Модера оторвала взгляд от небольшой гадательной матрицы. На её лице застыла мрачная гримаса.
Несмотря на наличие личной связи, ей так и не удалось обнаружить местоположение их пропавшей пророчицы. Очередной полный провал.
Она молча наблюдала, как в зал наконец-то входит принц Кель'тас. Весь Совет был в сборе. Без посторонних зрителей отпала и необходимость в маскировке – иллюзии, скрывающие их лица, были сняты.
«Что ж», – произнёс Кель'тас. Его голос звучал сухо и с явной горечью.
Он принялся машинально смахивать с плеч невидимые пылинки. Модера уже замечала за ним этот нервный тик – эльф позволял себе подобное лишь в моменты крайнего раздражения.
«Искренне надеюсь, что остальные преуспели больше моего, – продолжил он. – Мой отец наотрез отказался слушать голос разума. Он не выделит ни единого солдата для борьбы ни с Чумой, ни с Плетью».
«А без официального дозволения Совета Луносвета предводительница следопытов Сильвана не позволит ни одному своему воину действовать за пределами Кель'таласа».
«Я надеялся, что её давние симпатии к человечеству заставят её прислушаться, но… – Принц поморщился и медленно покачал головой. – Всё тщетно».
«Даже сейчас, когда беженцы толпами скапливаются на границах Кель'таласа, ища защиты от нежити, она слепо следует воле Совета, не подпуская их к эльфийским поселениям».
«И когда Плеть, как и было предсказано, повернёт на север, в сторону моей родины, эти люди несомненно станут её первыми жертвами. А заодно – и первыми пополнениями в её рядах».
Хотя было весьма прискорбно, что Ветрокрылая, когда-то выступавшая защитницей первого человека-следопыта, теперь так покорно следует курсу Совета и короля, остальная часть доклада Кель'таса никого не удивила.
Тем не менее, услышав эти новости, Модера присоединилась к общему разочарованному вздоху.
Пусть король Анастериан никогда и не был ярым сторонником Лордеронского Альянса или любых других союзов с людскими королевствами, всё же теплилась слабая надежда, что сын сможет его переубедить.
Даже тесные связи Даларана с Кель'таласом – старейший союз среди всех наций на континентах Лордерон и Каз Модан – держались скорее на личных контактах.
Всё строилось на отдельных эльфийских магистрах, которые в юности обучались в Даларане, а не на официальных договорах.
Многие величайшие умы Луносвета в то или иное время становились верховными магами Кирин-Тора или даже членами Совета Шести, как сейчас Кель'тас. Они влияли на решения, но никогда не имели за спиной официальной поддержки своего короля.
Предполагалось, что всё изменится, когда принц Кель'тас взойдёт на трон…
Но, несмотря на слухи о слабом здоровье Анастериана, никто не ожидал, что это произойдёт в ближайшее столетие. Или даже в ближайшие два.
А если бы из-за какой-нибудь трагедии это всё же случилось, по меркам Кель'таласа он стал бы очень юным королём, и Совет Луносвета сильно урезал бы его власть.
«Боюсь, я тоже не могу похвастаться особыми успехами, – произнесла Модера, сдерживая тяжелый вздох. – Ни адепт Алана, ни адепт Триса не предоставили никакой толковой информации, а магистр Калебрен и так уже рассказал нам львиную долю того, что знал».
Изначально Модера надеялась, что попытки Трисы взять Гвинет под крыло означали их близкую дружбу, но на деле всё оказалось иначе.
«Если не считать нескольких замечаний о том, что Гвинет была буквально одержима Джайной Праудмур, – Модера прекрасно понимала причину этой одержимости в свете действий Артаса и надвигающейся Чумы, – пользы от них было мало».
«Мало – это всё же не пустое место», – резонно заметил Кель'тас.
Модера кивнула.
«Под конец адепт Триса упомянула, что слышала имя наставницы Гвинет в Гилнеасе. Некая Целестина».
«Кроме того, она вспомнила, как Гвен рассказывала историю о том, что в детстве видела эльфийские корабли».
«Необычное имя, – задумчиво прокомментировал Дренден, потирая подбородок. – А корабли… если мне не изменяет память, это указывает на Бухту Гилнеаса».
«Адепт Триса запомнила это лишь потому, что имя показалось ей эльфийским, а она и подумать не могла, что в Гилнеасе могут быть эльфы. Или что они вообще туда заплывают», – отмахнулась Модера.
Всё это было незначительными мелочами, но, по крайней мере, благодаря этому эльфийская девчонка вообще вспомнила имя наставницы и обмолвилась о кораблях.
Зацепок было ничтожно мало, и они никак не указывали на точное местонахождение Гвинет, но с этим уже можно было работать.
