За огромным окном ярко светило солнце. Обильный полуденный свет заливал все пространство через стекло, но даже он был бессилен растопить ту гнетущую, почти мертвую тишину, окутавшую офис.
Женился...
ЖЕНИЛСЯ?!
Жун Ци?
Слова сами по себе привычные, даже обыденные. Но вот вместе...
Вместе они подействовали на слушателей так, словно в помещении взорвалась ядерная бомба.
— Черт побери, что за дичь?! — первым очнулся Цзян Чжэ, ошарашенно уставившись на Фан Синьяна. — Старик, ты знал?
Фан Синьян с совершенно потерянным видом повернулся к нему:
— А что, похоже? Я сам сейчас в шоке!
— На ком женился?! — пытался узнать подробности Цзян Чжэ.
— Когда успел?!
— Ты с ума сошел?!
— Правда была свадьба? Ты, случаем, не разыгрываешь? — не мог поверить Фан Синьян. — Это сон? Я все еще сплю?
Он недоверчиво покачал головой, а потом, словно пытаясь убедиться, что все это реальность, замахнулся, отведя руку назад, и врезал кулаком по плечу Цзян Чжэ.
Тот не ожидал удара — особенно от человека, которого считал самым спокойным в компании.
Фан Синьян же застыл, потрясенный:
— Черт… не сон.
— Эй! Бей его! — возмутился Цзян Чжэ. — Зачем ты меня-то ударил?!
Они спорили и перебивали друг друга, будто бы в комнате не было главного виновника этой шумихи.
Жун Ци молчал. Но, наконец, он нахмурился, медленно поднял руку — ту самую, на которой поблескивало обручальное кольцо, демонстрируя его:
— Хватит.
— Хватит?! — Цзян Чжэ был на грани того, чтобы прыгать на диване и начать орать оттуда. — Если ты мне все не расскажешь, я превращусь в танского монаха и заговорю тебя до смерти.
П.п.: Танский монах — символ бесконечных нравоучений.
Танский монах (唐僧) — один из главных героев классического китайского романа «Путешествие на Запад» (西游记).
Это исторический монах Сюаньцзан (玄奘), который в VII веке совершил паломничество в Индию за буддийскими сутрами. В романе он изображен как добрый, но невероятно болтливый и надоедливый наставник, который постоянно читает мораль и повторяет одни и те же нравоучения. Его спутники часто раздражались из-за его длинных проповедей.
А еще это намек на демоноподобную сущность Жун Ци.
В этот момент за дверью раздался вежливый стук.
— Господин Жун, кофе готов, — раздался голос секретарши.
В ту же секунду оба друга мгновенно притихли, как дети, пойманные на шалости.
— Входите, — отозвался Жун Ци, не оборачиваясь.
Помощница вошла, аккуратно расставила чашки перед тремя мужчинами и так же молча удалилась.
Как только дверь за ней закрылась, казалось, будто кто-то открыл клетку, из которой вырвались десятки уток — кабинет снова наполнился галдежом.
— Я все равно не верю! Да это просто кольцо! Кто знает и подтвердит? Может, ты прикалываешься!
— Но зная его… таким вещами он бы не стал шутить.
— Да ну брось, это же Жун Ци! Он даже на свидания не ходил, а тут вдруг и женат?
— Это, что, типа… свадьба по залету?
— Еще нелепее — он ведь клялся, что женат будет только на коде программы!
Фан Синьян и Цзян Чжэ, будто напрочь забыв, что Жун Ци сидит в двух метрах от них, с жаром обсуждали все варианты и строили теории.
И тут сам Жун Ци слегка усмехнулся, опустив взгляд на кольцо, медленно и немного лениво покручивая его на пальце.
— С кодом на всю жизнь?.. Хм. Я такого никогда не говорил.
— Ага, но твои поступки говорили за тебя, — парировал Цзян Чжэ. — Никаких девушек, никакой романтики. Только работа и код, код и работа.
Они выросли не в одном городе, но в юности судьба свела их в одном из элитных юношеских классов для одаренных детей.
В университете, где их окружали старшие студенты, они держались вместе, стали друг для друга чем-то большим, чем друзья — почти братьями. Поддерживали друг друга, шаг за шагом идя к светлому будущему, к сегодняшнему дню.
И именно поэтому они так хорошо знали, кто чем живет, кто с кем встречается и кто ведет жизнь одиночки.
Цзян Чжэ, конечно, не был ловеласом, но у него всегда кто-то был. Девушки сменяли друг друга, как сезоны — может, и не бабник, но долгих стабильных отношений не было.
Фан Синьян — человек более серьезный. В университете он даже встречался с девушкой, но когда пришло время выбирать между карьерой за границей и стартапом с Жун Ци, их пути разошлись: она уехала, а он остался.
С тех пор в его жизни тоже появлялись женщины, но никто не задерживался надолго.
Кто бы мог подумать, что именно Жун Ци, тот, кто словно бы застрял на старте, без единого свидания за все это время, внезапно сделает гигантский скачок и пересечет финишную черту раньше всех, оставив друзей далеко позади.
Фан Синьян вздохнул и, глядя в глаза другу, серьезно спросил:
— Жун Ци… ты правда женился?
— Правда.
— Правда-правда женился?! — переспросил Цзян Чжэ, почти выкрикивая.
Жун Ци метнул в его сторону холодный, пронзительный взгляд и промолчал, не считая нужным повторять, как заведенная пластинка, одно и тоже.
— Ну вот! — заорал Цзян Чжэ, обиженный как школьник. — А ему ты ответил! Почему мне — промолчал?! Это же двойные стандарты!
Жун Ци наконец не выдержал:
— У тебя точно IQ 130?
— Я между прочим выпускник юношеской программы! — возмущенно возгласил Цзян Чжэ, словно это могло как-то оправдать все, что он только что наговорил.
Фан Синьян покачал головой, глядя на обоих с почти отеческой усталостью:
— Уверен, что у вас у обоих эмоциональный интеллект даже до ста не дотягивает.
На самом деле по отдельности они оба были уравновешенными, респектабельными, уверенными в себе людьми — зрелыми, уважаемыми, типичными представителями успешной бизнес-элиты.
Но стоило им оказаться рядом, и все менялось: перед глазами будто оживали призраки юности — та самая нелепая, шумная, безумно искренняя пора, когда все еще было впереди и все казалось возможным. Их дружба оставила след в душе каждого, поэтому в присутствии друзей они позволяли себе расслабиться.
Они говорили друг с другом так, как никто другой не осмелился бы. Словно им по-прежнему по пятнадцать.
Такой уж у них был стиль общения в узком кругу.
И если кто-то и мог немного уравновесить этот вихрь, то только Фан Синьян — вечный «хороший парень», скромный айтишник, которого уважали оба.
Но тут Цзян Чжэ задал, пожалуй, самый важный вопрос:
— А брачный договор вы подписали?
— Нет, — Жун Ци ответил спокойно, как будто речь шла не о жизни и дальнейшем будущем, а о прогнозе погоды.
Оба — и Цзян Чжэ, и Фан Синьян — тут же стали более серьезными. Казалось, даже их лица побледнели.
Они слишком хорошо знали цену такому ответу. Они не просто друзья — они партнеры, сооснователи, люди, чьи судьбы и деньги теперь завязаны друг на друге.
— Ты с ума сошел? — выдохнул Цзян Чжэ., не удержавшись от оценки такого безумного поступка.
— Жун Ци, ты поступил слишком импульсивно, — даже обычно мягкий и сдержанный Фан Синьян не мог не вмешаться.
Обновлено: 03.02.2026