— Что? — спросил я.
— Сейчас мне правда тяжело. Может, это расплата за что-то, но всё равно... больно, — произнесла она, с трудом подбирая слова.
— Понимаю.
— Можно... я немного на тебя опрусь?.. — голос дрожал, каждое слово будто отдавалось эхом внутри неё.
— Конечно, — тихо ответил я и крепче обнял её.
Ну а теперь... возникла проблема. Когда, собственно, отпускать? Что вообще делают мужчины всего мира в таких ситуациях? У меня, конечно, вторая попытка прожить школьные годы, но вот с девушками обнимашек у меня в любом из времён ещё не было, так что опыт — в окно. Эмоции взяли верх, и вот я здесь, обнимаю девушку... Чувак, ты чего творишь? — спросил я сам себя.
Мы оба молчали, обняв друг друга. Я чувствовал, как Миори слегка шевельнулась у меня в руках.
Мои мысли метались: Кажется, Миори тоже успокоилась, значит, пора бы уже разжать объятия. Но если отпущу резко — будет выглядеть холодно. А это отстой. И, если честно, она мягкая... я очень хорошо осознаю, что прикасаюсь к девушке... и пахнет она приятно... в общем, двигаться не хочется. Не то чтобы я мог это вслух сказать — Ой-ой-ой, стоп! Ты что вообще несёшь?! Это же Миори, приди в себя, балбес!
Я услышал, как Миори тихо всхлипнула у меня под ухом. Её дыхание обдало мою шею.
Что делать?! Ааа! Я нервничаю! Чёрт, сердце колотится как бешеное! Пока я паниковал внутри, Ута, всё это время молча наблюдавшая за нами, начала смотреть с явным напряжением. Сначала в её взгляде была теплота... но она постепенно остывала, превращаясь в ледяной прищур. Ч-что не так?..
Хотя, погодите. Сейчас не до этого. Что вообще делать в такой ситуации? Как я вообще дошёл до того, что обнимаю Миори, а Ута сверлит меня взглядом? Я не понимал, что происходит. Ясно было одно — это всё последствия моих же решений.
— Уже можно отпустить. А то Ута рассердится, — Миори мягко отстранилась от меня.
Спасибо за сигнал. Ты только что спасла мне жизнь!
— Я не злюсь, — произнесла Ута с ледяным спокойствием. — Просто... разве это не было немного... долгим?
Я растерянно попытался подобрать правильный ответ:
— Эм, да... возможно, чуть-чуть затянул, — пробормотал я виновато.
Миори повернулась к Уте, сложив ладони в извиняющемся жесте:
— Прости, Ута. Это потому что Нацуки в меня влюблён.
Что она только что сказала?! Минуту назад она рыдала, а теперь снова с ехидцей. Как обычно — ни капли милоты. Вот только я сам позволил себе потерять бдительность. Хотя... в любом случае хорошо, что она снова в состоянии подурачиться.
Я заметил, что Ута продолжает испепелять взглядом именно меня — а почему, собственно, меня? Может, стоит на Миори смотреть, а?
— Раз уж ты сам сказал, что на тебя можно положиться... Настоящий мужчина от слов не отказывается, верно? — сказала Миори.
— Почему это звучит как угроза?
— Потому что это угроза. Если я начну на тебя рассчитывать, не смей потом заявить что-нибудь вроде «ой, передумал, мне лень». Понял?
— Не собираюсь ничего такого говорить.
— Никогда. Ни за что. Ладно? — она замолчала, а потом, словно срываясь, выдала: — Ты ведь больше меня не бросишь... правда?
Я удивлённо посмотрел на неё. Она говорила о той истории, что случилась в средней школе. Тогда я позавидовал ей — яркой, окружённой друзьями — и просто отстранился. Я был замкнутым, слабохарактерным одиночкой. И в какой-то момент не выдержал её сияния — и сбежал.
Тогда я сказал:
— Тебе не стоит общаться с таким, как я!
