**10. Тайная встреча глубокой ночью (4) – 45 глава**
— Когда эти твари бродили по особняку, словно он принадлежал им одним… это было действительно ужасно. Один слуга, как безумец, запихивал еду в рот, а какая-то служанка крушила всё, к чему прикасалась. Они кололи друг друга ножами и вытворяли такое, что я даже не могу описать.
Подобные ужасы никак не могли стать достоянием общественности, поэтому Бертранд, некогда бывший центром высшего общества, плотно закрыл свои двери. Семья Отис оказалась изолированной в особняке.
Не в силах смириться с реальностью, мадам Отис вскоре покончила с собой. Единственный сын сошёл с ума. Нил Отис решил прервать род Отисов на своём сыне, но Роджерс не позволил этого.
— Роджерс взял девушку из обедневшей знатной семьи и заставил её выйти замуж за сына Нила Отиса. У них родилась дочь Шарлотта Отис. Именно она сделала Бертранд тем, чем он является сегодня.
Согласно преданиям, Роджерс испытывал особую симпатию к Шарлотте. Он лично вырастил и воспитал её, чтобы она стала замечательной преемницей. Прошло время, и в день скромной церемонии совершеннолетия Шарлотты в особняке Роджерс предложил исполнить одно её желание. Шарлотта захотела установить правила для Бертранда. Удивительно, но Роджерс с готовностью согласился.
— Из-за этих правил розы больше не могли свободно завладевать телами людей. Вдобавок ко всему, они начали подавлять свои инстинкты в течение дня, притворяясь обычными работниками.
— Эти правила – те самые правила Бертранда, о которых я знаю?
— Возможно. Частью соглашения было информирование всех новых работников о правилах.
Таким образом, Бертранд вновь обрёл вид обычного особняка, хотя и остался прогнившим до основания.
— Во времена Шарлотты Отис Роджерс нашёл себе развлечение. Он начал выдавать себя за наставника, чтобы лично наблюдать за каждым наследником и обучать его. Он тайно нанимал сотрудников, которых никто не хватился бы, если бы они внезапно исчезли. Все до единого тела в конечном итоге были захвачены розами.
Закончив свой рассказ, Алан замолчал. Холодный пот выступил у него на лбу.
— Итак, подведём итог… тело матери наставницы, вероятно, было похищено розой, присланной Роджерсом.
Её предположение оказалось верным, но от этого легче не стало. Её мать была убита Роджерсом. Прежде чем упасть в реку, она уже умерла в неизвестном никому месте. Одна. В полном одиночестве.
Ришель крепко обхватила себя руками, не в силах унять дрожь.
— Почему... зачем ему это делать?
Розы, которые похищали человеческие тела. Существо, обладающее непостижимой силой.
Однажды Роджерс признался, что хотел бы остаться с ней, заявил, что сделает для неё всё, что угодно. И всё же он забрал самого дорогого для неё человека.
Роджерс Уолтер. Что с ним теперь делать? Что она, простой человек, могла предпринять против такого существа? Чего он хотел от неё?
— Наставница.
Ришель резко подняла голову. Алан смотрел на неё с мрачным, осунувшимся лицом. Он на мгновение закрыл глаза, словно борясь с собой, прежде чем открыть их и сказать шокирующую правду:
— Причина, по которой Роджерс был так добр к тебе, в том, что он хочет, чтобы мы поженились.
— Что?
Ришель ошеломлённо моргнула, не в силах осмыслить его слова.
— Видишь ли... — Алан сильно прикусил губу и в конце концов опустил голову, как будто желая полностью избежать этого разговора. — Я наотрез отказался входить в высшее общество. Ведь это нужно было, чтобы найти невесту, а я не собирался продолжать род Отисов. Тогда Роджерс начал нанимать наставниц для близнецов. Женщины из приличных семей, у которых начались трудные времена и которые отчаянно нуждались в деньгах.
Короче говоря, стать наставницей близнецов означало стать кандидаткой в супруги Алана Отиса. Осознание этого шокировало Ришель.
*«**Выйти замуж...за… Алана Отиса?*»
— Из всех наставниц, которых он нанимал до сих пор, ему, похоже, ты понравилась больше всего. Возможно, именно поэтому он…
Алан замолчал, но Ришель поняла.
Он всё это время играл с ней.
Его доброта, его признания ничего не значили. Всё это было частью уловки, чтобы приручить и манипулировать ею по своему желанию.
*«Я доверяла ему».*
Она была благодарна ему за то, что впервые за долгие годы осмелилась открыться кому-то. Горечь от предательства, которая, казалось, уже достигла предела, продолжала нарастать. Она хотела закричать, но не смогла издать ни звука.
