Наверное, за год с лишним Килевая Гавань была самым большим городом, который нам встретился на пути. Шумный и оживленный, это был крупнейший порт Гилнеаса, если не считать сам город Гилнеас, который можно было вынести за скобки – его доки не впечатляли размерами. По сравнению с моей прошлой жизнью, он все равно казался небольшим – население составляло где-то десять-тринадцать тысяч человек. Капля в море по сравнению со стотысячным городом, в котором я жила в прошлой жизни.
Это помогло мне осознать, насколько гигантским все стало в моем родном мире с ходом времени. Все население Гилнеаса насчитывало, вероятно, около семи миллионов душ. Понятия не имею, сколько проживало в Лордероне или Строме. Я знала, что Даларан был большим городом, и что Гилнеас продавал им много провизии, так как мы были соседями, но точное число жителей Даларана было мне неизвестно.
Ещё одним аспектом, который позволил увидеть ситуацию в новом свете, был запах. Стоило нам подойти к городу, как я тут же зажала нос – настолько невыносимой была вонь.
Дело было не только в запахе мочи и экскрементов, неизменно присутствующем в любом достаточно крупном городе, но и в рыбном смраде, который был просто невыносим.
С одной стороны, от запаха рыбы у меня разыгрался аппетит, с другой – это был не тот аромат, которым хотелось бы наслаждаться долгое время. Плюс ко всему, мне ужасно захотелось настоящей рыбы с картошкой фри... Уж если в Азероте существует картофель, я его раздобуду, а потом явлю Гилнеасу его новое национальное блюдо 'Фиш-энд-Чипс'. Без сомнений, у меня появилась новая цель в жизни.
«Крепко держись за мою руку, Гвен», – сказала мне Мама, когда мы двинулись в сторону рынка. – «И за рюкзак тоже держись».
Кивнув со всей серьезностью, я подошла к Маме поближе. В такой толпе было проще простого потеряться или чтобы тебя сбили с ног .
«Мам, а мы сможем посмотреть корабли?» – спросила я. – «После встречи с твоей подругой».
Мне стало любопытно, были ли в гавани корабли Кул-Тираса. Помнится, они были нашими экономическими конкурентами, пока Генн не изолировал страну. Ну, то есть, до того как король Седогрив закрыл страну, построив Стену Седогрива.
Этого еще не произошло. В этом я была практически уверена. Вторая война уже отгремела, я помнила, как слышала разговоры людей о солдатах, которые отправились сражаться с большими зелеными монстрами, ростом с великанов древности – наверняка это были орки. Однако в какой именно год, я понятия не имела.
«Посмотрим, если успеем до темноты», – ответила Мама. – «Вот уже показался тот самый постоялый двор, где она остановилась».
Этот постоялый двор мало чем отличался от прочих, да и не относился к числу лучших. Типичный постоялый двор для путешествующих дилижансом, с довольно скучной вывеской в виде пары подвешенных колес от повозки. Я уже видела три подобных постоялых двора в Килевой Гавани. Здание было довольно ветхим, но имело просторные конюшни для упряжных лошадей.
Дилижансы и обслуживающие их постоялые дворы были самым быстрым, но далеко не самым комфортным способом путешествовать. Мне довелось испытать это лишь однажды, когда мы таким образом отправились на Высоких отрогах.
Видите ли, лорд Кандрен 'нуждался' в 'ведьме-травнице', чтобы та спасла от увядания розариум его жены. Поскольку Мама оказалась первой, кого нашли его люди, нас запихнули в карету и повезли до самого его поместья на мысе Высокого отрога.
Две несчастные недели в тесной и трясущейся карете из-за прихоти дворянина, желавшего порадовать свою жену цветущим садом по ее возвращении домой.
Мама с работой управилась, и нам заплатили настоящими звонкими золотыми монетами. Наверное, это стоило перенесенных неудобств.
