Глава 62 — 62. Воссоединение (24)

Эпизод 62   — Подожди, Гид, если, как ты говоришь, все Дети Паскаля были героями, сражавшимися с магзверями в прошлом. Если и мы тоже… Лита провела рукой по лицу и дрожащим голосом спросила: — Значит, магическое осквернение началось в нашу эпоху, то есть, сейчас? — Да. Гид холодно улыбнулся. — Скоро вместе с магическим осквернением начнут появляться магзвери, и мы станем первым поколением, столкнувшимся с невиданной катастрофой. Прольются реки крови, империи и королевства падут, появятся бесчисленные герои, и на небе, затянутом дымом от горящих трупов, взойдёт пепельное солнце. Так наша родина превратится в тот отчаянный мир. Лита затаила дыхание. Увидев её побледневшее лицо, он вдруг усмехнулся. — Это я о том, как было бы раньше, Лита. — …Да, теперь будет по-другому. Мы ведь вернулись. Когда она чётко ответила, он замолчал, собираясь что-то сказать. И задумчиво посмотрел на неё. Лита, не заметив его взгляда, как заворожённая, выпалила: — Такой будущности не будет, раз мы, знающие о погибшем мире и о том, как сражаться с магзверями, вернулись. Нет, мы не допустим, чтобы она настала, ни за что. Мы остановим катастрофу. Говоря так, словно выплёскивая свои мысли, она вдруг что-то поняла. — Гид, может, другой целью Паскаля, той, что была на уровне мечтаний, было это? Причина, по которой он создавал оружие не из машин или големов, а так муторно и сложно, из героев прошлого. Гид молчал. Она, глядя на него ясными глазами, продолжила: — «Вернуть» призванных из прошлого и заставить их изменить историю прошлого. Остановить гибель до того, как она произойдёт. Это и было истинной целью Паскаля, да? — … — «Ваша смерть станет семенем надежды». Эта заповедь тоже означала, что если мы умрём и вернёмся, то станем надеждой на предотвращение гибели. Верно? — Ах, ну надо же… Выражение его лица, смотревшего на неё, медленно смягчилось. Словно он откусил что-то сладкое. — Давно я этого не чувствовал. Правда… скучал. — По какому чувству? — По разговорам с тобой. Пока Лита моргала, за дверью раздался осторожный стук. Гид встал и вскоре вернулся, толкая перед собой тележку. Он аккуратно расставил на столике перед ней тарелку с супом, мягкий хлеб, салат. — Сначала поешь, Лита. — После таких шокирующих новостей аппетита, которого и так не было, совсем не стало. — Всё равно поесть нужно. Помочь? — Как это – помочь? — Вот. Он зачерпнул ложкой суп и протянул ей. — Я тебя покормлю, так что скажи «а», а-а-а… Лита с изумлением посмотрела на его красивое, наглое, сияющее улыбкой лицо, а затем выхватила у него ложку. — Я поем, сама могу. — Жаль. А я так хотел тебя покормить. — Такое своей жене потом будешь делать. — … Она, с неохотой заставляя себя есть суп, не заметила, как изменилось выражение лица Гида на её слова. Он, прикрыв рот рукой, на мгновение перевёл дух и как ни в чём не бывало сказал: — А ты знаешь, на ком я женюсь? — Ты же наследный принц. Наверняка есть девушка, с которой тебя давно помолвили. — Нет такой. — Правда? Тогда придётся теперь искать, наследную принцессу. — А как ищут наследных принцесс? Пока она ела, аппетит постепенно разыгрывался. Похоже, всё-таки была голодна. Лита, энергично расправляясь с едой, небрежно ответила: — Почему ты меня спрашиваешь? Это же очевидно. Выберешь из знатных и прекрасных девиц ту, что тебе понравится, а, нет? Может, не тебе, а императору должна понравиться? Тяжело тебе. — Лита, если девушка знатная и прекрасная, то её и искать не нужно, как думаешь? — А? — Дочь герцога Раскайль более чем подходит на роль наследной принцессы. Не так ли? — Кхек, кх-кх, кх. Она поперхнулась. Гид невозмутимо похлопал её по спине. — Что ты так часто давишься. У этого тела и мышцы в горле слабые? — Ха, это из-за