Эпизод 130
— Ты…
Эдан смотрел на неё ошарашенно, словно видел впервые. Ханна не отводила взгляда.
— Эдан, ты ведь тоже по клятве признал госпожу своей хозяйкой. Тебе хоть раз было тяжело ей подчиняться? Она отдавала невыполнимые приказы?
— …Ни разу.
— Тогда ты должен понять.
Ханна улыбнулась, и её веснушчатый нос слегка сморщился.
— Я готова отдать за госпожу жизнь.
— …
— Поэтому научи меня. Что мне нужно делать. Чему научиться. Всему.
Эдан долго молчал.
Существо, на которое он до сих пор смотрел лишь с лёгким чувством вины и огромной неловкостью, впервые предстало перед ним в ином свете.
Она решительно шагнула за черту его до смешного узкого круга общения и стала кем-то значимым. Стала одним из тех, кого он признавал «человеком».
Бесчисленные гражданские – поверхностные существа, озабоченные лишь выживанием и действующие на одних инстинктах – для Эдана Паскаля все они были одной безликой массой, не заслуживающей того, чтобы их различать.
Они в любой момент могут превратиться в зверей.
Сейчас они притворяются добрыми, но стоит их собственному положению ухудшиться, как они тут же показывают свою злобу. Они бросят на растерзание магзверю ребёнка, о котором только что заботились, если их собственной жизни будет угрожать опасность. Будут рыдать и благодарить за спасение, а отвернувшись, украдут твою еду.
А если их поймают, то начнут визжать, что у них не было выбора, что на их месте ты поступил бы так же.
Для Эдана обычные люди в своей основе ничем не отличались от тех, кто, решив заняться каннибализмом, пытался силой запихнуть ему в рот кусок плоти, лишь бы убедиться, что он такой же, как они.
Все они – людишки, которым становится спокойнее, лишь когда все вокруг опускаются до их уровня; которые считают, что преступление, совершённое вместе, — уже не преступление; которые думают, что раз все такие, то и им можно; которые никогда и ни за что не винят себя.
Те, кто в зависимости от ситуации и обстоятельств легко меняет свои убеждения, ломает волю, делает выбор, но не желает нести за него ответственность; те, кто озабочен лишь удовлетворением своих инстинктов и желаний и не имеет никаких твёрдых принципов.
Стоит содрать с человека один слой, и под ним окажется зверь. По крайней мере, в глазах Эдана это было так.
Однако в то же время в мире существуют и настоящие «люди» – те, кто с ясной волей и собственными убеждениями выбирает свой жизненный путь и несёт за него ответственность.
Если бы он не встретил таких, Эдан никогда бы не стал общаться с людьми. Возможно, он бы так и прожил жизнь, считая всех людей зверьми и убивая их без малейших колебаний.
В этот миг существо по имени Ханна отделилось от этой безликой массы и встало в один ряд с теми немногими «людьми», к которым Эдан относился с искренностью. Такого не случалось со времён его товарищей по «Маяку».
Эдан не до конца осознал эту перемену в своём восприятии.
Он лишь смутно почувствовал. Теперь он никогда не сможет забыть или проигнорировать женщину по имени Ханна.
Он с трудом разлепил губы:
— Тренировки будут тяжёлыми.
— Я готова.
— Из-за сжатых сроков будет ещё жёстче, а поскольку у тебя нет даже основ, для тебя это будет просто кошмар. И даже после таких тренировок ты едва ли сможешь выполнять базовые функции клятвоносца, сильнее в одночасье ты не станешь.
— Я знаю.
— Никаких поблажек. Если начнёшь, а потом станешь ныть, что не можешь, – это не поможет.
— Говорю же, знаю. Эдан, я настолько не внушаю доверия? С твоей стороны это, наверное, выглядит так, будто несмышлёная девчонка лезет на рожон, но я… я правда очень долго думала и собрала всё своё мужество, чтобы…
— Чёрт, да понял я, понял! Что твоя решимость, блин, настоящая.