Последние полтора месяца медленного продвижения по Высоким отрогам тоже были не так уж плохи. Было приятно хоть раз встретить людей, разделяющих наши традиции, пусть даже они и оставались непроходимо суеверными.
Когда Мама переступила порог постоялого двора, уличный шум сменился звуками музыки. На небольшой сцене арфист играл для посетителей. В общем зале стоял такой гул, что я не могла разобрать мелодию, хотя играл он неплохо.
Зал был наполнен светом, льющимся из широких окон, а в двух каминах весело потрескивал огонь, создавая приятную смену температур. На улице уже ощущалось приближение осени, и войти в тёплое помещение было очень приятно.
При нашем появлении несколько посетителей бросили на нас взгляд, но он не был долгим. Путешествующая в одиночку женщина – явление не совсем обычное, но и не запретное или непристойное, как это могло бы быть в средневековой Европе.
Я знала, что Маму иногда донимали вопросами о моем отце, о котором я и сама ничего не знала, но она всегда просто отмахивалась, выдумывая очередную байку о том, почему его нет рядом. И ни разу не повторилась.
«Она еще не пришла, но… я вижу того, с кем она тут назначила встречу», – перекрикивая шум, сказала Мама и показала на стол, за которым беседовали пожилая женщина и молодой парень. – «Старуха Гримсби. И, кажется, Рукворт. Не видела его с тех пор, как он был в твоем возрасте».
«Мм», – промямлила я, теснее прижимаясь к Маминой юбке. Было приятно находиться в тёплом постоялом дворе, но шум голосов вокруг действовал на нервы. Мне становилось дурно среди такого количества людей, и даже собственные мысли было трудно расслышать.
Из-за этого было сложно отделить свои мысли от чужих разговоров.
«Так-так. Смотри-ка, кого нелегкая принесла», – проскрипела старуха, когда Мама села за их столик, расположившись напротив. – «Припоминаешь Ирвен, Рук? Из моих была, пока не забеременела», – старуха смерила меня оценивающим взглядом. – «А это, стало быть, и есть тот самый результат».
«Ирвен…» – задумчиво протянул Рук, или Рокворт, почесывая редкие волоски на подбородке. – «Имеешь в виду ту самую цветочницу?»
«Цветочница? Так вот как ты запомнил девицу, которая не носила ничего другого, кроме цветов!» – хохотнула Гримсби. – «Рада тебя видеть, Ирвен. И тебя, дитя. Она же обучена, так ведь?»
«Мне… приятно снова вас видеть, Гримс», – сказала Мама с заметным колебанием. На ее щеках проступил легкий румянец – поделом ей, нечего было трепаться о моих выходках! – «Я пришла за Целестиной. Надеюсь, она по-прежнему бывает здесь каждое четвёртое полнолуние?»
«Пф-ф! Значит, на старую леди времени нет?» – Гримсби покачала головой. – «А что насчет тебя, малышка? У тебя есть манеры, которых недостает твоей матери?»
«Вы были грубы», – прямо заявила я ей. – «Меня зовут Гвен, то есть Гвинет. Но все зовут Гвен. И Мама меня многому научила!»
«Твоя мать первая была груба», – отрезала старуха, одарив меня таким злобным взглядом, что я поспешила отвернуться. – «Достаточно того, что она ищет вундеркинда среди своего поколения, хм-м», – она забарабанила пальцами по столу. Несмотря на седину и морщины, в ней бурлила такая энергия, какой не сыщешь у молодых. – «Это тысячелистник, девочка? Хороший выбор, разумный. Любопытно, что они словно живые…»
Мама звучно шлепнула ладонью по столу. – «Так Целестина все еще приходит сюда или нет?» – настоятельно спросила она.
«Приходит», – кивнул Рук. – «В чем дело? Вопрос как вопрос, нам же ничего не стоит ответить, бабушка».
