Глава 16 — Глава 16

Глава 16: Призраки лета Лето, обещавшее каникулы и свободу, для Дахёна обернулось тягучим маревом жарких, трудных дней. Вместо отдыха — работа. Он устроился на склад в местный супермаркет, разгружая коробки в душных помещениях с кондиционерами, которые вечно ломались. Деньги были мизерные, но необходимые. Каждая заработанная вона ложилась в заветную коробку из-под обуви — фонд на учёбу, на жизнь, на спасение. Ынджи отправили в летний лагерь при школе на полный день — это была небольшая, но важная победа Дахёна. Он убедил отца, что это «инвестиция в образование», хотя на самом деле это была инвестиция в её детство и его душевное спокойствие. Отец, погрязший в собственном стыде и апатии, лишь махнул рукой. А Соён… Соён была летним бризом в его душном мире. Они виделись реже, но их встречи стали ещё ценнее. Чаще всего — поздно вечером, когда он возвращался с работы усталый и пропахший потом. Она ждала его у подъезда, с двумя баночками холодного чая или домашним ланч-боксом, который он якобы «забывал» у неё днём. Однажды она появилась с чем-то другим. — Держи, — сказала она, суя ему в руки увесистую картонную папку. — Что это? — Открой. Внутри лежали распечатки. Не просто распечатки — это были образцы экзаменационных работ прошлых лет, подробные схемы, списки тем для эссе. А ещё — информация о грантах и стипендиях для талантливых студентов из неблагополучных семей, с пометками на полях её аккуратным почерком: «Этот подходит!», «Нужно портфолио», «Дедлайн — 30 сентября». — Соён, ты где это всё нашла? — Искала. У мамы есть знакомый в министерстве образования, он помог с образцами. А насчёт грантов… я просто гуглила. Всю ночь. — Она смущённо потупилась. — Я знаю, ты не возьмёшь деньги. Но я могу помочь по-другому. Информацией. Ты должен подать заявку на всё, что возможно. Он смотрел на папку, на её уставшее, но сияющее лицо, и его переполняло чувство, которое было смесью безмерной благодарности и острой боли. Она вкладывала в его будущее свои силы, своё время, свою веру. А что он мог дать ей взамен? Только своё измождённое присутствие и обещания, которые висели в воздухе, как марево над раскалённым асфальтом. — Спасибо, — выдохнул он, и этого слова было катастрофически мало. — Пустяки, — она махнула рукой, но он видел, как её уши покраснели от удовольствия. — Теперь главное — подготовиться и подать. Мы будем делать это вместе. «Мы». Это слово стало его спасательным кругом. Они вместе готовились к экзаменам, но теперь к этой подготовке добавилось составление портфолио, написание мотивационных писем. Сидя в «Бамбуке» по вечерам, когда спадала жара, они превращались в генеральный штаб по штурму будущего. Соён вычитывала его тексты, исправляла грамматику, предлагала более сильные формулировки. Он же отбирал работы для портфолио, а она помогала их сфотографировать и отсканировать. Но лето принесло не только работу и подготовку. Оно принесло призраков. Первым призраком стал отец. Вернее, его тень. Однажды вечером Дахён вернулся домой и обнаружил, что его заветная коробка из-под обуви сдвинута с места. Он бросился к ней, с ужасом открыл. Деньги были на месте. Но… их стало меньше. Значительно меньше. Пропала почти половина. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руках купюры, чувствуя, как его тошнит от бессильной ярости. Он знал, кто это сделал. Но что он мог сделать? Устроить скандал? Выгнать отца? Он не мог. Это был его отец. И это был его дом. И он был в ловушке. Он не рассказал Соён. Не стал запускать очередной бумажный самолётик. Это был стыд, который он должен был нести один. Он просто затянул пояс ещё туже, взял дополнительные смены на складе, стал экономить на всём, даже на еде. Он худел на глазах, и Соён, конечно, заметила. — Ты не ешь, — заявила она как-то, преградив ему дорогу в «Бамбук». — Твои скулы стали острыми, как лезвия. — Жарко. Не хочется, — соврал он. — Врёшь. Скажи мне правду. Пожалуйста. Он молчал, глядя в пол. Как сказать, что его собственный отец обкрадывает его? Как вывалить на неё эту грязь? — Дахён, мы же команда. Команда делится всем. Даже самым плохим. — Я не могу, — прошептал он. — Это слишком… унизительно. Она не стала настаивать. Она просто взяла его за руку и повела не в «Бамбук», а к себе домой. В его пустую в этот вечер квартиру (миссис Ким была на работе). Она усадила его за кухонный стол и начала готовить. Просто яичницу с рисом. Но делала это с такой сосредоточенной нежностью, будто это был самый важный ритуал на свете. — Ешь, — приказала она, ставя перед ним тарелку. — И пока ешь, можешь не говорить. Просто знай, что я здесь. И что я никуда не уйду, какой бы ужасной ни была правда. Он ел. И слёзы капали прямо в рис, но он ел. Потому что она приготовила. Потому что она была рядом. И потому что её присутствие было единственным, что удерживало его от полного падения в пропасть. Вторым призраком стало его собственное здоровье. Постоянное недосыпание, скудное питание, физический труд и нервное напряжение не прошли даром. Однажды на складе, когда он тащил тяжёлую коробку, у него закружилась голова. Мир поплыл, ноги подкосились. Он рухнул на бетонный пол, едва не придавив себя той самой коробкой. Коллеги подняли его, усадили, дали воды. Начальник, ворчливый мужчина лет пятидесяти, посмотрел на его бледное лицо и сказал: — Парень, ты себя в гроб вгоняешь. Иди домой. Завтра не выходи, отдохни. А то упадёшь ещё раз — и мне потом отчёт писать. Дахён не мог позволить себе отдохнуть. Каждый пропущенный день — потеря денег. Но тело сказало своё «нет». Он еле добрался до дома и свалился на кровать в одежде. Проснулся от стука в дверь. Это была Соён. Она принесла куриный суп, который сварила сама (получилось… съедобно) и градусник. — Откроешь, или я буду ломиться? — спросила она через дверь. Он впустил её. Она не стала читать нотации. Просто накормила его супом, заставила выпить таблетки, укрыла одеялом и села рядом, положив руку ему на лоб. — Глупый, — прошептала она. — Ты же не железный. Зачем так себя изводишь? — Деньги, — просто сказал он. — Я знаю. Но ты не должен продавать своё здоровье. Это не та валюта, — её голос дрогнул. — Я не знаю, что делать. Я так хочу тебе помочь, но ты не позволяешь. — Ты уже помогаешь. Больше, чем представляешь, — он взял её руку и прижал к своей щеке. Её ладонь была прохладной и мягкой. — Ты — единственная причина, по которой я ещё держусь. Она наклонилась и поцеловала его в лоб, потом в веки. — Тогда держись крепче. Ради меня. Обещай. — Обещаю. И он постарался. Стал хоть как-то есть, выкраивать хоть немного сна. Работал, но уже не с тем фанатичным самоуничтожением. Потому что теперь у него была ответственность не только перед Ынджи и своим будущим, но и перед ней. Перед этим хрупким, сильным, безумно любимым человеком, который поверил в него. Лето шло к концу. Жара пошла на убыль, по ночам становилось прохладнее. В коробке из-под обуви потихоньку копились деньги, хоть и медленнее, чем хотелось. Портфолио было почти готово. Призраки — и отец, и усталость — не исчезли. Они просто отступили в тень, став частью пейзажа его жизни. Но теперь в этом пейзаже было яркое, неуклонное пятно — её вера, её упрямая, нежная забота. Оно освещало путь, делая его хоть немного виднее в надвигающихся сумерках взрослой жизни, которые уже маячили на горизонте.