— Об этом я позабочусь сам.
Отец ответил грубым голосом, даже не взглянув на меня. Его рука снова начала двигаться, выводя что-то на бумаге.
«Кто бы сомневался».
Я поклонилась и вышла из кабинета отца. Как только я оказалась снаружи, ожидавший меня Ровер с любопытством спросил:
— Разговор прошёл успешно?
Я мельком прислушалась к тому, что происходило за дверью, и, тщательно подбирая слова, ответила:
— Разумеется. Отец всегда считается с моим положением, за что я ему очень благодарна.
Только что похвалила его, а он тут же портит имидж. Спрашивать о таком прямо перед дверью кабинета… Как неосмотрительно.
«Впрочем, именно поэтому такие, как он, и становятся моими мишенями».
Я обратилась к Роверу ласковым голосом:
— Ровер, ты продолжишь ждать здесь?
— А, да! Но я могу проводить вас до комнаты!
— В этом нет необходимости. Я дойду сама. Доброй службы.
— Слушаюсь, госпожа Беллади, кх!
Я крепко наступила Роверу на ногу, прежде чем направиться к себе.
«Раз он разрешил мне заняться обустройством особняка, это всё равно что полностью доверить мне внутреннее управление».
А значит, от меня теперь зависят и зарплаты, и наём слуг.
«Я воспользуюсь этим правом сполна, чтобы прибрать к рукам всех, включая Ровера».
Странное чувство. Всё шло именно так, как я планировала.
«Раньше мне всегда приходилось уступать Мельдору, подавлять своё присутствие и амбиции…»
Александр, Меч духов, Цеппелин, Стеклянная оранжерея матери. И теперь всё домашнее хозяйство особняка.
Теперь всё это моё. Я это заполучила.
Невольно меня захлестнуло чувство гордости. Лёгкой походкой я шла к своей комнате. Поскольку я пришла без горничной, в коридоре раздавалось лишь эхо моих шагов.
Топ, топ.
Тихий коридор освещали неяркие лампы и лунный свет. Пока я неспешно шла, мой взгляд внезапно упал на пейзаж за окном. С пятого этажа, где находился кабинет отца, открывался прекрасный вид, и обширный сад Герцогского дома Элтон был виден как на ладони. Моё воодушевление слегка поутихло, когда я осознала разницу в высоте по сравнению с тем, что я видела из своей комнаты.
«Приди в себя. Нельзя довольствоваться малым».
Здание, в котором жили прямые потомки Герцогского дома Элтон, — это главный корпус в центре. Каждому члену нашей семьи был выделен целый этаж под личное пространство.
Первый этаж не считался, так как был общим пространством для приёма гостей.
Согласно семейной иерархии, самый верхний, пятый этаж, занимал отец. Четвёртый — мать, третий — Мельдор. А самый низкий, второй этаж, был моим жизненным пространством.
Раньше я старалась не выказывать недовольства этим фактом. Ведь было естественно, что отец-Герцог, мать-маг и Мельдор-наследник находились выше меня. Но теперь всё иначе.
Мне больше не нравилось, что кто-то живёт надо мной. Я всё ещё находилась в самом низу.
«Не забывай. Чтобы выбраться отсюда, я должна желать большего, чем мне дано».
Например, прибрать к рукам не только оранжерею, но и пустующий четвёртый этаж, потерявший хозяйку? Или же сразу занять пятый — это тоже неплохо.
Судя по этим мыслям, мне предстоит ещё долгий путь.
«Но я не беспокоюсь».
Потому что я уверена, что получу удовольствие даже от самого процесса. В арочном окне отразилось моё лицо с уверенной улыбкой.
В кабинете, который покинула Беллади, Теодор никак не мог сосредоточиться на документах. Он отложил перо и тяжело вздохнул.
— Устал.
Откинувшись на спинку кресла, Теодор взглянул на фотографию, стоявшую на столе. Это был семейный снимок, сделанный несколько лет назад по настоянию его жены, Дохемии. Дохемия, сидящая на диване и обнимающая Мельдора. Рядом с ними стояли он сам и Беллади.
Теодор пристально посмотрел на лицо жены, сиявшее прекрасной улыбкой.
— Теперь, когда тебя нет, я не знаю, как вести себя с детьми.
Из его уст вырвался шёпот, похожий на стон. Именно жена была связующим звеном между ним и детьми, но её больше нет. Теодор чувствовал себя совершенно потерянным.
— С Мельдором я хотя бы иногда проводил время…
Словно разговаривая с Дохемией на фото, Теодор перевёл взгляд на маленькую Беллади. Ребёнок, так похожий на него самого, кротко улыбался. В последнее время Беллади не выходила у него из головы. Точнее, с тех самых пор, как закончились похороны жены. С того момента его дочь сильно изменилась.
Глаза, которые всегда сияли при виде него, теперь казались тёмными, словно в них погас свет. Улыбка девочки тоже ощущалась иначе, чем раньше. Странно, но осознав это, он начал вспоминать свои прошлые поступки.
«Не был ли я слишком суров к одной лишь Беллади?»
Теодор был крайне занятым человеком в качестве Герцога Элтона, и у него не было времени интересоваться воспитанием. Мельдор, будучи наследником, всё же привлекал его внимание, но Беллади всегда оставалась вне поля его зрения. В результате, несмотря на то что она была его плотью и кровью, он чувствовал себя с ней неловко и отстранённо.
«Но даже с учётом этого, я относился к ней строже, чем требовалось».