«Полагаю, вы правы насчёт местоположения, Дренден. Хотя это вряд ли поможет найти саму Гвинет. Она покинула свой отчий дом, чтобы отправиться на поиски пропавшей матери, – Модера помнила эту деталь из её личного дела достаточно чётко. – Сомневаюсь, что она туда вернулась».
Одного имени, не подкрепленного ничем, кроме весьма размытых географических координат, было недостаточно, чтобы напрямую прощупать эту Целестину с помощью поисковой магии.
Но это было хоть что-то. До этого момента найти саму Гвинет, вычислить её или почувствовать её след не удавалось вообще никакими магическими способами.
Конечно, прибегать к обычным, мирским методам поиска было ниже достоинства архимага, но… какой у них оставался выбор?
«На каком бы корабле ни сбежала из города волшебница Златомеч, на его борту определённо должен был находиться жрец моря», – хмуро заявил Ансарем, скрестив руки на груди.
Само упоминание кул-тирасского ордена «жрецов», который составлял своеобразную конкуренцию магической монополии Даларана, вызывало у него раздражение.
«Их не оказалось ни на одном судне на озере или в пределах канала. А поскольку прочесывать открытый океан в поисках одного-единственного корабля – затея для глупцов, я отозвал адептов, которым поручил это задание».
«Вместо этого я отправил письмо гранд-адмиралу с категоричным требованием вернуть её и доставить к нам».
«Если Златомеч не желает быть найденной и хочет переждать бурю, вряд ли её пути пересекутся с гранд-адмиралом, – возразил Кель'тас. – К тому же, подобное поручение стоило бы оставить его дочери. Возможность принять участие в наших общих усилиях пошла бы ей на пользу, да и Даэлин Праудмур скорее благосклонно отнесётся к личной просьбе своего старшего ребёнка».
Модера согласно кивнула.
После того памятного заседания Совета, на котором они обе потеряли самообладание, молодая волшебница выложила всё, что знала о Пророке Ворона. А затем Джайна с головой ушла в работу.
Модере было в радость отвечать на вопросы Джайны о прорицании и наконец-то видеть её на своих занятиях.
Но эта её новая, исступленная жажда узнать всё возможное о Чуме и древнем Калимдоре…
Было совершенно очевидно, что девочка загоняет себя за пределы человеческих возможностей, пытаясь утопить горе и чувство вины в изнурительной работе.
Долго так продолжаться не могло. Две разные пророчицы выделили Джайну Праудмур как фигуру колоссальной важности. Ей предстоит сыграть свою роль в будущем – к худу или к добру.
Вовлечение её в расследование, пусть даже лишь с просьбой обратиться к отцу, помогло бы ей отвлечься и прийти в себя.
Ансарем метнул на принца свирепый взгляд.
«Кем бы она ни приходилась ему по крови, приказ, исходящий от простой волшебницы, не имеет за собой веса и авторитета всего Совета. Нам необходимо возвращение Златомеч, и я нисколько не сомневаюсь, что адмирал подчинится».
Антонидас лишь покачал головой, не проронив ни слова. Но даже этого слабого жеста хватило, чтобы Модера перевела на него взгляд. В её глазах вновь вспыхнула ярость.
Он был лучшим из них. Негласным лидером среди равных.
Подавив гнев, она всё же нашла повод для радости: по крайней мере, в этом вопросе он не вёл себя как полоумный старик.
В отличие от Ансарема, он прекрасно понимал, что хотя адмирал Праудмур и выполнит их требование, он сделает это крайне осторожно и с большой неохотой. Просьба от любимой дочери вызвала бы куда меньше недовольства.
«Король Теренас наотрез отказался верить, что его собственный сын может представлять для него угрозу. Но он, по крайней мере, согласился рассмотреть меры предосторожности по возвращении Артаса из Нордскола», – произнёс Дренден.
Это были первые хорошие новости за всё сегодняшнее заседание, пусть и не совсем те, на которые они рассчитывали.
«Я лично, вместе с отрядом рыцарей, буду охранять короля во время его долгожданной встречи с сыном».
«Это не идеальное решение», – заметила Модера.
Хотя в глубине души она испытала огромное облегчение от того, что король вообще согласился хоть на что-то. Как и она сама когда-то, король Теренас был совершенно слеп, когда дело касалось его сына и наследника.
«Разве мы не договаривались спрятать короля в безопасном месте и использовать магическую проекцию, чтобы он мог встретить сына издалека?»
Дренден закрыл глаза и коротко кивнул, так и не подняв головы.
«Договаривались, – устало отозвался он. – Однако король был непреклонен. Он заявил, что не смеет бросить свой народ и прятаться в безопасности».
«И уж тем более он не собирается приветствовать сына дома с помощью бездушной, пустой иллюзии. Нашу веру в это новое пророчество – вместо тех, что были дарованы принцу Артасу с рождения, – он находит… весьма забавной».
