Глава 36 — Глава 36. Ты не можешь бросить меня и уйти

Глава 36. Ты не можешь бросить меня и уйти — Передо мной можешь, но в других местах — нет. — …Что? Губы Тамона нежно коснулись её щеки. Его большая и твёрдая рука обхватила затылок Розелин. В отличие от голоса, который только что дразнил её, его тон был серьёзным и спокойным. — Я не хочу снова видеть, как ты ломаешься. — … Пухлые и чувственные губы мужчины скользнули по её скуле и двинулись ниже. — Поэтому держись стойко. Не сдерживай гнев, злись. Можешь раздражаться и ругаться. Тебе можно. Эти медленные, прерывистые прикосновения были очень непривычны. Возможно, из-за новизны ощущений тело напряглось ещё сильнее. Она забыла, как дышать, и её грудь стала вздыматься всё чаще. Он ничего не делал, кроме как целовал и шептал, но Розелин чувствовала себя так, словно получила удар по голове. Этот мужчина — ядовитая трава. Он соблазнял сладким ароматом и свежим видом. Но что будет, если его проглотить? Розелин тупо уставилась в глаза Тамона. Его красные, как пламя, зрачки пылали. Горячо и страстно, словно они готовы были сжечь её дотла. Когда она, медленно и прерывисто дыша, посмотрела на него, Тамон шевельнулся. Он приблизился мягко и неотвратимо, как змей, и накрыл её губы своими. Дыхание смешалось, уста разомкнулись. Его язык медленно, словно расширяя территорию, проникал внутрь. Словно говоря, что он не представляет угрозы, он мягкими движениями ласкал её, а затем так же легко отстранился. — Это не твоя вина. — …Что именно? — Ничего. — Глухой, осевший голос проник ей в уши. — Ни в чём нет твоей вины. — …Прекрати. Тамон сказал ей не быть слабой. Но знает ли он, что сам делает её слабой? С ним действительно было нелегко иметь дело. Привередливый и надоедливый. Розелин закрыла глаза. Как он и просил, она больше не хотела проявлять слабость. Поэтому она зажмурилась и терпела, хотя лицо её исказилось. — Это моя воля — высвободить силу, чтобы спасти тебя. Это был мой выбор. Так что боль, которую я сейчас испытываю, — это всего лишь ответственность за мои решения. — …Да, как ты и сказал, кто-то пытался меня спасти. Я не просила об этом. Тамон улыбнулся. Его низкий голос с лёгким эхом разлетелся по комнате. — Верно, но почему у тебя такое виноватое лицо? — Ничего подобного. — Нет. Посмотри на меня. Он поднял её подбородок. Когда она упрямо зажмурилась, его губы снова коснулись её рта. Почувствовав покалывание, она нахмурилась и раздражённо открыла глаза. Он легонько прикусил её плотно сжатые губы и улыбнулся. — Видишь, ты чувствуешь некоторую ответственность. Ты винишь себя за то, что моя сила выходит из-под контроля. Как педантично. — Я сказала: нет. — Ну ладно. Мне нравится, если ты ощущаешь хоть какое-то бремя и ответственность передо мной. В качестве платы за это бремя ты будешь мне помогать. Какой хитрый мужчина. Розелин попыталась посмотреть на него сердито. Но он, не обращая внимания на её раздражённый взгляд, лишь погладил её губы. — Разве я не великодушный хозяин? Я даю выбор даже тому, что принадлежит мне. Говорю тебе: помоги мне. — Кто чей хозяин? Не кичись тем, чего тебе не давали. — Почему? Теперь жалеешь? Ты отказалась от себя. А я тебя спас. Я тот, кто тебя утешает, говорит, что всё в порядке, вот так обнимает и целует. У этого мужчины был слишком хорошо подвешен язык. Розелин была настолько ошарашена, что даже не нашла слов для ответа. Неужели он всегда так много улыбался? Воспользовавшись её замешательством, он снова криво усмехнулся и поцеловал её. — Свяжи себя со мной Узами запечатления, Аранросия. Он самовольно называл её этим именем. — …Зачем мне это? — Свяжи. Если мы свяжемся, моя сила стабилизируется, а ты станешь моим партнёром и сможешь разделить со мной мою мощь. — Мне это не нужно. — Ты вряд ли умрёшь. Если тебе это не нравится, тогда… что тебе дать? Я выполню твоё желание. — Мне ничего не нужно. — Золото и драгоценности? Тебе это уже наверняка наскучило. Тогда… Его губы непрерывно осыпали поцелуями её щёки и подбородок. Как бы она ни хмурилась и ни отталкивала его, всё было бесполезно. — Как насчёт зверя, который будет вечно тебе предан? — Похоже, ты знаешь, что сам похож на зверя. Казалось, её насмешка его не задела. Он был действительно странным мужчиной. Сумасшедший?.. Она намеренно посмотрела на него ещё более холодным взглядом, но это выражение лица, похоже, уже не представляло для него никакой угрозы. — Клянусь, я никогда тебя не предам. — Человеческое сердце коварно. Если понадобится, ты меня предашь. — Это мы увидим. — Ты всегда так уверен в себе. — Ты