Он намеренно говорил с дочерью холодным и резким тоном, а если случались ссоры, всегда первым делом отчитывал Беллади. Теодору стало искренне любопытно: почему он так поступал?
Потому что она была старшей? Потому что она была похожа на него, и он многого от неё ожидал?
Мысли Теодора цеплялись одна за другую. На самом деле он знал, что у Беллади есть талант к искусству владения мечом. Он всерьёз раздумывал, не обучить ли её, но наткнулся на решительный протест жены.
— Беллади и меч? Если у неё останется шрам… И если из-за этого её не будет любить муж, что тогда? Женщина не должна оставаться без любви мужа.
Беллади была старшей дочерью Дома Элтон, и мало кто мог осмелиться пренебрегать ею. В конце концов, времена, когда муж мог открыто презирать жену и дурно с ней обращаться, остались в прошлом. Однако Дохемия родилась в бедных кварталах Севера и провела детство там, а позже жила в лесу с Духом снега.
Выросшая в мире, полностью отрезанном от информации, его жена совершенно не поспевала за меняющимися временами.
«…Впрочем, как и я».
Ведь тогда он тоже счёл слова Дохемии логичными. Как бы ни менялись времена, он решил, что нет нужды учить опасным вещам ту, кто не является наследником. Поэтому Теодор, зная о таланте Беллади, не стал учить её мечу. Более того, он зашёл ещё дальше и исключил её из уроков для наследников, которые она так любила.
— Мельдор — наследник и он младше, поэтому нельзя упустить время для его обучения. Но Беллади всегда справлялась сама, она очень взрослая девочка и поймёт нас. К тому же это уроки для наследников, так что Беллади они ни к чему.
Так говорила Дохемия, и он снова согласился с женой. Поэтому он проигнорировал Беллади, когда та впервые закричала, что ей это не нравится.
С тех пор Беллади больше не высказывала своего мнения и держала рот на замке. Глядя на такую дочь, Теодор иногда чувствовал тяжесть в груди. И эта непонятная тяжесть ему очень не нравилась.
«Потому что я не хотел чувствовать усталость даже дома».
Возможно, именно поэтому он ещё больше отворачивался от детей и зарывался в дела.
«…Да уж, теперь-то какой смысл об этом думать».
Прошлое уже не изменить. В конце концов, всё это время детей воспитывала жена. Будет нелепо, если он вдруг начнёт вмешиваться в их жизни сейчас. Даже если Беллади ведёт себя немного странно, особых проблем это не доставляло.
«В её возрасте она уже вполне взрослая».
Теодор и сам с возраста Беллади принимал все решения самостоятельно и в процессе учился ответственности. По словам жены, Беллади с детства во всём полагалась на себя. Значит, и в этот раз она вырастет достойным человеком.
«Нынешнее чувство неправильности — это тоже просто часть процесса взросления».
Несмотря на эти мысли, слова, сказанные Беллади перед уходом, продолжали звучать в ушах Теодора:
— Не засиживайтесь в кабинете слишком долго, ложитесь скорее спать.
Дочь, которая, как ему казалось, изменилась, всё же беспокоилась о нём. Это заставило Теодора почувствовать себя странно.
— Может, стоило ответить более ласково…
Пробормотав это под нос, Теодор вскоре отбросил лишние мысли. Он не был тем человеком, у которого было время играть в «заботливую семью» с дочерью. Ведь на его плечах лежала ответственность за все Северные земли Империи. Теодор снова взял перо и сосредоточился на документах.
Как только отец поручил мне управление особняком, я превратила свою библиотеку во временный кабинет. Раньше мама доверяла управление Эмили и Чарльзу, поэтому на четвёртом этаже не было подходящего кабинета.
«Жаль, это была отличная возможность сразу перебраться на четвёртый этаж».
Ну, это не последний шанс. Я просмотрела документы, предоставленные Эмили, изучая, как обстоят дела в поместье. К счастью, это было несложно, и я быстро уловила суть.
Пока я была сосредоточена на работе, в дверь постучали.
— Это Ровер.
— Входи.
Дверь открылась, и вошёл Ровер. В руках он держал стопку документов, которые я запрашивала.
— Вот бумаги, которые я до этого вел по своему усмотрению.
Отложив те листы, что читала раньше, я принялась за принесённые Ровером документы. Отчёты оказались составлены гораздо аккуратнее, чем я ожидала.
«Думала, он будет растяпой, но в нём есть и педантичность».
Пока я молча изучала бумаги, Ровер откашлялся и робко заговорил:
— Кхм, хотя я стал главным дворецким совсем недавно, отец строго учил меня ведению документации.
— Похоже на то. Хорошая работа.
При моей похвале на лице Ровера отразилась гордость. Оторвав от него взгляд и снова перелистывая бумаги, я внезапно замерла. Я вытянула один лист и внимательно в него всмотрелась.
— Отчёт об использовании личных средств?
— А, это! — Ровер просиял. — Я подготовил его специально для вас, госпожа Беллади!
— И что это?
На мой вопрос он ответил с невинным выражением лица:
— Мне показалось, что вы взяли на себя внутреннее управление в слишком юном возрасте. У вас ещё нет чувства бюджета особняка, поэтому я решил вам помочь!
— …Вот как?
— Да! Теперь вы сами распоряжаетесь своими финансами, верно? В будущем, когда будете использовать личные средства, просто заполняйте этот «Отчёт об использовании личных средств» и отдавайте его мне!
При этих словах я изогнула бровь.
Обновлено: 20.02.2026