«Лишает нас козыря. Пф, небось, засмотрелся на что-то в своё время. Глупый мальчишка», – Гримсби отмахнулась от внука. – «Целестина будет после захода солнца. В последнее время проводит больше времени со своим мужем, они тут неподалеку осели»
Рук встал из-за стола, отодвинув стул. – «Если желаете, я могу проводить вас к ней домой?» – предложил он с ноткой мольбы в голосе.
Мой взгляд метался между ним и Мамой. Мне правда не хотелось здесь задерживаться, шум становился невыносимым. Этот постоялый двор был гораздо оживленнее тех, что мы обычно посещали, и мне здесь не нравилось. Может быть, мне стоило упомянуть о подорожании лордеронской пшеницы? Или пожаловаться на… Нет, это обсуждали за другим столом. Даже за двумя разными. Голова разболелась. Так, Рук предложил… и… ого. Его щеки залились румянцем. И… нельзя было отрицать, что Мама красива. И не стара – ей было всего двадцать с чем-то.
«Фу-у», – вырвалось у меня, когда до меня дошло. – «Даже не думайте так о моей Маме!»
«Но…»
Старуха расхохоталась пуще прежнего, привлекая внимание окружающих. – «Ай да девчонка, насмешила! Чему ты только ее учишь в таком возрасте? Ей ведь лет девять, не больше».
«Восемь», – промямлила я, чувствуя головокружение и с трудом удерживая нить разговора на фоне общего гама.
«Вовсе не тому, о чем вы подумали», – ответила Мама, метнув в меня тот самый взгляд. Взгляд, который означал: 'понятия не имею, где ты этого набралась, но очень хочу выяснить'. – «Она… она просто очень сообразительна для своих лет».
«Мой бестолковый правнук вызвался помочь. Можете не отказывать себе в этом», – отмахнулась Гримсби. – «У мальчишки кишка тонка воплотить свои мыслишки, какими бы… неприличными они ни оказались».
Мама набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. – «Благодарю вас, леди Гримс. Мы воспользуемся твоим предложением, Рук», – она приобняла меня за плечи. – «Не думаю, что моей дочери подходит здешняя атмосфера. Да пребудут с вами добрые вести», – сказала Мама, вставая и чуть склонив голову перед Гримсби.
«Добрых вестей», – эхом повторила я, чувствуя себя оглушенной. В голове стоял гул, будто в огромном соборе, где толпа народу пытается докричаться друг до друга. Я с трудом переставляла ноги.
Как только мы оказались на улице, Мама подхватила меня на руки. Хотя я уже не была такой маленькой, чтобы ей было легко носить меня, и никогда не просила об этом, она всё равно делала это по своей инициативе. Я крепко обняла её, пока мы следовали за Руком, покидая город.
Я успела позабыть, как ужасно может быть в замкнутом пространстве с таким количеством людей. Все эти разговоры, шум, суматоха – это было слишком много для моего восприятия.
«Мамочка», – тихо позвала я, после того как мы вышли из города и опять шли по проселочной дороге. – «Мне не нравятся шумные постоялые дворы».
«Знаю, милая», – прошептала она в ответ, ее дыхание было сбито от того, что она несла меня. – «Тебе никогда такие не нравились. Даже когда была совсем крохой».
«Если хотите, я могу немного понести её, мисс Ир…»
«Нет!» – выпалила Мама, обращаясь к Руку, но тут же взяла себя в руки и продолжила более спокойным тоном. – «Нет, я сама буду нести свою дочь, пока она снова не сможет идти. Спасибо за предложение, но в этом нет нужды», – ее руки крепче сжались вокруг меня, прижимая к себе.
****-oOoOo-****
Целестина… вдали от шума постоялого двора я смутно припомнила это имя. У нее имелось хозяйство примерно в часе пути от Килевой Гавани. Небольшой дворик с шестью строениями: большим домом, тремя маленькими коттеджами, просторным амбаром и конюшнями. Окружающие поля колосились, жатва уже шла полным ходом, и было очевидно, что ее урожай превзойдет соседский.
Ничего удивительного, ведь она была из нашего круга, но было странно, что она так явно это демонстрировала.
«Спасибо, что проводил нас, Рук», – усталым голосом произнесла Мама. Я недолго отдыхала у нее на руках и снова пошла пешком, но это все равно ее утомило.
«О, можно просто Рокворт, мэм», – сказал он, почесывая затылок. – «Бабушка меня так прозвала, потому что считает, что имя отца – дерь…» – он на мгновение посмотрел на меня, – «…дурацким», – неуклюже закончил он.
«Дерьмовым», – равнодушно произнесла я, вызвав как раз то замешательство, на которое рассчитывала. – «А что? Я поняла, что вы хотели сказать. Если я знаю все бранные слова, это еще не значит, что я стану ими ругаться».
«Разве что для провокации», – ласково добавила Мама, прежде чем повернуться к Рокворту. – «Какое у тебя было имя ранее? Никак не вспомню. Столько лет прошло…»
«Девять лет прошло. А, имя мое Аркедас. Отец вычитал его в каком-то древнем мифе», – пожал он плечами. – «По мне, так звучит напыщенно. Мне никогда не нравилось, Рокворт звучит лучше».
На мгновение я потеряла нить разговора, ощутив что-то необычное в земле под ногами. Как будто она пробуждалась? Нет, не совсем. Словно кто-то говорил с ней. Или задал вопрос и получил ответ. Реакция земли напомнила старого пса, оживившегося при звуке хозяйского голоса – по крайней мере, таково было ощущение. Чувствовалось что-то знакомое, готовность внимать. Возникло искушение ткнуть в нее.
«Значит, Арчи», – заключила я. – «Спасибо. Вы не такой уж ужасный, даже если и хотите кое-что сделать с Мамой».
Он вспыхнул до корней волос и посмотрел в сторону. – «Просто решил помочь. Я… я, пожалуй, пойду. Добрых вам вестей, мэм, мисс».
«И тебе добрых вестей», – ответила Мама на прощание.
Во время нашего разговора из большого дома показалась женщина, выглядевшая ровесницей Мамы, с иссиня-черными волосами и очень пронзительным взглядом карих глаз. Она встала, уперев руку в бок, и стала нас разглядывать, а я вновь почувствовала отклик земли.
В этот раз я откликнулась. Направила капельку магии обратно по тому же каналу. Ощущение было… зовущим. Заинтересованным. И невероятно, просто невероятно огромным.
Ощущение масштаба не было в новинку – контакт с природой через магию всегда давал чувство чего-то огромного. Ведь она и есть огромна. Разве можно сравнить крошечное человеческое тело с безграничным миром? Странность заключалась в том, как местный… дух, казалось, был так хорошо знаком с прикосновением Ведьмы, что ощущался почти прирученным. Не то чтобы я всерьез считала его ручным. Это было бы глупо и опасно. При желании он мог бы игнорировать меня или просто сломать пополам, но он был дружелюбен и не хотел этого делать.
Женщина, которая, несомненно, была Целестиной, подскочила от неожиданности в тот момент, когда я коснулась духа. Однако на ее лице отразилась не тревога, а широкая улыбка. – «Вот так сюрприз, Ирвен! Сколько же времени прошло, подруга? Да и дочка у тебя впечатляет. Это и есть результат встречи с тем таинственным незнакомцем?..»
«Прекрати», – сказала Мама, обрывая ее. – «Я… мне неприятно вспоминать о случившемся. Да, так появилась моя Гвинет, но на этом все хорошее закончилось».
«Ты определенно была им одержима тогда», – заметила Целестина ровным тоном. – «Хочешь сказать, что всё обернулось плохо?»
«Я имею в виду, что его больше нет. И это все, что тебе нужно знать».
