Гу Хуэй растерянно покачала головой, она даже не знала, как этого бояться. Когда враг слишком силен, настолько силен, что кажется недосягаемым, она не могла описать свои чувства. Ей оставалось только избегать его и ждать, пока она не найдет гору Ушань.
Увидев её растерянность, Лу Чжань поднял правую руку. Он видел когда-то на высокой платформе, как Бог Войны вот так же нежно гладил Гу Хуэй по волосам, но его рука в итоге так и не коснулась её головы, опустившись вдоль тела. — Не бойся его, он всего лишь прожил на миллионы лет дольше нас. — Редко когда вечно нетерпеливый и пресыщенный жизнью Князь Ю проявлял столько терпения, в его голосе даже промелькнули дерзкие нотки юноши.
Взгляд Гу Хуэй постепенно сфокусировался, и она решительно кивнула:
— Ты прав! — Он бог, и она тоже, у неё нет причин бояться его. Подумаешь, живет дольше, она тоже постарается прожить как можно дольше, и, кто знает, может быть, однажды она сможет... В этот момент Гу Хуэй еще не смела загадывать, она лишь думала — кто знает, что принесет будущее.
Лу Чжань, видя, что к Гу Хуэй с её воинственным видом полностью вернулся боевой дух, и теперь она напоминает новорожденного тигренка в горах, невольно приподнял уголки губ, но тут же подавил улыбку и произнес:
— После сегодняшнего дня я уйду в закрытую культивацию.
Гу Хуэй, глядя на то, как он держится из последних сил, поняла: ему действительно пора в закрытую культивацию.
— Что это у тебя за выражение лица? — голос Лу Чжаня невольно стал громче.
— Закрытая культивация — это хорошо, я думаю, это правильно. — Когда она получит Траву Дисянь и восстановит духовный корень, она тоже уйдет в закрытую культивацию.
Лу Чжань счел этот ответ удовлетворительным. Помедлив немного, он посмотрел на звезды в небе, на море облаков под ними, на окружающую зелень и, наконец, снова перевел взгляд на Гу Хуэй:
— Почему ты молчишь?
Гу Хуэй: «...Ты ведь ничего не спрашивал, что мне говорить?»
Лицо Лу Чжаня снова начало темнеть: только что у неё было столько слов, а как дошло до него — так сказать нечего!
Он холодно усмехнулся:
— Неужели ты думаешь, что если я уйду в закрытую культивацию, то оставлю тебя в покое? Думаешь, я такой же, как вы, и исчезну на десятилетия? — Если она надеется не видеть его десятки лет, то пусть и не мечтает — как только его раны заживут, он сразу же явится к ней!
Это Гу Хуэй и сама знала — самовосстановление у таких, как Лу Чжань, должно быть очень быстрым, Бог-отец говорил об этом. Но её терзали сомнения:
— Помню, когда я видела твою Жемчужину жизни в прошлый раз, она была в форме бутона водяной лилии, почему в этот раз она так сильно распустилась?
Она только сейчас вспомнила, что уже видела Жемчужину жизни Лу Чжаня. Это было десять тысяч лет назад, во время их первой встречи. Лу Чжань тогда явно попал в беду, выглядел крайне жалко, а на его лбу виднелся бутон ледяной голубой лилии, который так подчеркивал его необычайно красивое лицо, что при первой встрече Гу Хуэй не смогла сдержать возгласа восхищения.
Лу Чжань не сразу ответил на её вопрос. Он долго молчал, прежде чем равнодушно произнести:
— Она и тогда уже собиралась распуститься, просто ты не заметила. — В тот раз, стоило ей увидеть его и перекинуться парой фраз, как она тут же умчалась прочь.
Позже он узнал, что эта девчонка при любых неясных обстоятельствах сразу бежала к отцу. Она так торопилась рассказать Богу Войны, что нашла симпатичного чужестранца, и спросить, разрешит ли отец ей с ним поиграть.
И пока она бежала назад, цветок на его лбу медленно раскрывался.
— Распустившийся он тоже очень красивый. — Заметив, что Лу Чжань кажется немного поникшим, Гу Хуэй поспешила его утешить.
На этот раз Лу Чжань не стал язвить, лишь тихо рассмеялся.
Ему пора было уходить, если не начать культивацию сейчас, будет поздно. Но Лу Чжаню так не хотелось покидать эти мирные мгновения — просто стоять рядом с ней в тишине, когда вокруг море облаков, а над головой — звездное небо.
Его бледная тень падала позади Гу Хуэй, а за самой Гу Хуэй было пусто — у неё не было тени.
Ночь начала бледнеть, ему действительно пора было идти.
Лу Чжань еще раз взглянул на Гу Хуэй — она уже присела на корточки и начала обдумывать свой следующий план. У этого человека совсем нет сердца, какие там чувства при расставании? А если они и есть, то уж точно не к нему.
Сердце Лу Чжаня кольнуло.
Он присел рядом и на этот раз наконец набрался смелости, чтобы положить правую руку на её мягкие волосы. В мыслях он нежно и ласково назвал её «Яо-яо», но вслух произнес лишь бесстрастное:
— Я ухожу.
Гу Хуэй тут же подняла голову и с улыбкой помахала ему рукой.
Её улыбка была прекрасной и сияющей.
И от этого зрелища на душе у Лу Чжаня стало еще горче.
