ответить. И неизвестно, найдутся ли слова позже. Но сейчас, по крайней мере в этот миг, она просто хотела молча впитывать его тепло.
Она знала, что, как он и сказал, ведёт себя коварно. Но разве не он сам позволил ей это? «Используй меня сколько угодно». Так разве это не нормально? Если она вот так, притворившись незнающей, проявит немного жадности…
Обновлено: 14.02.2026