тебя… — А что я? Сказал что-то не то? — Ерунду городишь! — Почему это ерунда? Кто может быть лучшей кандидаткой на роль наследной принцессы, чем дочь Раскайль? — Много кто, дочь Дюиреборг, дочь маркиза Блен… — Лита, ты ведь не забыла, кто дочь маркиза Блен? — Это Олли? — Да, Олли Паскаль, настоящее имя – Оливия ден Луна Блен. — …Правда Олли. Голос Гида, прозвучавший обиженно, вырвал Литу из нахлынувшей тоски. — Лита, ты думаешь, я мог бы жениться на ней? На подруге, с которой мы через всё прошли? Да Олли, если услышит, такое устроит. Хорошо, если мы друг друга не стошним. — Так и у нас то же самое. Если не хуже. Не так ли? — А-ха. Гид глубоко откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. Уголки его губ поползли вверх, и на лице появилась идеальная улыбка. — А-ха… так вы думаете. Лита тут же узнала это выражение. Выражение, которое Гид Паскаль делал, когда был чем-то очень недоволен, но вынужден был это терпеть. — Почему у тебя такое лицо? — А что с моим лицом? А, то, что у меня оба глаза, не нравится? Пойти один выколоть? — Что за бред? Ты с ума сошёл? — Вот сойди я с ума окончательно – стало бы проще. Жаль, что это не так. — О чём жалеешь? Ты правда сам не свой. Ты вообще ложился? Лицо Гида на миг окаменело, но тут же расслабилось. Лита не упустила этот момент. Глядя на его идеальную, словно приклеенную улыбку, она не скрываясь цокнула языком. — Опять бессонница, Гид? — Всё в порядке. — «В порядке»? Уж я-то тебя знаю, думаешь, поверю? Она отложила ложку и, встав, схватила его за руку. — Тебе срочно нужен сон. Поднимайся. — …А ты поела? — Конечно, всё съела. Гид, уступив её напору, поднялся и бросил взгляд на стол. Тарелки опустели. Скорость, с которой исчезла еда, никак не вязалась с образом благородной леди, зато была вполне в духе Литы Паскаль. Он невольно улыбнулся. — И что ты улыбаешься, Гид Паскаль? — Потому что ты мне нравишься. — Ты, похоже, давно не спал. Я должна была раньше заметить. Сколько ты не спал? Два дня? Три? — Иногда дремал. — Проклятье, ты ведь так и не ответишь прямо, да? Улыбаясь, Гид позволил Лите уложить себя. Она присела на край кровати, посмотрела на него и протянула руку. — Кстати, повязку теперь снимать не нужно. — Тебе больше нравился одноглазый вариант? Пойти выколоть один? — Хватит нести бред. Её ладонь мягко накрыла его веки. Совсем как раньше. В те времена она снимала повязку, прикрывая рукой уродливый шрам. Утешала его, измотанного бессонницей и покрытого холодным потом. Успокаивала, когда он корчился от наказания Ода. Точно так же, как он доставал музыкальную шкатулку, когда её мучили слуховые галлюцинации. Она вдруг произнесла, словно обращаясь к самой себе: — Этого тоже давно не случалось. — … И правда, давно. Гид почувствовал, как к горлу подступил ком, и не смог вымолвить ни слова. Действительно, очень, очень давно. — Спи, Гид. Тепло накрыло закрытые глаза. Ощущения от руки были другими, непривычно мягкими, но, несмотря на это, такими же, до боли родными. Возникло дикое желание схватить, поглотить и навеки присвоить. Сжать запястье, притянуть к себе, запереть в объятиях. Ему хотелось гладить это незнакомое тело, пока оно не станет привычным, снова и снова убеждаясь, что это она. Он знал: сделай он так, и в плече появится дырка. Впрочем, пуля в плечо, а не в голову, – уже своего рода проявление любви со стороны Литы, так что расклад не самый худший. В голову закралась шальная мысль: а если после этого рука отнимется, станет ли Лита, такая мягкая к своим товарищам, заботиться о нём ещё трепетнее? Раз уж в голову лезет подобное, он, похоже, и впрямь смертельно устал. Издав стон, похожий на вздох, Гид нарочно слабым голосом позвал: — Лита. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод