Глава 38 — Глава 38. Тепло ладони

Глава 38. Тепло ладони Немного посмотрев в окно, Розелин встала. Поскольку домашняя одежда была слишком тонкой и лёгкой, она накинула накидку и медленно пошла по коридору к лестнице. Лодыжка всё ещё была перевязана, и Таша заботливо поддерживала её под руку, словно хозяйка получила травму только вчера. — Всё в порядке, я могу идти сама, хоть и немного хромаю. — Но на лестнице может быть опасно. Я волнуюсь, просто глядя на вас. Розелин не хотела спорить из-за пустяков, поэтому позволила Таше делать по-своему. Вдруг она обернулась и заметила, что трое охранников, дежуривших у её комнаты, следуют за ними. «Трое охранников внутри особняка…» Розелин была ошеломлена, но ей было жаль отказываться от прогулки, раз уж она решилась, поэтому она продолжила спуск. Однако странное ощущение не покидало её: казалось, шагов за спиной стало больше. Она снова обернулась. Охранники из коридора тоже присоединились к процессии, и теперь её сопровождали целых семеро бойцов. Плюс близнецы и госпожа Асрэль… Казалось, свита, следовавшая за ней сейчас, была больше, чем во времена, когда она была Императрицей. Розелин окинула взглядом десять человек, идущих по пятам, вздохнула и развернулась. — Лучше я останусь в комнате. — Что? Почему? На улице так хорошо, ветер тёплый… — Да. Мы даже приготовили повозку на всякий случай! Повозку… Похоже, они имели в виду паланкин или рикшу, в которой иногда ездят ленивые аристократы. …Всё-таки лучше не выходить. Судя по реакции близнецов, внизу могут ждать и другие люди. Кто станет приставлять такую охрану к обычной постельной рабыне? К тому же, если рабыня поедет в повозке просто ради прогулки… Пусть это и происходит на территории особняка, слухи среди прислуги поползут мгновенно. Это не только подорвёт репутацию хозяина, но и, несомненно, повысит интерес к ней самой. Розелин это тяготило. Пока она хотела, чтобы о ней знали лишь как о симпатичной иностранной невольнице, живущей тихо и незаметно, которую могут выгнать в любой момент. Пусть видят в ней женщину, отдаленно похожую на покойную Императрицу Танатоса, и не более того. Розелин со вздохом покачала головой и начала подниматься обратно по лестнице. Именно тогда это и случилось. — Почему ты остановилась на полпути? Знакомый низкий голос заставил её замереть. Атмосфера мгновенно изменилась. Солдаты, следовавшие за ней, разом преклонили колени и чётко отдали честь. Асрэль и близнецы также поспешно отступили на пару шагов и поклонились. — Ты ведь собиралась на прогулку? Приближались тяжёлые шаги. Она знала, кто это, даже не оборачиваясь. Розелин медленно повернула голову. Казалось, она очень давно не видела его при ярком дневном свете. Может быть, поэтому при виде его фигуры, очерченной солнцем, у неё пересохло во рту… Или же дело было в том, что она снова почувствовала напряжение спустя долгое время. — […Слишком много людей следует за мной.] Она намеренно перешла на язык Хируши, помня об охранниках за спиной. Услышав чужую речь, Тамон с интересом улыбнулся. — [Всего десять человек, что такого?] — [Даже в Танатосе я не ходила с такой свитой.] — [Ложь. Там за тобой следовало больше пяти служанок.] — [Охранников было всего трое. И, что более важно, тогда я была Императрицей, а сейчас — нет.] При последних словах глаза Тамона красиво изогнулись. Среди лучиков морщинок его красные зрачки блестели гладко, как спелые фрукты. Он протянул руку и коснулся кончиков волос Розелин, сверкающих на солнце. Его довольный голос прозвучал расслабленно: — [Верно, сейчас ты не Императрица Танатоса, а Аранросия из Амора. Моя прекрасная постельная рабыня.] Услышав слова, сказанные напоказ, Розелин прищурилась. Ей не нравилось, что он намеренно давит на это, зная, как ей неприятно. — [Пожалуй, мне стоит снова искать возможность умереть. Лучше смерть, чем жизнь твоей подстилки.] — [Ты и впрямь умна. Поняла, что разговоры о смерти для меня — лучшая угроза? Тогда скромный Тамон должен склонить голову перед благородной рабыней.] Он невозмутимо склонил голову, а затем быстро поцеловал Розелин, державшую подбородок высоко поднятым. От неожиданности она тут же оттолкнула его. Она была поражена: как он мог поцеловать её средь бела дня, да ещё и на глазах у стольких свидетелей! — [Что это за непристойное поведение? При всех!..] — [Значит ли это, что там, где нас никто не видит, можно делать больше? Мне это нравится, но…] …Ах, может быть, этот человек действительно сумасшедший? Похоже, наследственная болезнь вызывает эротоманию. Розелин с ошарашенным видом посмотрела на него и незаметно отступила на шаг. От безумца лучше держаться подальше. Она прищурилась и отступила ещё на шаг. Тамон, пристально наблюдавший за ней, метнулся вперёд и перехватил её запястье прежде, чем она успела развернуться