Глава 18 — Глава 18

Глава 18: На той стороне Три дня экзаменов промелькнули как один долгий, мучительный сон. Аудитории с приглушённым шорохом ручек по бумаге, тяжёлый запах пота и концентрации, строгие лица наблюдателей. Дахён отвечал на вопросы с холодной, почти механической точностью. Его разум, заточенный месяцами подготовки, работал как швейцарские часы. Каждый блок, каждый тест он проходил, отсекая эмоции, сосредотачиваясь только на задаче. Он почти не видел Соён. Только мельком — в коридорах между экзаменами. Она была бледной, с синяками под глазами, но её взгляд был таким же острым и сосредоточенным, как у него. Они обменивались лишь короткими кивками — «держимся». Большего не требовалось. Они были в своей зоне. И вот последний лист сдан. Последняя ручка отложена. Тишина в аудитории взорвалась вздохом облегчения сотен выпускников. Дахён вышел из школы на яркое, почти насмешливо беззаботное осеннее солнце. Воздух, свободный от экзаменационного напряжения, казался непривычно лёгким. Он стоял на ступенях, чувствуя странную пустоту. Всё, что занимало его мысли последние полгода, ушло. Осталось только ожидание. Он ждал её. Через пятнадцать минут она вышла. Не бежала, не летела, а вышла медленно, словно не веря, что всё кончено. Увидев его, она остановилась. Они смотрели друг на друга через толпу ликующих, плачущих, обнимающихся одноклассников. Потом она побежала. И он побежал навстречу. Они столкнулись посреди школьного двора, и он подхватил её на руки, закружил, не заботясь о том, кто смотрит. Она смеялась, а в смехе слышалось счастье. Он поставил её на землю, но не отпустил. — Всё, — выдохнула она, прижимаясь лбом к его груди. — Всё кончено. — Всё только начинается, — поправил он тихо. Они не говорили об экзаменах. Не пытались подсчитать баллы или вспомнить ошибки. Этот вечер принадлежал только им. Они сбежали от всех, отправились в свой «Бамбук» в последний раз как ученики. Там, среди привычных запахов и теней, они просто сидели на полу, прислонившись спиной к стеллажу с книгами, и молчали. Усталость накрывала их тёплой, тяжёлой волной, но это была хорошая усталость. Усталость после битвы, которую они выдержали вместе. Через несколько дней, когда нервы немного успокоились, начался период агонии ожидания результатов. Это было, пожалуй, хуже самих экзаменов. Соён пыталась отвлечься на написание новых рассказов, но получалось плохо. Дахён снова взялся за подработки, но теперь уже без той фанатичной цели — просто чтобы не сойти с ума от неизвестности. Они часто созванивались по вечерам, разговаривали обо всём и ни о чём, избегая главной темы. И вот настал день. Результаты публиковались онлайн в шесть утра. Дахён не спал всю ночь. В пять утра он уже сидел за стареньким ноутбуком, который ему одолжил сосед. Руки дрожали. В пять пятьдесят он получил сообщение от Соён: Солнышко (05:50): Я не могу. Я умираю. Он позвонил ей. — Вместе, — сказал он, когда она ответила дрожащим «Алло?». — Открываем в одно время. На счёт три. — Хорошо, — её голос был тонким, как паутинка. Он обновил страницу. Ввел свой идентификационный номер. Сердце колотилось так громко, что заглушало всё. — Раз… два… три. Он нажал «Enter». Мир на секунду остановился. Потом на экране появились цифры. Он смотрел на них, не понимая. Потом прочёл ещё раз. И ещё. Общий балл. Он был… высоким. Очень высоким. Выше, чем на любом пробном тесте. Выше, чем он смел надеяться в своих самых смелых мечтах. Он прошёл в первую десятку процентов по стране. Это был билет. Билет в любую художественную школу, на которую он замахнётся. Билет на стипендию. — Дахён? — услышал он её голос в трубке, полный страха. — Дахён, говори что-нибудь! — Я… — голос у него сорвался. Он сглотнул. — Я прошёл. Соён, я прошёл. Баллы… они высокие. Кажется я все сдал. Тишина в трубке. Потом он услышал рыдание. Не тихое, а громкое, счастливое, истерическое. — Я тоже! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Я тоже прошла! Мой балл… мама будет в восторге! Я поступаю! Они сидели на связи и плакали. Плакали от облегчения, от радости, от того, что этот кошмар наконец позади и он привёл их туда, куда нужно. Праздновали скромно, но от души. Вечером того же дня они собрались в «Бамбуке» вчетвером — они, Чжинсу и Мина. Чжинсу тоже сдал неплохо, Мина — блестяще. Они заказали пиццу (неслыханная роскошь для Дахёна), принесли газировки и торт, который испекла миссис Ким. Сидели на полу среди коробок, которые уже начали собирать, ведь аренда «Бамбука» заканчивалась. — Вы представляете? — говорила Соён, её глаза сияли как два уголька. — Мы все поступим! Мы разбежимся по разным университетам, будем учиться, станем взрослыми и знаменитыми! — Я буду известным скейтером, а ты будешь писать про меня книгу, — заявил Чжинсу, отхлёбывая колу. — А я буду её агентом и заключать миллионные контракты, — добавила Мина. — А я… — Дахён замолчал. Все посмотрели на него. — Я буду рисовать иллюстрации к твоим книгам, — сказал он, глядя на Соён. Она улыбнулась ему так, что у него перехватило дыхание. — Лучшая сделка в моей жизни. Позже, когда Чжинсу и Мина ушли, а они остались вдвоём доделывать торт, Соён стала серьёзной. — Дахён, а что с… со стипендией? Ты подавал документы? Он кивнул. Заявки были отправлены ещё до экзаменов. — Ещё не пришёл ответ. Но с такими баллами… шансы хорошие. — Они должны дать тебе стипендию! — с жаром сказала она. — Иначе они идиоты. Ты гений! — Не гений, — он покачал головой. — Просто очень упрямый. И мне очень повезло с… репетитором. Она фыркнула, но покраснела от удовольствия. Ответ пришёл через неделю. Официальное письмо из Художественного колледжа при Национальном университете Сеула. Дахён стоял с конвертом в руке у своего почтового ящика, боясь открыть. Рядом стояла Соён, сжимая его руку так сильно, что кости хрустели. — Открывай! — прошептала она. Он вскрыл конверт. Его глаза пробежали по строчкам… и остановились на одной фразе: «…с удовольствием сообщаем, что вам присуждена полная стипендия, покрывающая стоимость обучения и проживания в общежитии на весь период…» Он не мог читать дальше. Бумага выпала у него из рук. Он обернулся к Соён, и его лицо исказила гримаса, между смехом и рыданием. — Да? — спросила она, уже зная ответ по его глазам. — Да, — прошептал он. — Полная. Всё. Она вскрикнула от восторга и прыгнула на него, обвив руками шею. Они чуть не рухнули на пол подъезда, но им было всё равно. Он кружил её, а она смеялась и плакала одновременно, повторяя: «Я знала! Я знала!» Это была победа. Не просто поступление. Это был ключ. Ключ от клетки. Ключ к будущему, которое он мог строить сам, своими руками. К будущему, в котором она была рядом. Вечером они снова поднялись на крышу. Теперь это была не точка отчаяния, а триумфальная площадка. Город внизу сиял тысячами огней, как россыпь драгоценных камней. — Сеул, — сказала Соён, глядя в сторону огней центральных районов. — Мы едем в Сеул. — Да, — сказал Дахён, обнимая её за плечи. — Мы едем. — Ты не боишься? — спросила она, прижимаясь к нему. — Боюсь, — признался он честно. — Но с тобой — меньше. — Со мной ты можешь всё, — заявила она с её обычной, солнечной уверенностью, которая теперь уже не казалась наивной, а была подкреплена всеми преодолёнными трудностями. — Мы завоюем этот город. Я — своими словами. Ты — своими картинами. Он посмотрел на неё, на её профиль на фоне ночного неба, и почувствовал прилив такой огромной, всепоглощающей любви и благодарности, что слова снова застряли в горле. Он просто наклонился и поцеловал её. Медленно, нежно, вкладывая в этот поцеул всё, что не мог сказать. Когда они оторвались, она улыбнулась и прошептала: — Добро пожаловать на ту сторону, Ли Дахён. — Спасибо, что была со мной в пути, Ким Соён. Они стояли так, смотря на огни большого города, который ждал их впереди. Позади остались экзамены, страхи, долгие ночи подготовки. Впереди была неизвестность, новые вызовы, взрослая жизнь. Но они были вместе. И это было единственной гарантией, которая им была нужна. Они прошли через огонь и вышли на другую сторону — обожжённые, но не сломленные. И теперь были готовы к чему угодно. Потому что «что угодно» они будут встречать вдвоём.