Наконец она поняла. Роджерс нацелился на её мать, чтобы удержать её в Бертранде. Как бы сильно она ни нуждалась в деньгах, она бы никогда не осталась, чтобы выйти замуж за Алана Отиса, пока была жива её мать.
*«Это всё из-за меня».*
Её мать умерла из-за неё, из-за того, что она приехала в этот особняк. Она сама сказала, что мать была её слабостью. Когда чувства, бушевавшие внутри неё, потухли, словно намоченная спичка, осталась только глубокая ненависть к себе.
С самого начала она сделала неправильный выбор. Ришель Ховард не следовало приезжать в Бертранд.
— Наставница!
Алан быстро схватил Ришель за запястье. Кончики её пальцев окрасились в красный. С задней стороны шеи, которую она сдавливала, будто одержимая, закапала кровь. Пустой взгляд Ришель был устремлён вниз. Губы Алана дрогнули, он стиснул зубы и опустился перед ней на одно колено. Их глаза снова встретились.
— Я знаю, о чём ты думаешь.
— …
— Но, наставница, смерть твоей матери произошла не по твоей вине.
— Нет, это моя вина. Я сбежала сюда, как трусиха, и рассказала Роджерсу о своих самых сокровенных страхах…
И сделала свою мать мишенью. Лицо Алана исказилось, как будто он вот-вот заплачет.
— Какой смысл обвинять кого-то сейчас? Разве ты не говорила, что хочешь сделать выбор без сожалений? Так вот что ты имела в виду?
Руки Ришель безвольно опустились. Алан отпустил её и отступил на шаг.
— Прекрати. То, что ты должна сделать, – это не саморазрушение, а месть.
— Я, я.
Месть. Что можно было вообще сделать с этим существом?
Ей казалось, что она плывет по огромному бескрайнему морю в полной темноте, цепляясь за хрупкий плот. Она добровольно вошла в эти коварные воды, готовая встретить бурю лицом к лицу. Но теперь паника затуманила её разум, и она не могла найти выхода. А затем, словно луч маяка, сквозь её смятение прорвался голос Алана.
— Есть способ отомстить. Я знаю как.
Ришель посмотрела на него рассеянным взглядом. Алан слабо улыбнулся.
— Убей меня, наставница.
— Что?
— Сейчас я единственный оставшийся в живых из Отисов. Если я умру, род Отисов прервётся. Одержимость Роджерса моей семьёй гораздо сильнее, чем можно себе представить.
— Что вы хотите этим сказать?
— Убив меня, ты отнимешь у него то, что для него важнее всего. Разве это не достойная месть?
То спокойствие, с которым Алан говорил о своей смерти, было почти жутким. Нет, это было спящее в нём безумие. Его лицо светилось радостью и облегчением, как у человека, которому после долгих десятков лет тюремного заключения наконец-то вынесли смертный приговор.
— Убей меня, наставница, — ликующе сказал Алан.
Ришель непонимающе уставилась на него, пытаясь переварить то, что только что услышала. Прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла что-то сказать:
— Мистер Отис вы хотите умереть?
— Да.
Слабая улыбка появилась на его бледном, измученном лице.
— Я всегда этого хотел.
В её сознании ярко вспыхнул образ лежащего в розовом саду Алана Отиса, который указывал на окно своей комнаты и спрашивал, не оборвётся ли его жизнь, если он упадёт оттуда. Как долго он жил с таким сильным стремлением к смерти?
Её взгляд скользнул к бледному запястью Алана. На внутренней его стороне виднелись следы ножа, оставленные от долгого отчаяния. Её сердце заныло. Ришель не могла заставить себя что-либо сказать.
— Знаешь?
Алан перевёл взгляд на дверь. За ней слышались шаркающие шаги. Его светло-голубые глаза, обычно такие живые, сейчас казались погрузившимися в темноту.
— Было время, когда я был счастлив.
Ришель вспомнила историю, рассказанную Робертом Честером. Историю о мистере Отисе и его супруге, которые когда-то славились своей глубокой любовью друг к другу и своим детям. О семье Отисов, которая, по общему мнению, была очень гармоничной.
— Тогда у моего отца, матери, Пенни и Ниро всё было хорошо. Казалось, что всё всегда будет хорошо. Но правда в том, что мы были всего лишь хрупкими стеклянными бусинами, лежащими на ладони у Роджерса.
Глаза Алана вспыхнули ненавистью.
— Однажды я почувствовал аромат роз, исходящий от Пенни и Ниро. Вот так Роджерс разбил стеклянные бусины. И знаешь, что было самым жестоким? Розы, которые завладели их телами, были не похожи на других. Они боялись монстров, жаждали привязанности, притворялись, что испытывают эмоции, и вели себя так, словно они на самом деле Пенни и Ниро!
Юноша говорил так, будто его ранили в самое сердце. Он с силой ударил кулаком по столу.
Обновлено: 15.02.2026