тоже. — …Я — нет. — Ложь. Ты всегда была на вершине. Это место, где нужно использовать даже ту уверенность, которой нет. Розелин вдруг поняла: победить этого человека в словесной перепалке будет нелегко. Да и зачем ей сейчас побеждать? Она сделала шаг назад и сказала чуть мягче: — Ты и сам должен знать, что твои чувства сейчас — лишь импульс… Взгляд Тамона стал немного жестче. Он прижался своим лбом к её лбу и пробормотал, понизив голос: — Не смей судить о моих чувствах по своим меркам. Ты всех своих подчинённых, которые клялись тебе в верности, оценивала так же? Думала, что они когда-нибудь тебя предадут? Но почему ты отдавала своё сердце людям, способным на предательство, и почему теперь чувствуешь вину за их смерть? Это был резкий ответ. Но её мнение о том, что его чувства были мимолетны, не изменилось. Недоверие также не могло рассеяться так легко. Нет, у неё изначально не было обязанности ему верить. Тамон, долго смотревший на неё и не дождавшийся ответа, вздохнул и поднялся. — Можешь не отвечать прямо сейчас. Скажи, когда передумаешь. Желательно… до того, как моя сила снова выйдет из-под контроля. Он протянул ей руку, не обращая внимания на явные признаки возбуждения. — Пора обедать. Пойдём поедим. Розелин посмотрела на большую ладонь, протянутую ей. Огромная рука, покрытая шрамами, застыла в воздухе, словно собираясь оставаться на месте до тех пор, пока она её не примет. Розелин упрямо проигнорировала этот жест и встала сама. Но когда она попыталась пройти мимо, Тамон перехватил её. Он переплёл пальцы с её холодной белой кистью и сказал мягким, умоляющим тоном: — Ты не можешь вот так бросить меня и уйти. Мне больно. Все его слова казались шуткой. Почему этот человек улыбается каждый раз, когда видит её? Было мучительно не доверять тому, кто смотрел на неё с такой теплотой. Жар, сковывающий её холодные пальцы, был пугающе незнакомым. *** [Быстрее перетаскивайте! Если нас поймают, всё конфискуют!] [Тише! Не знаешь, что сейчас патруль?] [Знаю, поэтому и говорю торопиться. Давай!] Арсен проснулся от шума. Он с трудом открыл глаза — голова раскалывалась от боли. Но даже прозрев, он ничего не увидел. Вокруг стояла кромешная тьма. Арсен приподнял своё тяжёлое тело и ощупал пространство. «Клетка?..» Хотя было плохо видно, он понял, что заперт в чём-то вроде узкой клетки. Чёрная ткань накрывала её, не пропуская свет. [Если всё погрузили, отправляемся.] [Еле оторвались. Нужно уходить прямо сейчас!] Что это за звуки? Он слышал голоса, но слова были непонятны. Это был не общий язык, а наречие жителей Нирукса. «Неужели…» Лицо Арсена побледнело ещё сильнее. В Танатосе всё ещё существовало рабство. Поскольку вплоть до правления покойного Императора множество дел велось руками невольников, нынешний правитель также считал это само собой разумеющимся. Аристократы тоже не возражали, наслаждаясь комфортной жизнью и обращаясь с людьми как со скотом. Проблема заключалась в Императрице. Она утверждала: если не удастся отменить рабство полностью, нужно хотя бы улучшить существующую систему. Поэтому она запретила невольничество, возникшее в результате несправедливых сделок и похищений, и провозгласила, что рабы, не имеющие официальных документов, могут в любое время стать свободными. Она также приняла закон, обязывающий выплачивать компенсации, если невольник умирал от непосильного труда или жестокого обращения. Сторонники Императрицы и приверженцы старых порядков долго боролись из-за этого. В ходе этой борьбы Императрица получила эксклюзивные права на торговлю красными коконами из Амора. Она на выгодных условиях передала часть прав некоторым сторонникам Императора, и её влияние усилилось. Долгое противостояние закончилось победой Императрицы, но это случилось всего два-три года назад. Между принятием закона и его реальным исполнением всегда есть временной разрыв. В районах, контролируемых императорской семьёй напрямую, ситуация, возможно, улучшилась, но в провинциях, куда не дотягивался их взор, всё было иначе. Там по-прежнему процветали грабежи, похищения и незаконная торговля. Более того, если район находился под контролем императорской фракции, преступникам даже не нужно было особо осторожничать. «…Лёбр был территорией Императора?» Если так, то Её Величество Императрица не могла послать его туда. Что-то было не так. Арсен задрожал от охватившей его тревоги и ещё внимательнее прислушался к звукам снаружи. В этот момент пол качнулся, и послышался плеск рассекаемой воды. «Корабль?..» Это определённо было судно. Арсен находился на корабле. «Работорговля!..»