Эдан оборвал её и грубо протёр лицо. Ханна замялась и тихо проговорила:
— Н-но, Эдан.
— Что.
— Слушай… ты не мог бы немного поменьше ругаться? Хотя бы когда со мной говоришь…
— Чего?
— Мне немного… немного страшно… я просто очень пугливая. Когда ты притворялся, ты ведь говорил только мягкие слова. Так нежно и ласково… ты же можешь так говорить.
Она не смела посмотреть на него, опустив голову и теребя пальцы.
— Конечно, теперь я знаю, что тогда ты… п-путал меня с госпожой.
Послышался резкий вздох Эдана. Но Ханна так и не подняла головы.
— Все твои слова… о том, что ты ошибся, что я ввела тебя в заблуждение, что ты не узнал настоящую, хотя она была прямо перед тобой… я только сейчас наконец-то поняла, что всё это значило.
Плечи Ханны сильно вздрогнули.
Когда Лилиетта представила Эдана. Когда она узнала, что они знакомы с давних пор. Когда поняла, что они, расставшись по какой-то причине, недавно воссоединились.
Когда осознала, что это воссоединение, вероятно, и было тем моментом, когда Эдан резко изменился, отнял у неё работу и вошёл в приёмную. Когда, заглянув туда, заметила, что взгляд и выражение лица Эдана, обращённые к Лилиетте, были другими.
Потому что она знала, что Лилиетта не просто пропала в своём теле, а лишь её душа переместилась в другое место; она не могла не знать, ведь это она сама поместила юную Лилиетту в гроб на дне озера.
Ханна сложила всё это со словами, оброненными Эданом, и догадалась, что произошло. По иронии судьбы, вся картина стала ясна лишь после того, как её чувства к Эдану угасли.
— Тело, которым мисс пользовалась последние десять лет… оно было моим, верно? Поэтому ты и принял меня за неё… Ты был добр со мной, потому что думал, что я – мисс. Так что… я не прошу, чтобы ты относился ко мне так же особенно, как тогда, но хотя бы ругаться можешь поменьше…
— …Твою ж, ха, нет, чёрт возьми, короче, больше никогда не говори, что у тебя короткий ум или что-то в этом роде.
— А?
— Хотя нет, немного глупо это всё же выглядит. Эй, ты думаешь, я перед Литой не ругаюсь и говорю только нежности? Не заблуждайся, при ней я выражаюсь ещё хуже. Какой смысл притворяться перед тем, с кем прошёл через самое дно? Ч…
Эдан, выпалив всё на одном дыхании, с трудом проглотил готовое сорваться с языка ругательство и резко встал.
— Завтра.
— А?
— Завтра, после того как воспользуешься «Весами», принесёшь клятву. Так что до завтрашнего дня реши, какой она будет.
— Не сейчас?
— Ты каким местом слушала, что клятву, раз принеся, изменить нельзя? Подумай над этим хотя бы день, со всей серьёзностью. И, ч… нет, чёрт… прости за всё это время.
Эдан взъерошил волосы, бросил извинение и вылетел из комнаты. Со скоростью, с которой обычно убегают.
«И что это с ним вдруг?»
Оставшись одна, Ханна ошеломлённо сидела, а затем медленно поднялась.
«И всё же, когда я попросила не ругаться, он попытался сдержаться».
Это было немного неожиданно. Как и внезапное извинение.
Однако в душе Ханны образ Эдана уже давно поблёк. Она быстро выбросила из головы странное поведение красивого подонка и погрузилась в другие мысли.
Пока она привычно двигалась и работала, в голове роились самые разные мысли. Но дольше всего задержалась одна – о содержании клятвы.
«Клятва, которую нужно хранить всю жизнь…»
Ничего не приходило на ум. Точнее будет сказать, у неё не было уверенности, что она сможет что-то соблюсти.
