Глава 15 — Глава 15

Глава 15: Легкая дрожь Лето окончательно вступило в свои права, принося с собой духоту, пение цикад и главное событие конца учебного года — спортивный фестиваль. Для Дахёна, человека, чьи отношения с физкультурой ограничивались необходимым минимумом, это было испытанием. Но для Соён, с её неуёмной энергией, — праздником. Именно на фестивале всё стало… более явным. Для них самих и для всех вокруг. День выдался ясным и жарким. Школьный двор превратился в арену для эстафет, перетягивания каната и прочих «весёлых стартов». Дахён, записанный в команду своего класса на менее активные роли (расставлять кегли, считать очки), предпочёл наблюдать с теневой стороны поля. Соён, конечно, была в самой гуще событий. Она бежала эстафету, её лицо было раскрасневшимся, волосы выбились из хвостика, а крик «Давай, давай!», которым она подбадривала свою команду, был слышен на весь стадион. Дахён смотрел на неё, и его сердце билось в странном ритме — не только от восхищения, но и от чего-то нового, колющего. Это «что-то» обрело имя и форму, когда к финишу эстафеты подбежал парень из параллельного класса — Ким Тхэхён. Высокий, поджарый, капитан школьной команды по лёгкой атлетике. Он пришёл вторым, сразу после Соён, и, загибаясь от одышки, с широкой улыбкой протянул ей бутылку с водой. — Держи, чемпионка! — сказал он, и его голос прозвучал слишком громко и слишком знакомо. — Бегаешь не хуже, чем пишешь сочинения! Соён, запыхавшаяся и счастливая, улыбнулась в ответ, приняла воду и что-то сказала в ответ. Дахён не расслышал. Он видел только, как Тхэхён наклоняется к ней, как его рука на мгновение касается её плеча в дружеском, победном похлопывании. И в груди у Дахёна что-то ёкнуло — холодное и острое. Ревность. Он знал, что это глупо. Тхэхён был просто общительным парнем, всеобщим любимцем. И Соён… она просто была собой — открытой, дружелюбной. Но вид того, как другой парень касается её, говорит с ней так легко, заставляет её смеяться… Это жгло. Он отвернулся, стараясь сосредоточиться на таблице с результатами, которую вёл. Но его взгляд снова и снова возвращался к ним. Соён уже отошла к своей команде, но Тхэхён что-то кричал ей вслед, и она махала ему рукой. — Что, Дахён, ревнуешь? — рядом раздался знакомый голос. Это была Мина, с соломинкой от сока в зубах и хитрым прищуром. — Не о чём, — буркнул он. — Ага, конечно, — Мина фыркнула. — Твой взгляд мог бы прожечь ему спину насквозь. Расслабься. Тхэхён флиртует со всеми девчонками в радиусе километра. Для Соён ты… ну, ты знаешь. Он знал. Но знать и чувствовать — разные вещи. Позже, во время перерыва, когда все расселись на трибунах с ланч-боксами, Дахён наконец оказался рядом с Соён. Она сидела на ступеньке выше, её спина была к нему, пока она что-то оживлённо обсуждала с Миной и Чжинсу. Капля пота скатилась у неё по шее и скрылась под воротником майки. Дахён неосознанно потянулся и провёл тыльной стороной пальцев по её горячей коже, смахнув каплю. Соён вздрогнула и обернулась. Их взгляды встретились. У неё на щеках играл румянец, глаза сияли от адреналина и веселья. А в его взгляде была вся та буря, которую он пытался скрыть: восхищение, нежность и та самая, незнакомая ревность. — Что? — тихо спросила она, и её улыбка стала мягче, более личной. — Ничего, — ответил он, но его пальцы неотпускали её шею, а скользнули ниже, к ключице, легчайшим, почти невесомым прикосновением. — Просто… горячая. Он почувствовал, как под своей ладонью её кожа покрылась мурашками. Она замерла, и на секунду весь шумный мир вокруг — крики болельщиков, музыку из колонок — будто выключили. Существовали только они, это прикосновение и пространство между их взглядами, которое стало вдруг таким тесным, таким заряженным. Чжинсу что-то сказал, и заколдованность развеялась. Соён отвернулась, но её ухо покраснело. А Дахён убрал руку, чувствуя, как его собственные пальцы слегка дрожат. Это было ново. Это было… сильно. Вечером того же дня, после окончания фестиваля, когда солнце уже клонилось к закату, а двор опустел, они остались вдвоём. Сидели на тех же трибунах, пили ледяной чай из банок. — Ты сегодня был какой-то… странный, — осторожно начала Соён, раскачивая ногой. — Странный? — Ну да. Молчаливый даже для тебя. И смотрел на Тхэхёна так, будто хотел его испепелить. Дахён вздохнул. Скрывать было бесполезно. — Мне не понравилось, как он к тебе прикасался. — Он просто похлопал по плечу, Дахён. Он так со всеми. — Я знаю. — Он помялся. — Это глупо. Я просто… я просто не привык. — К чему? — она повернулась к нему, и в её глазах светилось понимание, смешанное с нежностью. — К тому, что ты… не только моя. Что на тебя смотрят другие. Что ты можешь улыбаться кому-то ещё так