для побега. — [Я перестану шутить, так что не убегай. Я уже говорил тебе.] В ответ на подозрительный взгляд Розелин Тамон приложил руку к груди и произнёс серьёзным тоном: — [Это ранит моё сердце.] Он сделал такое искреннее лицо, что она едва не поверила. Но Розелин, которая за свою жизнь насмотрелась на красивые маски до тошноты, было не так-то просто сбить с толку. Всё ещё с сомнением глядя на него, она вдруг почувствовала на себе пристальные взгляды авторов «страстной мелодрамы», которые наблюдали за сценой с сияющими глазами. Испугавшись, что этот момент войдет в их роман, Розелин со вздохом неохотно ответила: — [Ладно, но я бы хотела, чтобы ты отпустил моё запястье…] Тамон посмотрел на свою ладонь, сжимавшую её руку, и на тонкое запястье пленницы. Когда она слегка встряхнула им, прося свободы, он широко улыбнулся. Улыбка эта была немного зловещей, и, как и ожидалось… — [Если тебе не нравится запястье, я возьму тебя за руку.] Большая и грубая ладонь обхватила маленькую белоснежную кисть Розелин. Как этот человек мог быть таким настойчивым? Розелин искренне поразилась. Тот самый Тамон Красис, который раньше вызывал лишь напряжение, оказался настолько развязным и безумным… — [Держаться за руки — это по-детски. Ты не боишься потерять авторитет?] — [У меня изначально нет никакого авторитета.] — [Тогда хотя бы побеспокойся о своей репутации.] — [Зачем? Для них видеть своего господина, помешанного на иностранной рабыне, — тоже своего рода развлечение. Великодушный хозяин не лишает слуг удовольствия.] Бросив это равнодушное замечание, Тамон повёл ошеломлённую Розелин вниз по лестнице. Неизвестно, когда он успел подать знак, но семеро охранников остались позади, а госпожа Асрэль уже уводила близнецов. В холле действительно стояла роскошная повозка, о которой говорила Таша. Розелин отвела взгляд, игнорируя транспорт, и пошла туда, куда вёл её Тамон. Словно чувствуя, что она хромает, он шёл очень медленно. Со стороны это выглядело как променад аристократа, неторопливо наслаждающегося прогулкой. Розелин мельком взглянула на их сцепленные руки. Его ладонь, грубая, как кора дерева, была невероятно горячей. От смущающего и жгучего ощущения она невольно нахмурилась. «…Действительно сумасшедший». Чтобы не думать об этом, она намеренно смотрела по сторонам. Дорога, по которой она вышла впервые, была очень мирной. Тёплый, даже немного обжигающий солнечный свет слепил глаза. Хотя они шли всего около пяти минут, ей стало жарко. Тело, привыкшее к холоду, похоже, плохо переносило зной. — Фух… — сорвался с губ горячий вздох. Услышав этот звук, Тамон посмотрел на неё и удивлённо спросил: — Жарко? — …Немного. — Настоящая жара ещё даже не началась, вот в чём проблема. Нужно будет дать тебе что-нибудь укрепляющее до наступления лета. Он произнес это буднично, а затем, подойдя к спуску с песчаного холма, вдруг подхватил её под колени. — Здесь немного круто. Можно я тебя понесу? Он уже поднял её на руки, а спрашивал так, словно только собирался это сделать. — Зачем спрашивать, если ты не собираешься слушать ответ? — Чтобы тебе было приятно? — Странно. Несмотря на твой вопрос, мне не очень приятно. — Правда? А мне кажется, ты выглядишь вполне довольной. — Не ври. — Почему ты думаешь, что я вру? Только я сейчас вижу твоё лицо. От его слов Розелин нахмурилась ещё сильнее и резко отвернулась. Сердце забилось быстрее, словно её поймали на чём-то постыдном. «Этот человек — ядовитая трава. Ядовитая трава… Он может меня погубить». Пока она мысленно повторяла это бесполезное заклинание, Тамон широкими шагами нёс её по пляжу. Заметив деревянный настил, уходящий в воду, он поднялся на него и дошёл до самого края. — Ты впервые видишь море так близко, — утвердительно произнес Тамон, опуская её на доски. Он был прав. Она и издалека-то видела море впервые, что уж говорить о такой близости… — Как тебе? Разве оно не бескрайнее? — … Стоя на настиле, глубоко врезающемся в волны, она чувствовала себя так, словно находится посреди океана. Открытый горизонт вызывал восторг даже издали, но вблизи впечатление было совершенно иным. — …Кажется, я могу простоять здесь весь день. — Море постоянно движется, так что скучать не придётся. Розелин медленно кивнула. — Да, действительно… Правда, прекрасно. Почему же ей так грустно? Может быть, потому что все, с кем она хотела бы разделить этот вид, ушли? Ради чего она стала Императрицей и до смерти заботилась об императорской семье? Она даже не смогла ничего сделать для себя и тех, кого любила, и в итоге была предана. Нет. Это даже нельзя назвать предательством. Гиллоти открыто её ненавидел. Это её вина, что она так беспечно к этому отнеслась. Розелин, молча смотревшая на волны, повернулась к Тамону. — Ты говорил, что хочешь связать себя со мной Узами запечатления?