Она была беспечна.
Сколько ни повторяй — всё равно мало. Она была по-настоящему беспечна.
Давно зная, что в её еду подмешивают яд, Элизия предпочитала не разбираться в этом как следует — просто отмахивалась и шла дальше. Потому что всё это время никто, кроме неё, от яда не страдал.
Сколько бы она ни твердила, что еда на вкус странная, — остальные чувствовали себя прекрасно, и в итоге странной оказывалась только сама Элизия.
Да и каждому подавали его порцию отдельно, так что никому не было ну
Она была беспечна.
Сколько ни повторяй — всё равно мало. Она была по-настоящему беспечна.
Давно зная, что в её еду подмешивают яд, Элизия предпочитала не разбираться в этом как следует — просто отмахивалась и шла дальше. Потому что всё это время никто, кроме неё, от яда не страдал.
Сколько бы она ни твердила, что еда на вкус странная, — остальные чувствовали себя прекрасно, и в итоге странной оказывалась только сама Элизия.
Да и каждому подавали его порцию отдельно, так что никому не было ну
Она была беспечна.
Сколько ни повторяй — всё равно мало. Она была по-настоящему беспечна.
Давно зная, что в её еду подмешивают яд, Элизия предпочитала не разбираться в этом как следует — просто отмахивалась и шла дальше. Потому что всё это время никто, кроме неё, от яда не страдал.
Сколько бы она ни твердила, что еда на вкус странная, — остальные чувствовали себя прекрасно, и в итоге странной оказывалась только сама Элизия.
Да и каждому подавали его порцию отдельно, так что никому не было ну