же… легко. Соён задумчиво смотрела на него, потом медленно положила свою руку поверх его. — Я улыбаюсь ему, как однокласснику. А тебе… — она наклонилась ближе, и её шёпот был тёплым у него у самого уха, — я улыбаюсь иначе. Понимаешь? Всё моё тело по-другому реагирует. Как сегодня, на трибуне. Он вспомнил мурашки на её коже под своими пальцами и кивнул. — Это всё ещё ново для меня, — призналась она, отстраняясь. — И для тебя, наверное, тоже. Эти… чувства. Они такие большие. Иногда я боюсь, что не справлюсь. — Мы справимся, — сказал он, поворачивая свою руку и сцепляя их пальцы. — Вместе. Она улыбнулась той самой улыбкой, которая была только для него — немного застенчивой, бесконечно тёплой. — Знаешь, что я подумала сегодня, когда бежала? — спросила она. — Я думала: «Вот бы Дахён был здесь, на финише». И ты был. Ты всегда там, где я тебя больше всего хочу видеть. Это признание разбило все остатки его ревности в пух и прах. Он поднял их сцепленные руки и прижал её ладонь к своим губам. Простой, нежный поцелуй. Её пальцы дрогнули в его руке. — Соён, — начал он, и голос его звучал чуть хрипло. — Я… я не умею красиво говорить. Но я хочу, чтобы ты знала. Что для меня ты… ты не просто друг. Ты… Он замолчал, ища слова. Но они ускользали. Всё, что приходило на ум, казалось недостаточным. — Я тоже, — тихо сказала она, спасая его. — Я тоже хочу, чтобы ты знал. Что для меня ты — больше. Намного больше. — Он сделал паузу и, кажется, собрался с духом. — Соён, ты… ты будешь моей.. девушкой? Вопрос повис в тёплом вечернем воздухе, простой и прямой, как и он сам. Соён почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Она смотрела на его серьёзное лицо, на  широко открытые, честные глаза, в которых читалась и надежда, и страх отвержения. Она не могла говорить. Она только кивнула. Один раз, очень уверенно. И потом, словно боясь, что кивка недостаточно, добавила: — Да. Буду. Его лицо озарилось таким сиянием, что затмило заходящее солнце. Она рассмеялась — счастливым, немного истеричным смехом, и бросилась ему в объятия. Они чуть не свалились с трибуны, но им было всё равно. Он обнял её, чувствуя, как её смех вибрирует у него в груди, и сам засмеялся — тихо, с облегчением и такой огромной радостью, что, казалось, она вот-вот разорвёт его изнутри. Они сидели, обнявшись, пока не стемнело окончательно, и на небе не зажглись первые звёзды. Они не говорили много. Просто были. Парень и девушка. Официально. --- Теперь, когда всё было «официально», динамика в их маленькой компании изменилась. Чжинсу и Мина, конечно, отреагировали первыми. Чжинсу, встретив их на следующий день в школе, скрестил руки на груди и изобразил суровое лицо. — Ну что, поговорить надо, — заявил он Дахёну. — Ты теперь с моей лучшей подругой. Правила просты: обидишь — убью. Заставишь плакать — убью медленно. Понимаем друг друга? Дахён лишь поднял бровь, но Соён вступилась: — Чжинсу, перестань! Он и так меня не обидит. — Я должен! Это мужская солидарность! — парировал Чжинсу, но не выдержал и рассмеялся, хлопнув Дахёна по плечу. — Ладно, ладно. Рад за вас, ребята. Мина, более сдержанная, просто обняла Соён и прошептала ей на ухо что-то, от чего та зарделась. Потом подошла к Дахёну и сказала просто: «Береги её. Она хрупкая, даже если кажется, что нет». Были и другие. Ким Тхэхён, к удивлению Дахёна, подошёл к ним на перемене и, широко улыбаясь, сказал: — Слышал новости! Поздравляю, ребята! Держитесь друг за друга. — И ушёл, не оставляя и тени былой неприязни. Оказалось, он и правда просто был дружелюбным парнем без задних мыслей. Учителя, кажется, тоже что-то просекли. Мистер Пак, их классный руководитель, как-то задержал Дахёна после урока. — Всё в порядке, Ли Дахён? — спросил он. — Вы с Ким Соён… не отвлекаетесь от  учёбы? — Нет, сэр, — честно ответил Дахён. — Наоборот, помогаем друг другу. Мистер Пак кивнул, в его глазах мелькнуло одобрение. — Вижу. Ваши оценки стали только лучше. Что ж, держитесь этого курса. И помните — будущее на первом месте. Даже строгая миссис Кан, завуч, увидев их вместе в библиотеке (они сидели за одним столом, но каждый был погружён в свою книгу), лишь покачала голову и пробормотала: «Молодёжь…», но без привычной суровости. Мир вокруг как будто принял их новый статус. И это было… удивительно естественно. Они не стали целоваться на глазах у всех или держаться за руки на каждом шагу. Они просто были вместе. Их связь стала тихой, но неоспоримой реальностью, как воздух, которым они дышали. И в этой новой реальности Дахён обнаружил, что ревность уступила место другому чувству — глубокому, спокойному доверию и гордости. Гордости за то, что именно он стоит рядом с этим удивительным человеком. И что она выбрала именно его.