Для меня это было почти десять лет назад...
— Хотя я делала вид, что всё в порядке... — Миори вдруг призналась, — ...на самом деле, в день церемонии поступления, когда мы впервые поговорили, я жутко нервничала.
Но для неё это воспоминание было всего парой лет назад.
— Я не хотела, чтобы ты это заметил, — продолжила она. — Поэтому изо всех сил старалась вести себя, как раньше.
Я причинил ей боль, но почти забыл об этом. Или, если быть честным, я даже не думал, что её могли задеть мои слова. Потому и не задумывался ни разу — что она тогда чувствовала, когда снова заговорила со мной.
— Прости, — тихо сказал я.
— Всё в порядке. Я уже отпустила это, — слабо улыбнулась Миори. — Ведь теперь мы можем снова разговаривать, как раньше. — Она подняла с земли мяч, который всё это время катался неподалёку. — И ты сам сказал, что я могу на тебя положиться.
Миори посмотрела на потертый мяч — и начала медленно рассказывать, что происходило между ней, Вакамурой и остальными второгодками.
— Я была в восторге, когда меня выбрали в стартовый состав, — начала она. — Мне казалось, мои способности наконец-то признали. Ну, если честно... это мне немного в голову ударило. Я подумала: «Я ведь только первогодка, а уже в основе. Круто же!»
Она стояла у линии трёхочков, бросила — и мяч описал идеальную дугу, чисто залетев в кольцо.
— А потом... где-то недели две назад? Я уже собиралась домой после тренировки и вдруг вспомнила, что кое-что забыла. Вернулась в нашу раздевалку — и услышала, как сэмпаи разговаривают. Дверь была приоткрыта.— Не кажется ли вам, что она в последнее время чересчур заносчивая?
— Удивительно, что она позволяет себе высказываться только потому, что её выбрали в основу. А ведь ещё только из средней школы пришла!
— Эй, вы чего, не перегибайте... Хотя да, иногда она бывает слишком дерзкой
— Да нормальная она девочка, обычно!
Мяч отскочил от стены и вернулся к ногам Миори.
— Тогда... я бы не сказала, что это было какое-то прям злословие. Кто-то даже заступился за меня. И правда — я тогда немного зазвездилась, так что слова показались мне справедливыми.
Ута слушала молча, с напряжённым выражением лица. Похоже, её это о чём-то напомнило.
— В тот момент мне показалось, что ничего страшного. Но на следующей тренировке я начала думать: «Они ведь, наверное, внутри меня не любят...» — и рука не поднималась сделать пас. Даже когда стоило отдать мяч, я начинала продираться сама через защиту.
Миори снова подняла мяч, на этот раз — и передала его мне. Пас был точным, но чуть запоздалым. В этой задержке я почувствовал её нерешительность.
— И тогда Вакамура-сэмпай сорвалась. Сказала: «Ты вообще не пытаешься играть в команде!» Я тоже хотела всё исправить... но просто не могла никому сделать пас. Я правда старалась, но она продолжала наезжать без разбора, и я в итоге сорвалась. Ответила: «Я же очки набираю, какая разница?»... С тех пор почти не разговариваю с нашими сэмпаями.
Голос её начал дрожать. Слова, которые она держала в себе всё это время, наконец начали просачиваться наружу.
— А потом был финальный удар... в прошлую пятницу. За день до того, как мы пошли в кино. Мне уже было не по себе на тренировке, так что я не стала делать индивидуалку и ушла пораньше... А потом на выходе столкнулась с одним парнем из футбольного клуба.
Миори потупила взгляд и начала тереть лицо рукавом.
— Он иногда со мной разговаривал. В тот день предложил пойти домой вместе. Мне было немного страшно, но я подумала: «Раз он из футбольного, может, через него я смогу стать ближе к Рэйте-куну...» И пошла с ним до станции.
— И этот парень был парнем Вакамура-сэмпай? — спросила Ута.
Обновлено: 03.02.2026