После расставания на вершине пика они встретились вновь лишь спустя два года.
За эти два года самым важным событием для Гу Хуэй в Секте Циншань стало то, что Владыка Дао Цинъюнь неожиданно согласился на условия секты и выразил готовность участвовать в совместном плане Секты Циншань и Семьи Гу по добыче Травы Дисянь.
Снова увидев главу секты и Старейшину Чжисюй, Гу Хуэй не могла не посмотреть на них с восхищением: как же этим двоим удалось победить Бай Яо? Она, конечно, понимала, что уступка Шэнь Юя никак не связана с ней самой, это была целиком заслуга главы и старейшины. Их противостояние длилось полтора года и закончилось тем, что Владыка Дао Цинъюнь сдался. На Задней горе Секты Циншань Гу Хуэй, закончив очередную тренировку плана с людьми из Ушань, посмотрела на группу людей впереди, обсуждающих свои задачи, и не удержалась от комментария Бумажному Духу:
— Поверишь ли? Это первый раз, когда Владыка Дао уступил секте в вопросе, касающемся Бай Яо. — Этот человек, который в прошлой жизни пошел против всего мира ради Бай Яо, в этот раз не стал враждовать с сектой... Если в этот раз удастся получить его поддержку, многие риски исчезнут, и им не придется прибегать к опасному запасному плану. Но у Гу Хуэй все еще было чувство нереальности происходящего: неужели она действительно получит помощь Владыки Дао?
Бумажный Дух не понимала сомнений Молодой госпожи:
— Как бы он ни любил эту Бай Яо, он все-таки опора Секты Циншань. Неужели он ради девчонки бросит секту на произвол судьбы? — На её взгляд, основы Секты Циншань и так уже почти опустели, и если сейчас не поддержать преемников, то крах неизбежен. Если даже она это понимает, то неужели Шэнь Юй, глава целого пика и прославленный Владыка Дао, этого не видит? В критический для секты момент восстановление духовного корня Бай Яо — полная ерунда. Если у Шэнь Юя осталась хоть капля совести, он обязан был принять такое решение, чтобы остаться человеком и оправдать годы, которые секта потратила на его обучение.
— Ты просто этого не видела, — ответила Гу Хуэй. Она видела воочию, как этот человек с судьбой Императора Людей, выдающийся муж, в прошлой жизни бросил секту ради Бай Яо... и в конце концов улетел за ней на птице в Царство Демонов...
Посмотрев на обсуждающих план людей, Гу Хуэй подытожила:
— Посмотрим. — Нужно всегда быть готовой полагаться только на себя. С этой мыслью она вместе с Бумажным Духом снова присоединилась к остальным, раз за разом прорабатывая план захвата Травы Дисянь.
Лишь глубокой ночью под светом горной луны Гу Хуэй вернулась на Пик Цинъюнь.
В этот раз у входа на вершину её ждал не Владыка Дао Цинъюнь, а Бай Яо, которая уже почти полгода дулась на своего наставника. Первые три месяца это были душераздирающие рыдания и скандалы. Гу Хуэй, живя на том же пике, часто слышала эти истерики по ночам. В лунные ночи Бай Яо на краю обрыва Пика Цинъюнь разыгрывала перед Владыкой сцены «несчастной любви», бесконечно повторяя: «Ты обещал мне!», «Ты меня обманул!», «Мне не нужны компенсации, мне ничего не нужно, я только знаю, что наставник обещал мне!», «Я не слушаю, я не слушаю!»... Живущая по соседству Гу Хуэй думала, что Бай Яо-то может закрыть уши и не слушать, но вот она сама слышала абсолютно всё...
Когда луны не было, они, вероятно, продолжали свои страдания в комнатах, кто их знает.
С тех пор как у Гу Хуэй появилась поддержка духовной силы от браслета из лозы, она больше не зависела от Жемчужины жизни.
Последние три месяца Бай Яо перешла в режим холодной войны с наставником, превратившись в безмолвную и не улыбающуюся «глиняную куклу». Такой способ выяснения отношений нравился Гу Хуэй гораздо больше — было тихо.
Увидев Бай Яо, Гу Хуэй сделала вид, что у входа внезапно выросло дерево, похожее на человека. Она собиралась просто обойти её, надеясь, что Бай Яо сохранит свой стиль холодного молчания. Но стоило Гу Хуэй поравняться с ней, как Бай Яо заговорила:
— Вторая старшая сестра, ты, должно быть, очень собой довольна?
Гу Хуэй продолжала идти своей дорогой.
— Победила меня, и теперь радуешься? — выкрикнула ей в спину Бай Яо.
Гу Хуэй было лень ей отвечать. Чем тут гордиться — победой над такой слабой противницей? Гу Хуэй подумала: «Вот если я однажды смогу собственноручно прикончить твоего папашу, тогда я, пожалуй, буду очень довольна».
Гу Хуэй шла прямо, но неугомонная Бай Яо бросилась вдогонку, явно взбешенная полным игнорированием. Она преградила путь Гу Хуэй и, приблизившись, с уверенностью заявила:
— Вторая старшая сестра, Трава Дисянь будет моей, веришь ты в это или нет? — Сказав это, Бай Яо заносчиво вздернула подбородок, глядя на Гу Хуэй в ожидании паники.
Но Гу Хуэй никак не отреагировала, снова обошла её и ушла.
Обновлено: 16.02.2026