«Мам?» – я осторожно потянула её за рукав. – «Пожалуйста, не ссорьтесь. Мы же проделали весь этот путь, чтобы увидеться с ней».
Целестина щелкнула языком. – «Девчушка права, ты не зря проделала такой путь. Мы родня, и расстались мы на хорошей ноте, хотя не могу сказать, что не держу на тебя зла за то, что ты держалась особняком все эти годы», – она на мгновение замолчала, давая Маме возможность ответить. Но та промолчала. – «Что ж, тогда заходите. Если на ночь глядя останетесь, а вы точно останетесь, поможете приготовить ужин. Поговорим, когда будешь готова».
Она подошла к Маме и ободряюще положила ей руку на плечо. – «Не стоило мне ворошить старые обиды. Рада снова тебя видеть, кузина».
«Кузина?» – выпалила я, не сдержавшись. – «У меня есть кузены?!»
Мама вздрогнула, но за нее ответила Целестина.
«Есть такое. Я сама, мой братишка и двое совсем маленьких. Один только-только ходить начал», – она взяла меня за руку и повела в дом. – «Отличный шанс познакомиться с семьей. Она пока не особо общительная, но чего ждать в таком возрасте?»
«А вот Гвен была», – тихо вставила Мама, подходя и беря мою свободную руку.
Было неловко. Но Мама явно нервничала, поэтому я смирилась. Мне это совершенно не нравилось, а непонимание, почему, лишь усугубляло дискомфорт.
****-oOoOo-****
Целестина отправилась на свою встречу в постоялый двор до того, как Мама нашла в себе силы объяснить причину нашего визита, а к тому времени, как мне нужно было ложиться спать, она еще не вернулась. Как бы сильно мне ни хотелось бодрствовать, чтобы узнать, о чем они говорили, восьмилетнее тело просто не было на это способно.
Вскоре после завтрака, на котором мы познакомились с мужем Целестины Робином и его двумя братьями, работающими на их общей ферме, Целестина пригласила меня на улицу. Она привела меня к небольшой группе деревьев на их участке, и я почувствовала, что на них уже много лет влияла магия. Это было не грубое воздействие, а мягкое и осторожное. Деревья словно просили расти определённым образом, не мешая друг другу, или немного разрастись в сторону, чтобы создать уютное укрытие.
«Сколько на это ушло времени?» – спросила я, видя результат, более свойственный Ночным Эльфам, чем Ведьме Урожая. Я моргнула, подумав об их будущем названии, потому что нас так еще не называли, и тут же вспомнила, откуда мне знакомо имя Целестины. Она была наставницей друидов в стартовой локации воргенов. – «Должно быть, ушли годы, чтобы они так выросли…»
«М-м-м», – подтвердила она. – «Робин начал ухаживать за мной примерно, ох, через полтора года после того, как твоя мать ушла с Чужаком. Мне потребовалось время, чтобы захотеть осесть, но он хороший человек. И его братья тоже. Они позволяют мне спокойно заниматься своим делом и собирать урожай», – она махнула рукой в сторону обильных полей. – «В буквальном смысле этого слова. Именно его готовность позволить мне продолжать мое дело и покорила меня в конце концов».
«Значит…» – Девять месяцев маминой беременности, восемь лет и три месяца моего возраста, и полтора года после того, как Мама ушла. – «Значит, примерно семь лет. Или почти шесть, если считать с того момента, как он позволил вам заниматься своим делом?» – размышляла я вслух.
«Похоже на то», – кивнула она и села на выступающий корень дерева, так что наши глаза оказались почти на одном уровне. – «А ты знаешь, зачем Ирвен, твоя Мама, пришла ко мне?»
«Эм», – это было довольно очевидно, Мама… не думала, что сможет научить меня чему-то еще. – «Вы как Ведьма сильнее ее. Она думает, вы научите меня тому, что ей не под силу», – тихо ответила я. Слова царапнули по сердцу, как предательство. Я знала, что это правда, и хотела учиться… но легче от этого не становилось.