«До боли напоминает настроения моего собственного отца», – презрительно усмехнулся Кель'тас. В его глазах всё ещё стояла горечь.
«Есть, однако, и более обнадёживающие вести, – продолжил Дренден. Улыбка, которую он попытался выдавить, выглядела несколько искусственной. – Похоже, что Чуму удалось… на какое-то время сдержать».
«Зная теперь, как именно она передаётся, Церковь Святого Света и Орден Серебряной Длани начали успешно предотвращать её распространение. Большая часть сил нежити, мародёрствовавших в Иствальде, уже уничтожена».
«А что насчёт десятков тысяч трупов, усеявших улицы Стратхольма и лишь ждущих приказа восстать? – мрачно спросил Антонидас, теребя свою длинную бороду. – Не имеет никакого значения, что их убил принц. Пока их тела целы, они в любой момент могут вернуться в виде угрозы».
«Этим вопросом уже занимаются. Костры разведены, но чтобы гарантировать, что мертвецы больше никогда не восстанут, я настоятельно рекомендую направить туда отряд пиромантов для полного сожжения тел», – голос Дрендена одеревенел.
Модера прикусила язык, чтобы не высказаться об этом чудовищном варварстве.
Это было… это нарушало все традиции. Каждый заслуживал мирного покоя в могиле, пока его душа не отправится дальше.
Но… но…
«Я поддерживаю рекомендацию моего коллеги по Совету», – деревянным голосом произнесла она.
А какой у них был выбор? Более восьмидесяти тысяч мертвецов и, возможно, около восьми тысяч выживших, неизвестно сколько из которых уже заражены Чумой.
Даже если все они превратятся в самых обычных вурдалаков, этой массы тел хватит, чтобы захлестнуть шеститысячный кордон Второго Легиона.
«К моему глубочайшему сожалению, я вынужден согласиться, – Кель'тас склонил голову, прижав руку к груди. – Да обретут их души покой, пока мы освобождаем их от этого проклятия».
Антонидас тоже опустил голову. Он стиснул посох с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
«Согласен, – выдохнул он. Его голос звучал надломленно и бесконечно устало. – Если бы мои текущие изыскания не подавали надежд, я бы проконтролировал это лично».
«Решено, – торжественно кивнул Ансарем. – Я лично возьму на себя руководство процессом. С мёртвыми следует обращаться с должным уважением. Да дарует им Свет покой».
Над Палатой Воздуха повисла гнетущая тишина. Каждый из них понимал, какими последствиями обернётся это решение.
Серебряная Длань несомненно воспротивится, а из королевства Лордерон поднимется волна ярости.
Но для Модеры хуже всего было её собственное чувство вины.
Её кузены никогда бы её не простили. Они всегда хотели быть похороненными в море, опущенными на дно, отданными океанам, которые они так любили…
Именно так в своё время ушёл в последний путь их дед.
А она только что приговорила их к сожжению.
Спустя несколько долгих минут тишину нарушила архимаг Элиза – самая молодая в их рядах, недавно занявшая место архимага Краса.
«А что насчет принцессы Калии Менетил, Дренден?» – спросила она. Её неловкий, почти девчоночий тон совершенно не вязался со строгой атмосферой зала заседаний.
Модера лишь горько пожалела о том, что с ними больше нет той несокрушимой скалы, которой был архимаг Крас. Эта девочка и близко не могла заменить старого дракона.
«Калию удалось убедить покинуть столицу. Она воспользовалась предлогом, чтобы провести больше времени с мужем и дочерью», – ответил Дренден. «Она не горела желанием раскрывать мне своё точное местоположение, но, судя по масштабам приготовлений, путь им предстоит неблизкий. Возможно, даже до самой Длани Тира».
По крайней мере, эта милая и умная девочка выживет, если случится худшее. Если только они не потерпят полное и окончательное поражение.
«Предгорья Хилсбрада, – негромко произнесла Модера. – Она просила меня помочь с маскировкой, когда покупала дом в Южнобережье».
«У нас уже есть весточка из Штормграда? – встрял Ансарем, резко меняя тему. – Учитывая, сколько сил мы вложили в их восстановление, они просто обязаны прислать помощь в свете наших растущих проблем».
«У Штормграда хватает своих трудностей, архимаг Руномант», – раздражённо парировала Элиза.
Ах да, Модера почти забыла, что девчонку выбрали как представителя Гильдии заклинателей после Второй Войны. Это была тщетная попытка Даларана затянуть ещё одного конкурента в орбиту Кирин-Тора.
«Штормград как город отстроен заново, – продолжила Элиза, – но прилегающие земли до сих пор лежат в руинах. Их армии нужны там, чтобы обеспечивать безопасность тех, кто заново заселяет наши утраченные территории».
«Да мы скоро потеряем все наши земли, если пророчица Модеры права хотя бы наполовину!» – рявкнул Ансарем.
«Давайте не будем ссориться, – вмешался Кель'тас. – Я уверен, король Ринн окажет любую посильную помощь».
Модера нахмурилась. Остальные члены Совета постепенно скатились к обсуждению второстепенных тем.
Они снова спорили о необходимости вернуть Стромгард в лоно Альянса, или о поисках наследника Айдена Перенольда, чтобы тот стабилизировал ситуацию в Альтераке. Эти разговоры велись уже сотни раз.
Всё это было полезно. И всё это было абсолютно бессмысленно.
Даже если король Магни согласится финансировать прокладку Подземного поезда на север, до самого Даларана или Лордерона, строительство не завершится вовремя.
Они все хватались за соломинки. За любую возможность, которая могла бы подсказать решение и лечь в основу плана.
Правда же заключалась в том, что у них было катастрофически мало информации.
Принц Артас вернётся. Он прервёт род королей Менетилов. Он поведёт армию нежити через весь Кель'талас, вырежет его народ, а затем направится в Даларан, чтобы призвать демона.
Но как? И почему? Какие шаги он предпримет по пути?
Каким образом он обойдёт хвалёную, почти непробиваемую оборону Луносвета? Орда со всей её демонической мощью и даже при поддержке троллей, прекрасно знавших слабости эльфов, обломала там зубы.
«Мы должны потребовать от гномов прекратить свою изоляцию, нам понадобятся их…» – начал было вещать Ансарем.
«Я отправлюсь в Гилнеас и найду нашу пропавшую пророчицу! – решительно заявила Модера, перекрывая голос Ансарема. – Мы знаем слишком мало. Я лично отправлюсь в Гилнеас и разыщу её. Даже если для этого придётся иметь дело с Генном Седогривом. Нужда заставляет, а нам позарез нужны знания».
Она обвела взглядом архимагов. Кель'тас, как и Дренден, одобрительно кивнул.
«Возможно, стоит взять с собой Аругала…» – начал Антонидас, но тут же был прерван.
«Этого бездаря? – фыркнул Ансарем. – Этот идиот гоняется за тенями».
«Нет, я отправлюсь одна», – покачала головой Модера.
Она ни за что не возьмёт с собой Аругала. Этот человек был лишь ходячим раздражителем с непомерно раздутым эго.
«Если, конечно, нет никаких возражений?»
«Не забывайте, что после вопиющей оплошности Джонаса у короля Седогрива впервые появились законные основания нас не любить, – напомнил ей Дренден. – О чём только думал этот болван, когда попёрся арестовывать одного из хвалёных изобретателей Седогрива? Ума не приложу».
Модера поморщилась и кивнула.
Этот неуклюжий идиот сорвал все переговоры о передаче Янтарного леса под контроль Даларана.
И, насколько она помнила, вместо того чтобы объясниться, он просто собрал вещи и снова сбежал из города в одно из своих «путешествий». Лишение его звания казалось ей слишком мягким наказанием.
Не дождавшись дальнейших комментариев, Модера сделала шаг назад и растворилась в воздухе, покинув Палату Воздуха.
Уже через час, собрав походную сумку, она покинула город. Пусть у неё и не было личного грифона, неутомимая лошадь из конюшен Аметистовой Цитадели доставит её к этой глупой Стене Седогрива уже через два дня.
-oOoOo-
«Фред, мне нужно, чтобы ты сегодня ночью снова приглядывал за полями, – сказал Робин, подходя к одному из своих батраков. – Тут парни Албертона поблизости трутся. Сдаётся мне, они всерьёз вбили себе в башку, что это наша Тина виновата в засухе».
Фред закатил глаза и фыркнул, закидывая вилы на плечо.
«Придурки».
«Ага, идиоты, – кивнув, согласился Робин. – Но пока она не вернётся, это наша головная боль. Иди, вздремни и переведи дух. Ночка предстоит долгая».
«Спрятаться от жары? Да я только за!» – рассмеялся Фред и, махнув рукой, зашагал прочь.
Робин тоже усмехнулся, но, взглянув на небо, тут же помрачнел.
Там, на западе, над Бухтой, висело несколько облаков, но, судя по всему, их тянуло на север. Вчера у них наконец-то прошел нормальный дождь, но для большинства соседних ферм было уже слишком поздно.
Сухая земля плохо впитывала влагу, и вода просто стекала в реки. Одному бедолаге, что построился слишком близко к ручью, так и вовсе дом затопило.
Но всё равно, дождь помог. А значит, магия 'Тины держалась в её отсутствие куда лучше, чем он ожидал. Но вечно это длиться не могло. Оставалось только молиться, чтобы она поскорее вернулась домой.
А маленькая Гвен оказалась права. Проблемы начались не только у них.
Вон, парни Албертона шныряют вокруг, думая, что во всём виновата 'Тина, или просто от зависти бесятся…
Мысли Робина резко оборвались.
По дороге к его ферме шагала женщина в роскошных одеяниях с изображением ярко-розового глаза на груди.
Но если даже этого было недостаточно, чтобы понять, кто она такая, то мерцающий фиолетовый свет, окутывающий её посох, расставлял всё по своим местам.
Конечно, то, что он сразу смекнул, откуда она взялась, было плюсом. Ещё пару недель назад он бы в жизни не понял, что означают эти символы.
Но после того, как к ним нагрянул тот первый волшебник, его Роза только и трещала что о «Крин Торе» да об «Аметистовом Оке», вбив себе в голову стать магом.
Волшебница остановилась и что-то спросила у работника, Денниса. Тот махнул рукой в сторону Робина.
Робин скривился так, будто съел лимон. Ну всё, день насмарку.
Только бы она не припёрлась, чтобы утащить его Розу в их расфуфыренный город. Он, конечно, был рад, что у девочек есть свои мечты, но в глубине души всё равно щемило от того, что ни одна из них не пойдёт по его стопам и не выйдет замуж за правильного парня.
Да и малы они ещё были, чтобы дом покидать.
Если бы 'Тина предложила отправить Эмму к Гвен, он бы костьми лёг, но не пустил. И плевать, что Эмма сама бы на коленях умоляла её отпустить.
«Госпожа, – произнёс он, слегка склонив голову и стянув шляпу. – Робин Толбекер, хозяин фермы Толбекеров. Чем могу служить?»
Типичное дело. Эта дамочка заявилась именно тогда, когда 'Тины нет дома и некому разобраться со всеми этими магическими штучками.
Вблизи её рыжие волосы буквально ловили солнечный свет, а мантия оказалась ещё богаче, чем он думал.
Куда роскошнее, чем у того мага, что приходил до неё, и даже лучше, чем у той девчонки Спеллуокер, которую Гвен как-то притащила с собой.
Ткань была не просто пропитана дорогими синими и пурпурными красителями, но местами по-настоящему светилась магией. Да и сидела она как влитая. Может, тоже магия. А может, просто дорогущий портной.
На его 'Тине такая бы отлично смотрелась.
«Я ищу человека. Её зовут Гвинет Аревин, – произнесла леди-маг, даже не соизволив представиться. – Моё расследование даёт мне основания полагать, что какое-то время она проживала здесь».
Робин вскинул бровь.
«Агась, жила. Да только я грешным делом думал, что тот ваш хлыщ, что захаживал сюда давеча, уже доложил вам, что её тут не было лет шесть, а то и больше».
Она нахмурилась, явно погрузившись в какие-то свои мысли.
«Мне ничего не известно ни о каком… "хлыще", который бы сюда приходил», – медленно произнесла она.
«Я не расслышал вашего имени, леди-маг?» – спросил Робин, почувствовав легкое подозрение. Пальцы на его опущенной руке сжались в кулак.
Гвен ясно дала понять, что тот прошлый был магом из Крин Тора. Так что если эта дамочка его не знает… дело может принять дурной оборот.
Леди-маг моргнула, уставившись на него, а затем потрясла головой. Хмурость исчезла, уступив место вымученной улыбке.
«Прошу прощения, я забыла о манерах, – сказала она. – Архимаг Модера, член Совета Кирин-Тора и представитель Даларана. Я ищу Гвинет по делу, касающемуся…»
Она продолжала что-то говорить, но Робин уже перестал её слушать.
Он знал это имя.
Это было имя той самой женщины, которая вышвырнула Гвен из Даларана. Разбив девочке сердце.
Пусть Гвен и не была его родной кровью, он считал её одним из своих детей. По крайней мере, любил почти так же сильно.
Она была хорошей девочкой и точно не заслужила того, чтобы её выгнали как паршивую собаку.
«…жизненно важно, чтобы она встретилась с Советом», – закончила стерва, обидевшая Гвен.
«Ничем не могу подсобить, – развёл руками Робин, позволив своему акценту стать ещё более густым и неотесанным. – Моя жена с ней списывалась. У них же эта… общая магия, чтоб ей пусто было, есть о чём покалякать, верно? Да только она уехала надолго».
Он виновато развёл руками.
«Она б с вами потолковала, будь она тут. Но они с девчонками в отъезде».
«Но они же поддерживают связь, – настаивала стерва, бросив взгляд в сторону дома. – Быть может, у вас есть адрес, на который отправляются письма?»
Робин сморщил лоб, всем своим видом изображая мучительные попытки понять столь сложный вопрос.
«Леди-маг, пергамент да бумага – штука дюже дорогая. Уж не знаю, как там у вас заведено, но любые письма, что мы получаем, мы затираем до дыр и на них же пишем ответ. У меня, конечно, есть гроссбух да пара книг, но если моя жена и помнит какой адрес, то держит его в голове».
Эмма бережно хранила каждое письмо, что присылала ей Гвен.
Он как-то раз сунул туда записку, пожаловавшись, что им тяжеловато наскрести монет на обратную почту, и Гвен тут же прислала деньги, чтобы покрыть расходы.
Но чего бы эта стерва от него ни хотела, она этого не получит.
Конечно, он не мог с ней драться или как-то помешать её магическим фокусам, но и выдавать, куда подалась Гвен, он не собирался. Девочка не заслуживала того, чтобы ей снова причинили боль.
Да жена с дочкой сживут его со свету, если он пустит какую-то незнакомку копаться в их личных вещах! Эмма, дурёха, думала, что он не знает, что она прячет письма вместе со своими панталонами. Глупая девчонка забыла, кто в доме стиркой занимается – уж точно не 'Тина.
«Понимаю, – протянула стерва с явным скептицизмом. – Я задержусь здесь ненадолго. Я использую поисковую магию, чтобы попытаться установить местонахождение Гвинет, или, возможно, Целестины. Обещаю, я не буду мешать… вашей работе».
Робин не смог сдержать недовольной гримасы.
«Я б предпочёл, чтоб вы этого не делали, леди-маг. Моя жена вложила уйму сил, чтоб сохранить наши поля здоровыми».
Он обвел рукой свои поля пшеницы, ячменя и ржи – они всё ещё стояли высокие и полные сил. Овощные грядки находились дальше, в этом году их перенесли поближе к ручью, но и они, несмотря на погоду, были почти такими же густыми.
«Не хотелось бы, чтоб ваша магия порушила её труды».
Архимаг закатила глаза.
«Уверяю вас, мои усилия никак не повлияют…»
«Это моя ферма, госпожа, и я прошу вас этого не делать», – твёрдо отрезал Робин.
Это был предел того, что он мог себе позволить. Дальше начиналась опасная территория.
От нервов он даже начал притопывать ногой по земле, но он не собирался позволять ей творить здесь свою ворожбу без протеста.
Это было бы неправильно.
Стерва мрачно уставилась ему прямо в глаза. В её взгляде полыхала ярость.
В народе ходили жуткие байки о том, что случалось с мужиками, посмевшими перейти дорогу магам.
Говорили, их превращали в овец, чтобы потом зажарить и съесть. Или сжигали их дома дотла без единой искры. Или того хуже – замораживали заживо. Ты всё видишь, всё соображаешь, но пошевелиться не можешь, пока кто-нибудь не разобьет лёд, разлетевшись вместе с ним на куски.
С магами шутки плохи. Но Робин Толбекер не боялся магии. Будь он жалким трусом, он бы в жизни не женился на 'Тине.
«Очень хорошо, – процедила стерва с откровенной горечью в голосе. – Я просто поговорю с остальными. Может, хоть кто-то из них что-то помнит».
«У нас тут работы невпроворот… – начал было Робин, но, заметив, как в глазах стервы снова вспыхнул гнев, поправился: – Так что не отвлекайте их надолго. Я сам соберу тех, кто сейчас свободен».
А заодно скажу Маркусу и Томасу, чтобы держали свои болтливые пасти на замке насчет того, где теперь живет Гвен. Батраки толком ничего не знали, не их это ума дело, но Марк с Томом частенько про неё расспрашивали.
«Благодарю за содействие, – без единой капли искренности произнесла архимаг. – Я не отниму у ваших людей много времени».
Как Робин и ожидал – и вопреки слову самой волшебницы, – день выдался долгим и изматывающим.
Она донимала каждого из его работников, выпытывая, что им известно о Гвен.
А Томас, отличный парень, чтоб ему провалиться, без умолку трепался о том, как учил девчонку драться копьем и кинжалом. Но это лишь помогло занять её на достаточно долгое время, чтобы Робин успел найти всех остальных и объяснить, что к чему.
Архимаг так ничего и не выведала.
Предложи она взятку, кто-нибудь из его парней, может, и раскололся бы, но она до этого не додумалась. Наверное, даже не представляла, как много может значить одна-единственная золотая крона для таких простых людей.
-oOoOo-
Генн Седогрив откинулся на спинку трона, встретившись взглядом со своей гостьей.
Эта женщина столь наглым образом проигнорировала его приказ о карантине и силой магии проложила себе путь через Стену. Лорд Годфри уже успел нашептать ему, что Краули следует наказать за то, что тот не пресёк её вторжение.
Учитывая растущую вражду между этими двумя, подобного совета стоило ожидать, но Генн не собирался этого делать. Мощь архимага – это не то, от чего можно так легко отмахнуться.
Верные люди, приставленные следить за тем, чтобы Краули не выходил за рамки своих полномочий как Страж Стены, доложили: архимага встретили в строгом соответствии с его декретом.
Её попросили изложить суть своего дела, дождаться королевского одобрения на въезд и отсидеть двухнедельный карантин, дабы убедиться, что Чума, терзающая Лордерон, не проникнет в Гилнеас.
Исключительно разумные требования в эти непростые времена.
А она отказалась ждать. Сделала вид, что возвращается в Даларан, только для того, чтобы спустя несколько дней объявиться глубоко в пределах Гилнеаса.
Если принять во внимание ту невероятную мощь, которой обладает архимаг Даларана – их способность призывать стихийные силы и подчинять их своей воле, – её самовольное проникновение вполне можно было расценить как акт военного вторжения.
А если припомнить ещё и то оскорбление, которое Кирин-Тор нанёс одному из его изобретателей, уничтожив патент…
Годфри буквально брызгал слюной от ярости, когда описывал те события. Как водные элементали рыскали по дому бедной девушки, затопив всё вокруг и разрушив её труды, в поисках тёмной магии, которой там отродясь не было.
Правда, Годфри сам сглупил, позволив этому магу прикрыться видимостью законности, но он был обманут этим наглым колдуном и понес за свою глупость заслуженное наказание.
И в свете такого вопиющего оскорбления и абсолютного высокомерия со стороны Кирин-Тора, пусть она и просила о сущей мелочи…
«Нет, – отрезал Генн. Его усы дрогнули, когда на губах заиграла самодовольная ухмылка. – Я не стану тратить время моих подданных на поиски какой-то потерявшейся ученицы, которую Кирин-Тор в своё время сам же и вышвырнул».
Конечно, он мог бы в одно мгновение указать архимагу на земли Краули.
В отличие от большинства придворных, которые знали лишь сказку о талантливой изобретательнице, ложно обвинённой Годфри в колдовстве на землях Дария, Генн знал всю правду. Он знал, что девочка действительно была Ведьмой. Знал, что Ведьмы оказались совсем не теми монстрами, какими их рисовали старые сказки.
И уж тем более он знал, что она была той самой ученицей, которую Даларан изгнал только за то, что она гилнеаска…
Причин отказать архимагу было предостаточно. Он ни за что не позволит им украсть ценного изобретателя – тех самых умов, которых его отец с таким трудом взращивал, – просто потому, что Кирин-Тор внезапно захотел вернуть её обратно.
«Вот как», – ледяным тоном произнесла архимаг Модера.
Её глаза впились в него с пронизывающим зимним холодом. Ощущение было не из новых.
Любой, кто вращался в кругах королей и королев, со временем привыкал к тому давлению Воли, Веры и Магии, которое исходило от правителей. Сам Генн мог пригвоздить человека к месту одним лишь взглядом, если тот был достаточно слаб духом.
«Вы действительно намерены придерживаться этого курса изоляции, даже когда на Севере нависла угроза, грозящая поглотить большую часть вашей страны?»
Генн презрительно фыркнул.
«Какие бы опасности ни несла с собой эта чума, ходячие мертвецы или кто там ещё – Стена надёжно защитит мой народ».
Принц Лиам, стоявший у камина, бросил на Генна выразительный взгляд. Взгляд, который говорил о многом.
Генн прекрасно знал, какие аргументы приведёт сын: что люди по ту сторону Стены – тоже их люди. И Лиам был прав.
Но… за Стеной жила едва ли двадцатая часть их народа. Из семи миллионов душ, называвших Гилнеас домом, к северу от Стены оставалось менее пятисот тысяч. А теперь и того меньше, учитывая постоянные попытки Краули переправить всех, кого только можно, внутрь.
Хорошо, что Дарий в конце концов осознал: Стена – это единственный верный путь для Гилнеаса. Единственный способ достичь того величия, о котором для них мечтал его отец.
Без оков других королевств, без таких стервятников, как Даларан, охотящихся за их талантливой молодежью, Гилнеас сможет достичь небывалых высот.
Ради этого Генн был даже готов закрыть глаза на его контрабандную операцию по переправке людей… при условии, что они соблюдают карантин.
Его сговор с Сильверлейнами и узурпация флота – это, конечно, уже другой разговор. Но… с флотом разберутся как подобает. Грандиозная исследовательская экспедиция – вполне достойные проводы для военно-морских сил, а налог, взысканный с лорда Кандрена за эту сделку, стал отличным подспорьем для королевской казны.
