Пока Чжан Ян с друзьями наслаждался отдыхом на природе, в кофейне «Slow Time» на набережной Вайтань обстановка была куда серьезнее. Ван Синбан в подробностях излагал Тао Юйану суть произошедшего.
─ Профессор Ван, вы хотите сказать, что доходность студентов Хуцай взлетела только потому, что некий студент по имени Чжан Ян приторговывает рыночной аналитикой? ─ В глазах Тао Юйана промелькнуло удивление; очевидно, он не ожидал подобного поворота.
─ Именно так, и мне нет нужды вас обманывать. ─ Ван Синбан сделал глоток и добавил: ─ Это личная инициатива студента, мы к этому не имеем никакого отношения.
─ Это… ─ Тао Юйан замялся, не решаясь продолжить.
«Вы-то, Ван Синбан, технично умыли руки, – подумал он, – а вот мне теперь расхлебывать последствия выходок этого Чжан Яна».
Ведь всего полмесяца назад он публично пообещал, что первая десятка участников конкурса симуляционного трейдинга Хуасинь получит стажировку в «Хуасинь Секьюритиз». А ведь это обещание касалось ста двадцати двух студентов специальности Инвестиции из Хуцай.
Мог ли он взять свои слова назад? Нет. И даже не смел об этом думать! Стоит пойти на попятную, и он в один миг настроит против себя сотню с лишним будущих коллег по финансовому цеху, среди которых наверняка найдутся дети весьма влиятельных людей.
Уж лучше, стиснув зубы, рекомендовать этих выскочек, чем столкнуться с последствиями нарушения клятвы.
Заметив нерешительность собеседника, Ван Синбан прямо спросил: ─ Говорите как есть, не нужно ходить вокруг да около.
Как истинный «ешу» – шанхайский дядечка, рожденный в пятидесятых и успевший поучиться за границей, он терпеть не мог недомолвок и пустой тягомотины.
─ Кхм-кхм, ─ Тао Юйан сухо откашлялся. ─ Дело вот в чем, профессор Ван. Не могли бы вы убедить Чжан Яна прекратить продажу отчетов? Мы планировали использовать результаты конкурса симуляционного трейдинга Хуасинь как критерий для отбора лучших, а его деятельность превращает всё в фарс. Мне будет крайне сложно отчитываться перед руководством.
Поняв, что от него хотят посредничества, Ван Синбан невозмутимо отхлебнул кофе. ─ Если я вмешаюсь, ─ медленно произнес он, ─ в качестве кого я должен выступать? От лица Финансово-экономического университета Худу или от имени «Хуасинь Секьюритиз»? ─ Он выдержал паузу. ─ Или же… от себя лично?
Три ипостаси – три разных смысла.
Выступить от лица университета значило бы признать, что вуз не одобряет действия Чжан Яна, и фактически перечеркнуть собственные труды. Ведь весь курс Инвестиций учит студентов понимать рынок и владеть информацией. Покупка аналитики – это то же самое, что покупка газеты: действие абсолютно законное и логичное.
Представлять интересы «Хуасинь Секьюритиз»? Оставим в стороне вопрос, имеет ли Ван Синбан на это право. Но если запрещать отчеты Чжан Яна, то не придется ли компании закрыть и собственный отдел рыночной аналитики?
Ну а представлять «самого себя» ради чужих интересов профессору было попросту лень.
Тао Юйан был не глуп. Фондовые управляющие, сумевшие годами удерживаться на плаву в бурном море финансов, обладали недюжинной хваткой. Сразу считав настрой профессора, он тут же сменил тон.
─ Пожалуй, мне стоит лично наведаться в альма-матер и побеседовать с Чжан Яном. Прошу прощения за беспокойство, профессор Ван.
─ В понедельник, в четыре часа дня. Думаю, вы будете свободны. Заходите ко мне в кабинет, там и поговорим, ─ Ван Синбан четко обозначил время и место, не давая Тао Юйану возможности встретиться со студентом с глазу на глаз.
Причина была проста: он хотел, чтобы Чжан Ян продолжал свое дело.
Взлет доходности студентов Хуцай не только льстил его самолюбию, но и позволял расправить плечи перед коллегами. В конкурсе симуляционного трейдинга Хуасинь участвовали многие финансовые вузы – это был своего рода «единый госэкзамен» перед выпуском. Долгое время Хуцай оставался в тени Центрального финансово-экономического университета и Юго-западного финансового университета. И раз уж появился законный способ «утереть им нос», профессор не собирался стоять в стороне.
─ Я запомнил, ─ Тао Юйан кивнул.
Больше он задерживаться не стал: обменявшись парой вежливых фраз, он поднялся и ушел. Он так и не понял, почему старик так рьяно защищает мальчишку, но раз карты легли так, придется договариваться лично.
……
Наступили сумерки. Легкий ветерок колыхал тюльпаны в загородном парке Пуцзян, неся нежный аромат цветов в сторону ярко освещенного лагеря.
Вообще-то, оставаться здесь на ночь запрещалось, и территорию прочесывали патрульные. Однако Ван Лю хватило всего одной пачки элитных сигарет, чтобы правила парка временно перестали существовать.
В некоторых местах порядки могут казаться незыблемыми, но стоит проявить немного смекалки, и любые трудности испаряются.
В этот момент Чжан Ян, Хэ Цзин и Сюй Чжижо сидели кружком. Ван Лю, упершись руками в землю, из последних сил пытался отжиматься – руки его предательски дрожали. Чжуан Инмэн устроилась у него на пояснице в качестве утяжелителя, прикрывая ладошкой смеющийся рот.
─ Четырнадцать! Давай, поднажми!
─ Лю-цзы, еще шесть раз! Ты же мужик!
─ Лю-цзы, ты там не спекся часом?
Ван Лю очень хотелось признать, что он «спекся», но остатки мужской гордости заставляли его сгибать локти и медленно выталкивать тело вверх.
─ Пятнадцать! Еще немного!
─ Шестнадцать!
─ Семнадцать!
─ Давай! Давай!
Под общий гомон и подначки друзей Ван Лю все-таки дожал положенные двадцать раз. Он был мокрый как мышь, крупные капли пота градом катились со лба.
Как только экзекуция закончилась, Чжуан Инмэн со смехом соскочила и принялась вытирать ему лицо салфетками. ─ Ты как, живой?
─ Тьфу… пара пустяков, ─ прохрипел Ван Лю, отчаянно пытаясь восстановить дыхание.
─ А давай еще двадцать! ─ хохотнул Чэнь Чуань.
Ван Лю тут же вскочил и в шутку замахнулся на него. ─ Иди ты к лешему со своими двадцатью! Даже волов так не гоняют. Давайте лучше дальше играть.
Он снова перевел взгляд на карты в центре круга. Они играли в «Сапера на картах»: в колоде пятьдесят четыре листа, каждый участник получает по одной штрафной карте и пишет на пустом месте задание. Если игроков десять, в колоде оказывается десять «мин».
Карты перемешиваются, и по жребию выбирается первый игрок. Тот, кому не повезет вытянуть «мину», обязан выполнить написанное. Ван Лю как раз и попался на отжиманиях.
После того как штрафная карта была убрана, очередь перешла к Чэнь Чуаню. Он вытянул шесть карт подряд, вернул первые пять обратно и с замиранием сердца перевернул шестую.
─ Червовый туз. Пусто!
На карте не было ни слова. Чэнь Чуань облегченно выдохнул, и ход пошел дальше.
─ Бубновая четверка, чисто.
─ Трефовая двойка, пронесло.
─ Семерка треф, пусто.
С каждой вытянутой картой напряжение росло – шанс подорваться на «мине» становился всё выше. Когда очередь дошла до Чжан Яна, он небрежным жестом перевернул карту. На восьмерке бубен красовалась четкая надпись: «Спеть популярную песню».
─ Опа!
─ Староста поет? Вот уж чего никогда не слышал, ─ Сюй Цзяфэн подался вперед от любопытства.
─ И я!
─ Тоже хочу послушать!
Друзья тут же зашумели, подзадоривая его.
Чжан Ян скромно улыбнулся. ─ Честно говоря, я в ноты не попадаю, так что обычно стесняюсь петь. Да и не практиковался особо.
─ Да ладно тебе, мы готовы оценить твой дебют, ─ усмехнулся Чэнь Чуань.
─ Ну, на ваш страх и риск.
Чжан Ян не стал ломаться. Он достал свою Nokia, включил в MP3-плеере минус песни Ван Лихуна «Единственная» и негромко запел.
«Моё небо такое чистое… Прозрачные обещания – лишь воздух из прошлого… Ту, кто держит меня за руку – это ты…»
Голос у Чжан Яна оказался на удивление приятным. С первой же строчки Ван Лю мысленно выругался: «И это он называет – не попадаю в ноты?»
«Прекрати немедленно, ты же нас всех затмишь, староста!» ─ вопил про себя Сюй Цзяфэн.
Он огляделся и заметил, что взгляды девушек изменились. Даже его богиня Сюй Чжижо не сводила глаз с Чжан Яна.
Когда начался приливный припев, даже в этих походных условиях, под аккомпанемент простенького динамика телефона, песня наполнилась какой-то невероятной глубиной и искренностью.
«Малышка, ты – моё единственное… Наши миры изменились… Но вернуться назад так непросто…»
В этот момент Чжан Ян мягко обвел взглядом присутствующих, словно до конца вжившись в образ лирического героя.
Хэ Цзин и подумать не могла, что он так поет. В копилку его достоинств упал еще один жирный плюс. В университете для большинства девушек на первом месте всегда стоят внешность и талант. А деньги? Значимость денег они осознают позже, когда жизнь отвесит им первых тумаков.
Вечерние огни не могли полностью рассеять тьму. В игре света и теней профиль Чжан Яна казался еще более мужественным и точеным. Сюй Чжижо на мгновение замерла, зачарованная этим зрелищем. ─ Красиво… ─ едва слышно прошептала она.
Остальные девушки тоже не отрывали глаз от его лица, и в их взглядах читалось явное восхищение.
Песня закончилась.
Чжан Ян чуть смущенно улыбнулся. ─ Давненько я не брал микрофон в руки. Прошу прощения, если где-то сфальшивил.
─ Браво!
─ Это было потрясающе! Настоящий бог песни!
─ Поешь супер! Плевать на технику, по эмоциям – это чистая десятка!
─ Еще! Еще!
Друзья не скупились на похвалу. Даже если бы он пел плохо, в такой компании его бы всё равно поддержали, но Чжан Ян действительно выдал уровень, которому позавидовали бы многие профессиональные участники вузовской самодеятельности.
Обновлено: 21.01.2026