«Вполне. Я уже поняла, что у тебя хорошее чутье, иначе ты бы не заметила вчера, как я за вами наблюдала, когда вы шли к ферме. Но что ты умеешь делать?» – поинтересовалась Целестина, похлопав по земле рядом с собой, чтобы я села. – «Ирвен объяснила не очень понятно. Ты умеешь исцелять, умеешь помогать растениям расти. С лунными фазами пробовала работать?»
Я отрицательно мотнула головой. – «Мама сказала, что время еще не пришло».
Целестина с легким пренебрежением фыркнула. – «Твоя Мама никогда не ладила с астральной частью нашей магии», – да и с остальными тоже, – читалось между строк. – «Она способна творить заклинания лишь при особых обстоятельствах. Например, чтобы призвать лунный свет, ей непременно нужна полная луна».
«Но она все равно ведьма!» – не сдержавшись, воскликнула я, не в силах промолчать и не вступиться за свою мать. Если Целестина и дальше будет так плохо отзываться о ней, я не буду учиться у неё.
Она лишь усмехнулась и нежно взъерошила мне волосы. – «Конечно, ведьма. Конечно. Мы не столь могущественны, как чародеи Даларана, не столь великие герои, как паладины Ордена Серебряной Длани, и не столь почитаемы, как жрецы Света. Мы все просто ведьмы, великие и малые, и каждая из нас вносит свой вклад в сохранение Древних Обрядов и благополучие нашего народа», – она улыбнулась мягко и успокаивающе. – «Твоя мать проделала большую работу, путешествуя по самым отдаленным уголкам и помогая нуждающимся. Она одна из нас, и пусть никто, даже эта старая карга, не смеет утверждать обратное».
«Вот и хорошо», – проворчала я. Я не пыталась остановить ее руку, трепавшую мои волосы, так как это было бы бесполезно и, скорее всего, только раззадорило бы ее. Да и было в этом что-то приятное. – «…А вы с мамой вместе росли?»
«М-м-м, можно сказать и так, и эдак. Мы жили неподалеку друг от друга, мы все так или иначе местные из Килевой Гавани, но семья твоей матери была по ту сторону Северного Каменистого Мыса. Она была третьей дочерью, а ее отец – последователь Света. Когда Ирвен заинтересовалась древними обрядами, да еще и стала их практиковать, он страшно разозлился. И выставил ее за дверь. А моя мать взяла ее к себе», – Целестина прикрыла глаза, погрузившись в воспоминания. – «Мы не были кровными сестрами, но были очень близки. Учились вместе у старой Гримс пользоваться нашими талантами».
«Так вот почему Мама никогда не упоминает моих бабушку и дедушку…» – пробормотала я себе под нос.
«Это история не из приятных. Но мы здесь для обучения, чтобы понять, насколько ты хороша. Мне бы не помешала помощь на ферме или с местными жителями. Горожане готовы платить немалые деньги за избавление от своих недугов с помощью магии, если не афишировать это».
Следующие несколько часов Целестина наблюдала, как я работаю, какие 'костыли' использую, и объясняла свою методику. Сам факт, что у меня вообще что-то получалось без надлежащего обучения, впечатлил ее. Хотя она и цокала языком по поводу использования мной цветов тысячелистника для исцеления.
Не сам венок на моем запястье был главной причиной – похоже, в нём содержалась частичка магии, которая усиливала моё исцеление при таком применении. А в том, что мне нужно было срывать цветок и растирать его для того, чтобы магия сработала правильно. Я многому научилась. Но было очевидно, что это лишь начало, и впереди меня ждёт ещё много увлекательных уроков.
Под конец всего этого у меня сложилось впечатление, что я ее все же немного впечатлила, и это не могло не радовать.
Обновлено: 04.04.2026