Глава 6 — Глава 6. Зов тьмы и первая добыча

**Глава 6. Зов тьмы и первая добыча** Мин Е стоял, прислонившись спиной к холодному металлу фургона, и крепче перехватил рукоять топора. Пальцы слегка подрагивали — то ли от адреналина, то ли от пронизывающего холода. Две керосиновые лампы, подвешенные на кронштейнах, выхватывали из темноты лишь крохотный островок безопасности вокруг машины. Дальше начиналась территория мрака: деревья, искажённые причудливыми тенями, казались застывшими в агонии монстрами, тянущими к нему свои узловатые конечности. Он колебался, выбирая направление. Куда ни глянь — везде одна и та же непроглядная, враждебная чернота. Наконец, выбрав участок, где лес казался чуть более редким, Мин Е решился. Он двинулся вперёд мелкими, осторожными шажками, стараясь не шуметь, словно хищник на охоте, хотя сам в этот момент чувствовал себя скорее загнанной дичью. Буря, бушевавшая ранее, поутихла, но редкие, тяжелые капли дождя всё ещё срывались с небес, гулко ударяя по плечам и мокрой земле. План был прост и прагматичен: десять минут на разведку. Если ничего ценного не подвернется, он вернется к фургону и займется рубкой деревьев. Добыча ресурсов — основа выживания в любой игре, и этот безумный мир вряд ли был исключением. Шагнув в густую тень, Мин Е почувствовал, как мир вокруг сжался. Он ступал мягко, сканируя взглядом каждый куст, каждый подозрительный силуэт, и одновременно следил за тем, куда ставит ноги. В «Памятке первого дня» говорилось, что Мир Гротеска полон сюрпризов, что ресурсы могут появиться в самых неожиданных местах. Мин Е очень надеялся, что эти сюрпризы будут приятными. Ведь сейчас он был нищим в самом полном смысле этого слова. В его утлой лачуге не было даже одеяла. Перспектива спать на голых досках при температуре, стремящейся к нулю, пугала не меньше, чем монстры снаружи. Но хуже всего была одежда. Он попал сюда в том, в чем лег спать в прошлой жизни: тонкое нательное белье — кальсоны и фуфайка. На ногах — лишь хлопковые носки, быстро пропитывающиеся влагой. Ни ботинок, ни куртки. Здесь, где изо рта вырывался пар, а температура упала до шести градусов, он чувствовал себя практически голым. И дело было не только в холоде. Тонкая ткань не давала никакой защиты. В мире, где за каждым кустом может таиться смерть, эта уязвимость давила на психику тяжелой бетонной плитой. «Завтра, чего бы это ни стоило, я должен раздобыть нормальную одежду», — поклялся себе Мин Е, стискивая зубы, чтобы они не стучали. — «Иначе я околею ещё до того, как меня сожрет какой-нибудь Гротеск». Не прошло и пары минут, как тело пробила крупная дрожь. Чертовски холодно! Он углубился в лес метров на десять-пятнадцать. Под ногами хлюпала грязь, валялись гниющие листья и сучья. Никаких сундуков, никаких светящихся артефактов. Просто сырой, мрачный, бесконечно унылый лес. Огни фургона за спиной превратились в тусклые, размытые пятна. «Дальше идти нельзя. Слишком рискованно», — решил он. Мин Е без колебаний развернулся на сто восемьдесят градусов. Логика подсказывала, что можно было бы просто свернуть вбок и продолжить поиск по дуге, не удаляясь от убежища больше чем на пятнадцать метров. Это сэкономило бы время. Но у Мин Е была своя философия выживания. В такой тьме, где каждый шаг — это шаг в неизвестность, блуждать по лесу было бы верхом идиотизма. Потерять ориентацию здесь проще простого. Заблудиться в лесу перед наступлением ночи в Мире Гротеска равносильно смертному приговору. Возвращение к исходной точке — к надежному ориентиру — позволяло «обнулить» маршрут и начать новый вектор движения с минимальным риском. Жизнь одна. Осторожность — не трусость, а единственная валюта, которой можно оплатить завтрашний рассвет. Вернувшись к фургону, он перевел дух, согрел руки дыханием и выбрал новое направление. Снова сжав топор, он нырнул в чащу. Здесь деревья стояли плотнее. Приходилось буквально протискиваться между стволами, постоянно сверяясь с направлением, чтобы