«А что насчет тех, кто остался за вашей хвалёной Стеной? – ледяным тоном спросила Модера. Ни один мускул на её лице не дрогнул. – Вы обрекаете их на смерть, прямо как жителей Стратхольма?»
«В отличие от Лордерона, принц Гилнеаса не из тех, кто привык вырезать собственный народ», – самодовольно парировал Генн, полностью проигнорировав её обвинение.
Лиам, несмотря на то что эти слова были похвалой, заметно напрягся. Но Генна дискомфорт сына не остановил, и он решил провернуть нож ещё глубже.
«Или Кирин-Тор всё ещё цепляется за сказку о том, что блудный сын Альянса не вырезал жителей третьего по величине города до последнего младенца?»
Генн ещё не знал всей правды об этих слухах: что из этого неоспоримый факт, а что – наглая ложь. Пока не знал.
Но он доверял слову Краули, который утверждал, что принц действительно совершил эту бойню в глупой попытке остановить чуму.
Дарий был хитёр и за время своего командования гилнеасской армией в войне против орков успел обзавестись обширной сетью осведомителей.
Наверняка оттуда же взялся и грифон его дочери. Удивительный зверь. Генн уже прикидывал, как бы обернуть это на пользу Гилнеасу.
Сможет ли юная леди Краули вырастить новых грифонов из яиц, научить других летать и отобрать монополию на небеса у Даларана и Заоблачного Пика?
Разумеется, всё это должно происходить исключительно под эгидой Короны. Столь мощный ресурс нельзя оставлять в руках одной дворянской семьи. Даже такой способной, как Краули.
«Отец», – подал голос Лиам, поймав его взгляд.
В глазах принца читалась тревога. Тревога за их народ.
«Мы обязаны продумать, что произойдёт, если эта чума доберётся до наших границ. И как мы будем справляться с этой угрозой».
Помедлив мгновение, Генн кивнул.
«Карантин, разумеется, будет продолжен».
А вот что делать помимо этого – вопрос для другого дня. Вероятно, придётся всё-таки прикрыть контрабандные тропы Краули. Он понимал, почему его старый друг это делает, но не мог позволить ему погубить их всех из-за глупого милосердия.
«И это всё? Вы слышите о десятках, сотнях тысяч погибших, и отказываетесь оказать хоть какую-то помощь?!» – выплюнула Модера. В её голосе наконец-то прорвался неподдельный гнев.
Её глаза вспыхнули фиолетовым светом, и королевские гвардейцы инстинктивно перехватили алебарды покрепче.
«Совет просит о малом, а вы отказываете даже в этом».
«Гилнеас не обязан плясать под дудку иностранных государств, – не дрогнув, заявил Генн. – Я не знаю, зачем вам сдалась эта девчонка и какие тайные козни вы для неё приготовили, но мне плевать».
Он поднялся с трона, выпрямившись во весь свой внушительный рост, чтобы посмотреть на женщину сверху вниз.
Она не была миниатюрной, поэтому эффект оказался не столь сокрушительным, как ему бы того хотелось, но он всё равно возвышался над ней.
В этом и заключался изъян отправки на переговоры такой женщины: слишком гордой, чтобы пустить в ход женские чары, но недостаточно внушительной, чтобы держаться на равных, как это сделал бы мужчина.
«Вы нарушили суверенитет Гилнеаса. Вам здесь не рады, – отрезал Седогрив. – Я требую, чтобы вы немедленно покинули мой город и мою страну».
В глазах Модеры полыхала чистая ярость.
Не проронив больше ни слова, она резко развернулась и стремительно покинула тронный зал. Воздух за ней дрожал от остаточных следов тайной магии.
Лиам поднялся со своего места.
«Отец, могу я идти?» – спросил он.
Генн вопросительно изогнул бровь. Обычно после подобных встреч они обсуждали их последствия – это было частью обучения Лиама искусству править.
Принц явно заметил недоумение отца, так как легко рассмеялся и добавил:
«Наша… гостья была весьма нежданной. А я обещал Тесс, что поиграю с ней после обеда, и так уже опаздываю».
Генн слабо улыбнулся.
«Ах да, разумеется, – хмыкнул он, одобрительно кивнув. – Ступай. Не нарушай обещание, данное сестре. Иначе Мия устроит тебе головомойку».
«Непременно, отец», – Лиам склонил голову и вышел.
Проводив сына взглядом, Генн со вздохом подумал о том, чтобы на пару минут присоединиться к играм своих детей…
Но, к сожалению, дела, требующие внимания короля, никогда не заканчивались.
Он потянулся к бумагам, спрятанным перед самым приходом нежеланной гостьи, чтобы продолжить чтение с того самого места, на котором его прервали.
Обновлено: 04.04.2026