**10. Тайная встреча глубокой ночью (6) – 47 глава**
Прерывистое дыхание Алана внезапно прервалось. Его налитые кровью глаза обратились к ней. Ришель горько улыбнулась.
— Жить было тяжело. Однажды передо мной пронеслась карета, и я подумала тогда, что было бы совсем не жаль, если бы она меня переехала.
— …
— Но больше я так не думаю. Теперь я хочу жить. Я нашла причины продолжать жить.
Алан, словно завороженный, уставился на Ришель с приоткрытым ртом.
— Как?
— Потому что у меня были замечательные люди, которые помогли мне.
В тот день, когда она всерьёз подумывала о том, чтобы броситься в канал, Маргарет угостила её тортом из знаменитой кондитерской, и он был неописуемо сладким. Когда она поссорилась с матерью и бесцельно бродила по улицам, ростбиф в ресторане, куда её заманил официант, был исключительно вкусным.
Маленькие радости, на которые можно было легко не обратить внимания.
Но в кромешной тьме, сквозь которую шла Ришель, эти короткие мгновения счастья сверкали, как драгоценные камни. Их становилось всё больше, а удушающее отчаяние, которое когда-то грозило поглотить её, начало отступать. Тогда Ришель кое-что поняла: жизнь не состоит только из радостных моментов. Печаль течёт под ногами рекой, выжидая удобный случай, чтобы поглотить. Но реку пересекает переправа из камней, называемая счастьем. Некоторые из них большие и прочные, а другие такие маленькие, что едва выдерживают вес. И всё же, независимо от размера, преодолевая эти сверкающие камни, один за другим, постепенно переходишь реку. Даже если упадёшь в воду, стоит только осознать, что можно взобраться обратно, начинаешь понимать, что жизнь не так уж и невыносима, и с нетерпением ждёшь следующего шага, гордясь тем, как далеко продвинулся. А потом, когда чувствуешь, как освежающий ветерок овевает промокшее тело, думаешь: какое счастье, что не сдался в тот день и остался в живых. Ришель хотела, чтобы Алан тоже осознал это. Хотела протянуть ему руку помощи, о которой сама мучительно мечтала в самые мрачные моменты своей жизни, юноше, погружавшемуся в отчаяние глубже, чем когда-либо она сама.
— Когда мы выберемся из Бертранда, я возьму вас за руку и покажу, как много радости есть в мире. Я помогу вам вернуть всё то счастье, которое Роджерс украл у вас, счастье, которого вы по праву заслуживаете.
Глаза Алана покраснели. Ришель говорила твёрдо:
— Трагедия семьи Отис произошла не по вашей вине, мистер Алан. В смерти моей матери вы тоже не виноваты.
— …
— Так что давайте жить, мистер Алан. Я хочу, чтобы вы жили. И надеюсь, что в один прекрасный день для вас наступит момент, когда вы тоже будете рады, что живы.
— Почему? — голос Алана дрожал, когда он начинал говорить. — Почему… почему ты зашла так далеко ради меня? Я не стою твоего времени и того, чтобы ты рисковала своей жизнью.
— И кто так решил? Мистер Алан, вам ведь не нужна причина, чтобы помогать кому-то или заботиться о ком-то.
— Это так идеалистично… — Алан сильно прикусил губу и опустил голову. Ришель нежно похлопала его по плечу. Она надеялась, что это тепло поможет ему.
— Вы столько раз помогали мне. Когда я простудилась, когда столкнулась с шеф-поваром. Зачем вы это делали?
— Я просто больше не хотел, чтобы в особняке умирали люди.
— Тогда я тоже не хочу видеть, как мистер Алан умрёт.
— Ты думаешь, это одно и то же?
Алан поднял глаза и встретился с ней взглядом. Ришель пожала плечами.
— Да, одно и то же. Но если вы ещё не осознали этого, тогда считайте, что это плата за спасение моей жизни.
Она намеренно говорила мягким тоном, чтобы разрядить обстановку. Из уст Алана вырвался тихий смешок.
— Цена жизни наставницы очень высока.
Он запрокинул голову и уставился в потолок, а когда снова посмотрел на неё, в его небесно-голубых глазах была непоколебимая решимость.
— Есть способ разорвать контракт. Но для этого нужно, чтобы кто-то, совершенно не связанный с семьёй Отис, рискнул своей жизнью.
— Как раз то, что нужно.
Алан глубоко вздохнул и напряжённо сжал руки.
— Шарлотта Отис и Роджерс заключили пари.
— Пари?
— Верно. Они поспорили о том, сможет ли посторонний человек, не имеющий никакого отношения к Бертранду или семье Отис, узнать истинное имя Роджерса. Если кто-нибудь угадает его имя, Роджерс пообещал немедленно покинуть Бертранд.
Какое странное пари. Но это было ещё не самое удивительное.
— У Роджерса есть другое имя?
— Оно мне не известно.
Ришель задумчиво потёрла подбородок. Пари между Роджерсом и Шарлоттой Отис. Роджерс демонстрировал безумную одержимость семьёй Отис. Раз он согласился на такой спор, то, должно быть, был абсолютно уверен, что в нём невозможно выиграть.
Алан в отчаянии провёл рукой по волосам.