не сбиться с курса. Земля под ногами была рыхлой, покрытой толстым слоем прелой листвы, создавая обманчивое ощущение зыбкости, будто почва в любой момент могла разверзнуться. Снова десять, пятнадцать метров... Пустота. Только бесконечные стволы, похожие на тюремную решетку. — Блядство! — выругался Мин Е сквозь зубы. Где обещанные ресурсы? Где хваленые дары Мира Гротеска? Он рискует шеей, морозит задницу, и всё ради чего? Ради прогулки по ночному лесу? Разочарование жгло не хуже холода. Он уже собирался плюнуть и повернуть назад, когда краем глаза уловил какое-то движение. Или свет? Сердце пропустило удар. Мин Е замер, превратившись в статую. Он прищурился, вглядываясь в густую черноту там, где, как ему показалось, что-то мелькнуло. И действительно. В глубине леса, далеко-далеко, мерцал слабый, едва различимый огонек. Это был не электрический свет. Это был живой огонь — крошечный язычок пламени, парящий в воздухе, словно блуждающая душа. Инстинкты взвыли сиреной. Мин Е не спешил бежать навстречу свету. Откуда в этом мертвом, безлюдном лесу взяться огню? Даже с поправкой на аномальность этого мира, вероятность того, что этот огонек — приманка хищника, была куда выше вероятности найти там клад. Лезть туда сейчас — самоубийство. Но и упускать зацепку было глупо. Поразмыслив пару секунд, Мин Е принял соломоново решение. Он отметит направление и вернется сюда завтра, при свете дня. Подойдя к ближайшему дереву, он несколькими уверенными ударами топора высек на коре глубокий крест, обращенный лицевой стороной к загадочному огню. Затем повторил процедуру на соседнем дереве. Две метки, как прицел винтовки, указывали точный вектор. Пересечение линий взгляда от этих двух деревьев безошибочно выведет его к цели. Начав отступать к лагерю, он по пути оставлял на стволах зарубки — две косые черты, чтобы не спутать с вектором цели. Это будет его дорожная карта на завтра. Он пятился назад, не сводя глаз с темноты, как вдруг его пятка зацепилась за что-то твердое. Мин Е потерял равновесие, нелепо взмахнул руками и едва не плюхнулся задницей в мокрую грязь. — Твою мать! — выдохнул он, восстанавливая равновесие. Сердце колотилось где-то в горле. Он посветил себе под ноги, ожидая увидеть корень или камень. Но там, почти сливаясь с опавшей листвой и грязью, лежал длинный, изогнутый предмет. Он выглядел как странно правильная ветка. Если бы Мин Е не споткнулся об неё, он мог бы пройти мимо десять раз и ничего не заметить. Наклонившись, он поднял находку. Предмет оказался неожиданно тяжелым и приятным на ощупь. Это была не ветка. Пальцы нащупали гладко отполированное дерево и туго натянутую тетиву. Лук! Настоящий деревянный лук. Перед глазами тут же всплыло системное сообщение: **[Длинный Лук из Твёрдого Дерева ×1]** **[Тип: Экипировка / Оружие]** **[Качество: Обычное]** **[Описание: Прямой лук, мастерски вырезанный из древнего гикори. Прочный материал, строгий классический дизайн, надежная конструкция. На ранних этапах игры это редкое и верное дальнобойное оружие... Тебе чертовски повезло, парень!]** — Охренеть... — прошептал Мин Е. Он никогда не был фанатом стрельбы из лука, но описание, всплывшее в Кодексе Гротеска, заставило кровь быстрее бежать по венам. «Тебе чертовски повезло» — Система не разбрасывалась такими словами. В обычных компьютерных играх «обычное» качество предмета — это мусор, проходной этап. Палка-копалка с минимальным уроном, которую меняешь при первой возможности. Но здесь... Здесь всё было иначе. Это был Мир Гротеска, где царил жестокий реализм. Здесь топор в черепе убивает наповал. И стрела, пущенная из хорошего лука, пробивающая сердце или горло, тоже убивает наповал. Лук — это вершина эволюции холодного оружия, если не считать арбалеты. Даже простейший прямой лук требует мастерства в изготовлении, недоступного новичку. Точность, баланс, сила натяжения — это не просто палка с веревкой. И он только что нашел такое сокровище, просто споткнувшись в темноте.