«Нарушишь – будет невыносимо больно, а если продолжишь нарушать – клятва расторгнется, и ты станешь калекой. Страшно».
Что-то незначительное, вроде «больше никогда не есть вишнёвый джем», она, наверное, смогла бы соблюдать всю жизнь, но с такой клятвой вряд ли станешь настоящим клятвоносцем.
День закончился, но даже лёжа в кровати, она не переставала думать. Ничего подходящего не находилось, и среди этого сумбура постепенно вырисовывалась одна мысль. Как своего рода пример.
«Клятва, которую принёс Эдан…»
Если можно самой выбирать хозяина, то эта клятва не так уж и плоха, не правда ли? Раз ограничение серьёзное, то и эффект должен быть сильным.
«К тому же, в моей ситуации… клятва будет надёжнее, чем вера в какой-то там древний магический артефакт под названием "Весы"».
Если ею снова завладеют, клятва верности защитит и её саму, и госпожу куда лучше, чем какой-то артефакт.
«Судя по Эдану, эта клятва, если выбрать хозяйкой госпожу Лилиетту, на самом деле и не является таким уж сильным ограничением».
С этими мыслями она медленно погрузилась в сон.
Она очнулась от внезапного ощущения холода. Её тело двигалось само по себе.
«Точно как десять лет назад!»
Её тело само поднялось с кровати и направилось к выходу из комнаты. Оно не слушалось. Ханна была в ужасе.
«Почему именно сегодня ночью! Ведь с завтрашнего дня всё изменится! Нет!»
Когда она изо всех сил начала сопротивляться и упираться, ей показалось, будто нечто внутри неё раздражённо цокнуло языком.
«Нет, я правда не хочу, это ужасно, второго раза не будет!»
В приступе крайнего ужаса Ханна инстинктивно почувствовала, что это её последний шанс, прежде чем оно предпримет что-то ещё.
«То, что я могу сделать сейчас!..»
Клятва. Она должна принести клятву.
Изо всех сил дёрнувшись, она смахнула рукой стакан с водой с ночного столика.
— Рисуешь символ на ладони собственной кровью, потом прикладываешь эту руку к шее и произносишь слова клятвы. Так она и заключается.
— Но, честно говоря, этот способ придумали какие-то ублюдки, которые хотели наштамповать побольше клятвоносцев для слабаков… на самом деле, если у тебя есть настоящая воля, формальности не так уж и важны. Первые клятвоносцы прекрасно пробуждались и без всяких символов и заклинаний.
Вспомнились слова Эдана о клятве, но Ханна не была уверена, что её воли хватит.
«Нужно как-то добыть кровь и нарисовать символ…!»
В тот момент, когда она попыталась схватить осколок разбитого стакана, нечто в её голове сковало её ещё сильнее. Как в детстве, когда оно полностью подчиняло её, неспособную сопротивляться.
«Ах, нет!»
В итоге ей не удалось даже коснуться крови, и сознание начало угасать.
«Почему это происходит только со мной? Я… я ведь просто хотела жить обычной жизнью…»
Кажется, она немного поплакала от обиды и отчаяния. А потом вдруг пришла в себя. Перед глазами мелькал ослепительный золотой свет.
Лилиет-та смотрела на неё испуганными глазами.
«Мисс!»
Пусть и не по своей воле, но она уже однажды предала её. Итогом того предательства стали десять лет разлуки и бесчисленные горести. Второго предательства быть не может. Она не может снова причинить ей вред. Она не хочет!
Яростное чувство протеста подарило ей мимолётную лазейку. Вернув контроль над телом, Ханна изо всех сил прикусила язык. Во рту появился вкус крови.
Она молилась, чтобы эта кровь помогла вместо символа. Отчаянно надеялась, что и у неё, такой ничтожной, найдётся настоящая воля.
Так она решилась принести клятву.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 07.04.2026