— Родословная Отисов насчитывает более ста лет. За всё это время ни один работник, попавший в Бертранд, не добился успеха. Шарлотта Отис не оставила после себя ни единой зацепки. Это пари, в котором невозможно победить.
Нет, неправда.
Судя по тому немногому, что она слышала, Шарлотта Отис была исключительно мудрой женщиной. Она бы нашла выход, оставаясь в рамках того, что Роджерс мог бы допустить. Она ни за что не предложила бы пари, в котором нельзя было выиграть. Где-то, скрытый от бдительных глаз Роджерса, должен быть ключ к разгадке. Где бы он мог быть? Если бы она была Шарлоттой Отис, где бы его спрятала? Где-то, к чему каждый работник мог получить доступ, но не сразу заметил бы, если бы не осмотрел это внимательно. Где-то, где даже Роджерсу не пришло бы в голову проверить…
— А.
Кажется, она поняла. Было только одно место, где можно было спрятать ключ к разгадке.
Ришель срочно схватила Алана.
— Мистер Алан, у вас случайно нет копии правил Бертранда?
— Правил? — удивлённо повторил Алан. Затем он покачал головой. — Нет, я никогда не видел их. Я знаю, что копии выдаются новым сотрудникам, но… полагаю, за это отвечает Роджерс.
— Поняла.
Ришель побарабанила пальцами по столу, а потом медленно закрыла глаза и снова открыла их.
— Не могли бы вы мне дать перо и бумагу?
— Бумагу? Конечно. Подожди, я принесу сейчас.
Алан быстро вернулся с нужными предметами. Прежде чем начать писать, Ришель заколебалась.
— Возможно, сейчас это покажется странным вопросом, но… правила Бертранда запрещают копировать или хранить их содержание. Безопасно ли записывать их сейчас?
— Всё должно быть в порядке… Сейчас единственное время, когда Роджерс и «они» чем-то заняты. Вот почему я попросил тебя прийти после полуночи… Ты собираешься их записать?
Не было необходимости объяснять.
Ришель обмакнула перо в чернила и начала быстро воспроизводить содержание записки, которую увидела в свой первый день в Бертранде.
— Что… что ты делаешь?!
Приветствие, правила, напоминания. Буквально всё, что было написано там. С каждым мгновением лист бумаги заполнялся всё больше и больше.
— Ты запомнила… правила Бертранда? Судя по тому, что ты уже написала, объём немаленький! — голос Алана недоверчиво дрогнул.
Продолжая писать, Ришель ответила спокойным тоном, как будто это было чем-то обыденным:
— Запоминание - моя специальность. Я могу запомнить практически всё, что увижу однажды.
Беспокойство, которое она испытывала из-за особенностей особняка, заставило её несколько раз перечитывать правила Бертранда, так что они чётко отпечатались в её памяти.
Алан тихо пробормотал себе под нос:
— Я думал, ты необыкновенная, но это… это превосходит всё, что я мог себе представить, наставница.
В его голосе прозвучала странная нотка уныния, но Ришель не могла позволить себе зацикливаться на этом.
Наконец она закончила воспроизводить записку и подняла глаза. Алан выглядел необычайно подавленным. Ришель в замешательстве склонила голову набок.
— Что случилось, мистер Алан?
— Ничего. Ты закончила?
— Да. Это именно то, что там написано.
Они вдвоём наклонились над воссозданными правилами Бертранда. Алан внимательно прочитал их, потирая подбородок.
— Они соответствуют общим ограничениям, о которых я слышал. Так вот как они была записаны.
— Я полагала, мистер Отис видел записку.
— Правила были предназначены для работников, поэтому до меня они никогда не доходили. Кроме того… — голубые глаза Алана погрустнели. — так как я первенец семьи Отис, Роджерс лично руководит мной. Я в них не нуждаюсь.
Услышав это, она вспомнила, как Алан помогал ей в прошлом. Слуги хоть и злились, но всё-таки отступали при его появлении. Какие мысли могли терзать первенцев семьи Отис, когда они видели, как эти существа беспрекословно подчиняются приказам Роджерса и никогда на них не нападают? Не имея возможности покончить с жизнью или сойти с ума, как другие, они прозябают в этой адской яме, из которой никогда не смогут выбраться, пока не найдут следующую жертву, которая продолжит проклятие.
Сжатый кулак Алана лежал на столе, под кожей проступали вены. Ришель потянулась и нежно взяла его за руку. Алан вздрогнул, его плечи задрожали, когда он посмотрел на неё. Холод, сковывавший пальцы с тех пор, как его бросили в бесконечную зиму, казалось, растворился в её тепле. Её светло-зелёные глаза напомнили ему о первых весенних бутонах, которые он видел в детстве. Постепенно напряжение с его руки спало.
Прочистив горло, Алан вернулся к записке.
— Давай продолжим поиски. На первый взгляд здесь нет ничего необычного.
— Должно же быть что-то. Это единственное место, где Шарлотта Отис могла спрятать ключ к разгадке…
Ришель нахмурилась. Что-то в восстановленных правилах Бертранда ей не нравилось. Да. Как будто они упустили что-то жизненно важное.
Обновлено: 15.02.2026