: ]
Часть трупов принадлежала самим повстанцам: их заворачивали в ткань и ставили деревянное надгробие – вот и все похороны. Рядом же зияла общая могила – огромная яма, куда тела просто сбрасывали, пока яма не заполнится и её можно будет засыпать.
Ли Циньу подкатил тележку к группе повстанцев, занятых погребением.
— Тут все свои, братишки. Надо бы по‑людски похоронить, — сказал он.
Повстанцы подошли с саванами.
— Да упокоятся их души у Золотого Трона, — произнёс один.
Ли Циньу удивился: эти бунтари всё ещё верили в Императора. Впрочем, логично. Восстали они против грабительских налогов Губернатора, а не против Бога‑Императора. Если сумеют захватить власть, у них, возможно, даже получится удержаться. Империуму плевать, кто сидит в кресле Губернатора, главное – чтобы десятину платили вовремя. Интересно только, как они запоют, когда самим придётся драть с народа три шкуры, чтобы выплатить имперскую норму.
Ли Циньу мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и направился к общей яме. В глаза сразу бросились несколько сильно разложившихся тел солдат СПО. С них сняли форму, оставив только нижнее бельё. Это ещё по‑доброму. Планета аграрная, богатая. На другом мире и исподнее бы утащили, а то и сами трупы п пустили бы в переработку.
Соорудив из тряпки маску, Ли Циньу спрыгнул в яму. Трупный смрад так ударил в нос, что глаза заслезились. Не теряя времени, он принялся искать жетоны.
Жетон, или «собачья бирка», – армейский идентификатор. Обычно солдат носит по два жетона на шее, с личными данными. Пошарив по шее одного из мертвецов, он нащупал бирку, очень похожую на те, что носили американские солдаты в третьем тысячелетии. Жетоны делились на основной и дубликат. Ли Циньу забирал дубликаты, оставляя основные на телах – на случай, если СПО вернётся и захочет опознать своих.
Покопавшись в груде тел, он быстро набрал больше двадцати жетонов.
Вдруг сверху раздался удивлённый голос:
— Ты что там делаешь?
На краю ямы стояли двое повстанцев с винтовками за спиной и с недоумением смотрели вниз. Зажимая нос, Ли Циньу поднял вверх горсть жетонов и похлопал ладонью по дробовику.
— Пули для пушки ищу. Эти бляхи железные, переплавишь в шарики – и стреляют отлично.
Повстанцы понимающе кивнули. В их зоне контроля почти не было промышленности, оружие было самое разномастное – от нормальных автоматов до гладкоствольного самопального хлама. Зато плюс таких самопалов в том, что они стреляют чем угодно, лишь бы в ствол пролезло. Решив, что парень просто разживается металлом для боеприпасов, они бросили:
— Тележку можешь забирать, — и ушли.
Ли Циньу быстро собрал все доступные жетоны СПО, запихнул их в рюкзак и выбрался из ямы, жадно хватая ртом воздух.
Вонь! Нереальная вонь! Ему казалось, что он только что вдохнул прямо из задницы самого Нургла. Отдышавшись, он потащил пустую тележку назад. Не доходя километра до Зерновой станции, столкнул её в канаву, сам спрыгнул следом и затаился.
Вскоре стемнело. Перекусив галетами и запив их водой, он под покровом ночи выбрался из канавы и двинулся в сторону Улья. С дисциплиной у повстанцев было туго: он прошёл весь путь до границы их зоны и не увидел ни одного часового.
Эвакуация прошла спокойно, но в рюкзаке звякало всего 38 жетонов. Лёгкие, почти невесомые – и Ли Циньу чувствовал себя рыбаком, вернувшимся с пустым ведром. Непорядок.
Оглядевшись, он заметил поле с какими‑то растениями.
— О, да это же картошка? — удивился он.
Забежав в поле, он начал орудовать ножом как лопатой, выкапывая из земли клубни размером с кулак.
— Ха! И правда картофан!
Развеселившись, Ли Циньу принялся яростно копать, забивая рюкзак доверху. Кто бы мог подумать, что будущий Вольный Торговец, покоритель звёзд, начинал карьеру с воровства картошки?
Набив рюкзак под завязку и схлопотав «жёлтый» штраф к перегрузу, он отправился в долгий путь. Сверившись с картой, он прикинул, что периметр СПО находится километрах в двадцати, и одна из точек помечена как сектор лейтенанта Рудольсона. Туда он и направился.
Спустя несколько часов, когда луна уже высоко поднялась в небо, Ли Циньу приблизился к позициям Рудольсона. Оборона СПО выглядела солидно: вышки, прожекторы, доты с тяжёлыми болтерами, траншеи, колючка, а перед всем этим – наверняка минные поля.
Ли Циньу остановился в двух километрах от линии фронта, нашёл место помягче и сел ждать. Он не сомневался, что Рудольсон сам его отыщет – его биосигнал уже засветился на ауспике и отображался на тактической карте зелёной точкой.
Так и вышло: вскоре со стороны укреплений донёсся рёв двигателя. БМП «Химера», слепя фарами, подрулила прямо к Ли Циньу. Люк башни распахнулся, и оттуда высунулся Рудольсон.
— Прокатишь по своим владениям? — ухмыльнулся Ли Циньу.
Рудольсон скрестил руки на груди.
— Гражданским вход в военную зону воспрещён. Нарушители подлежат расстрелу.
Ли Циньу развёл руками.
— Да брось. Я всю ночь на ногах. Дай койку, отосплюсь – и уйду.
Лейтенант молча смотрел на него.
Ли Циньу цокнул языком, вытащил из рюкзака горсть жетонов и заставил их мелодично звякнуть.
— Между прочим, ради твоего дела я к повстанцам в тыл сгонял. Чуть копыта не откинул.
Рудольсон помолчал, потом скомандовал водителю:
— Открыть десантный отсек.
Со скрипом опустилась аппарель «Химеры», Ли Циньу запрыгнул внутрь, и машина покатила обратно к укреплениям СПО. Остановились они в лагере, окружённом траншеями. Рудольсон повёл гостя к одной из палаток.
Ли Циньу вертел головой: вышка, два пулемётных гнезда с крупнокалиберными стабберами, вокруг бродят солдаты, пьют, режутся в карты. Кто‑то пьяно орёт, из одной палатки доносятся женские стоны и хихиканье.
Ли Циньу прыснул со смеху.
— «Гражданским вход воспрещён, расстрел», говоришь?
Лицо Рудольсона потемнело. Он завёл Ли Циньу в свою палатку и указал на раскладушку:
— Можешь спать здесь до утра. Завтра на большом лифте спустишься в Нижний Улей. — Он протянул руку. — Давай сюда.
Заметив у койки небольшую электроплитку, Ли Циньу вытащил несколько картофелин и швырнул их запекаться. Затем достал из рюкзака гору жетонов СПО и отдал лейтенанту.
Добавить закладку Вернуться к оглавлению Сообщить об ошибке
Обновлено: 22.01.2026