Глава 11 — Глава 11. За эти понты я ставлю тебе высший балл!

Чжоу Синчэнь, услышав слова Му Цинси, лишь молча кивнул, не став задавать лишних вопросов. Троица провела в пути несколько лишних дней. Они намеренно петляли и выбирали обходные тропы, чтобы сбить со следа возможных преследователей и скрыть свою ауру. Эту идею подал Чжоу Синчэнь. Память о подавляющей мощи того врага была слишком свежа, и юноша понимал: любая неосторожность может привести к трагедии, о которой будет поздно сожалеть. Спутники, поразмыслив, согласились. Они и не ожидали, что Чжоу Синчэнь, несмотря на юный возраст, окажется столь проницательным и осторожным. Когда они наконец добрались до Святой Земли Пурпурных Облаков, их провели в главный зал. Там их уже ждал мужчина средних лет, облаченный в пурпурную парчовую мантию. Его лицо, словно высеченное из гранита, излучало суровую решимость, а от всей его фигуры исходила тяжелая, давящая аура власти, присущая тем, кто годами повелевает судьбами других. Рядом с ним стояла женщина. На вид ей было немногим больше тридцати, но в её красивых чертах читалась глубокая тревога. Однако стоило ей увидеть Му Цинси, как всё беспокойство растворилось, а взгляд стал мягким, словно весенняя вода. — Доченька, наконец-то ты вернулась! Мама так скучала, места себе не находила… Посмотри на себя, как же ты похудела! Му Хуатянь, увидев, что дочь вернулась целой и невредимой, тоже с облегчением выдохнул. Он коротко кивнул защитнику, стоявшему за спиной девушки, и тот, почтительно поклонившись, удалился. Взгляд Владыки Святой Земли переместился на Чжоу Синчэня. — Ты, должно быть, сын Старшего Брата Чжоу? — в его голосе звучала смесь уважения и ностальгии. — Просто копия отца в молодости. Одно лицо. Только сейчас до Чжоу Синчэня окончательно дошло: Му Цинси не просто ученица, она — Святая Дева Святой Земли Пурпурных Облаков. Оправившись от легкого потрясения, он учтиво спросил: — Старший, вы знали моего отца? Му Хуатянь не успел ответить — его опередила супруга. — Ты ведь Сяо Чэнь, верно? Можно я буду тебя так называть? — Юэ Синь шагнула вперед и тепло, по-матерински взяла его за руку. Чжоу Синчэнь слегка напрягся, попытавшись высвободиться, но хватка у женщины оказалась неожиданно крепкой — сильнее, чем у него. — Мы не просто знали твоего отца, мы были лучшими друзьями! Иначе разве мы стали бы договариваться о браке наших детей, когда вы еще пешком под стол ходили? — Она ласково улыбнулась, но тут же спохватилась: — Кстати, как там Старший Брат Чжоу? Здоров ли он? Услышав имя отца, Чжоу Синчэнь замер. Повисшая тишина стала тяжелее могильной плиты. Видя его реакцию, сердце Му Хуатяня упало. Улыбка медленно исчезла с лица Юэ Синь. — Что-то случилось? — Отец… он, скорее всего, мертв, — глухо произнес юноша. — Что это значит? Что значит «скорее всего»? Чжоу Синчэнь, стараясь сохранять самообладание, пересказал события тех страшных дней. — Я понял… — голос Му Хуатяня звучал мрачно. — Я выясню всё до мельчайших подробностей. Цинси, Сяо Чэнь только что прибыл и, должно быть, устал. Покажи ему наши владения, пусть освоится. Му Цинси кивнула и увела Чжоу Синчэня из зала. Как только молодежь скрылась за дверями, супруги переглянулись. В их глазах читался страх. — Неужели это дело рук клана Линь из Владения Линьдао? — Не знаю. Когда Старший Брат Чжоу вернулся тогда, весь израненный, он ничего толком не рассказал. — Но ведь брат Чжоу уже был полушаговым Святым Королем! Даже будучи раненым, с его-то опытом и козырями, он оставался грозным противником. И всё же… его одолели так легко? — Му Хуатянь тяжело вздохнул, сжимая кулаки. — Эх, кто бы мог подумать, что всё так обернется. Знай я заранее, ни за что бы не отпустил его тогда. — Ты же знаешь его характер. Брат Чжоу просто не хотел втягивать нас в свои проблемы. Даже если бы ты умолял его остаться, он бы не согласился, — Юэ Синь покачала головой, смахивая слезу. — Если бы не те редкие травы, которые ему понадобились, мы бы, наверное, даже не узнали, что у него есть ребенок. — Кстати, Сяо Чэнь ведь передал тебе письмо? — вспомнил Му Хуатянь. Он поспешно развернул сложенный лист бумаги. *«Хуатянь, Юэ Синь.* *Если вы читаете это письмо, значит, меня, вероятно, уже нет в живых. Враг, с которым я столкнулся, слишком силен. Я могу лишь выиграть немного времени. Даже если бы я вернул свою былую силу пикового состояния, этого было бы недостаточно.* *Поначалу аура того человека показалась мне смутно знакомой, но я не придал этому значения. А когда вспомнил — было уже слишком поздно. Умоляю вас, ни в коем случае не пытайтесь разузнать о моей судьбе или о том, кто меня убил. Запомните это крепко-накрепко! Иначе Святую Землю Пурпурных Облаков ждет тотальное истребление.* *Меня больше нет, и единственное, что не дает мне покоя — это Сяо Чэнь. Не рассказывайте ему о матери. Вражда старшего поколения должна остаться в прошлом, я не хочу, чтобы мой сын жил, снедаемый ненавистью.* *Я всегда лгал Чэнь-эру, говоря, что его мать умерла. Он не знает, кто его враги. Если он спросит вас — подтвердите мою ложь.* *Прошу, позаботьтесь о Сяо Чэне»*. Дочитав письмо, супруги тяжело вздохнули. — Похоже, Старший Брат был готов к такому исходу. Но кто же этот враг, имя которого он боялся даже упомянуть? — Раз брат Чжоу запретил нам расследовать, давай пока послушаемся. Но рано или поздно правда всплывет. Он был так добр к нам, мы не можем позволить его душе страдать от несправедливости. — Пусть Сяо Чэнь живет в нашей Святой Земле, — предложила Юэ Синь, немного подумав. — Будем относиться к нему как к родному сыну. В конце концов, когда Си-эр выйдет за него, мы всё равно станем одной семьей. Му Хуатянь кивнул. Осознание того, что их благодетеля и друга больше нет, камнем давило на грудь. Они чувствовали вину за то, что не могут отомстить или помочь Чжоу Юньмо, поэтому решили вложить все силы в воспитание его сына. --- Тем временем Му Цинси показывала жениху Святую Землю. Чжоу Синчэнь впервые видел столь величественное место. Роскошные павильоны, парящие острова, потоки духовной энергии — всё это поражало воображение. Он невольно задерживал взгляд на красотах, из-за чего некоторые проходящие мимо ученики смотрели на него с нескрываемым презрением, принимая за деревенщину. Однако, видя, что этого парня сопровождает сама Святая Дева, никто не решался высказать свое мнение вслух. — Святая Дева, не представишь нам этого ученика? Путь им преградил молодой человек. Его взгляд, устремленный на Му Цинси, был полон жадности и собственничества. Он происходил из клана, не уступающего по силе Святой Земле, но вступил сюда исключительно ради Му Цинси. Последние два года девушка отсутствовала, и вот, услышав о её возвращении, он поспешно прервал свое затворничество. Увидев рядом с ней незнакомца, Ци Цзян на мгновение позволил убийственному намерению промелькнуть в глазах. Чжоу Синчэнь перевел взгляд с Ци Цзяна на Му Цинси и обратно. Ситуация была ясна как день. — Кто он? — Му Цинси прижалась к руке Чжоу Синчэня, и на её щеках вспыхнул румянец. — Он — мой жених. Чжоу Синчэнь на секунду опешил, но быстро взял себя в руки и холодно посмотрел на соперника. — Ты всё слышал. Впредь держись от моей невесты подальше. — Хе-хе, как забавно, — лицо Ци Цзяна исказилось в надменной ухмылке. — Пацан, ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Это женщина, на которую я положил глаз. Мне плевать, кто ты такой. Проваливай! В глазах Чжоу Синчэня вспыхнул гнев. — Мальчишка, я бросаю тебе вызов! — рявкнул Ци Цзян. — Если я выиграю, ты навсегда исчезнешь из жизни Цинси. Если проиграю я — уйду я. — Цинси не вещь, чтобы ставить её на кон, — ледяным тоном отрезал Чжоу Синчэнь. — Я не приму твои условия. Му Цинси удивленно посмотрела на своего жениха. Она не ожидала от него таких зрелых слов. — Ты смерти ищешь! Терпение Ци Цзяна лопнуло. Он сжал кулак и нанес прямой удар. Мощный порыв ветра, поднятый его силой, заставил одежды Чжоу Синчэня и Му Цинси яростно захлопать. Му Цинси уже собиралась вмешаться, но Чжоу Синчэнь опередил её. Он сделал шаг вперед и выбросил навстречу свой кулак. *БАМ!* Два кулака столкнулись с глухим звуком. Ци Цзян пулей отлетел назад. Его рука изогнулась под неестественным углом, а в глазах застыл ужас и неверие. Чжоу Синчэнь спокойно опустил руку и заложил её за спину, всем своим видом выражая невозмутимость. Он посмотрел на поверженного врага сверху вниз: — Ты мне не соперник. Его спокойный голос ранил самолюбие Ци Цзяна сильнее любого ножа. *Хлоп-хлоп-хлоп.* Вдруг раздались медленные, ритмичные аплодисменты. — За эти понты я ставлю тебе высший балл!