Но чем старше она становилась — тем больше ненавидела эти разговоры о своей «добродетели».
Сын вырос, женился и обзавелся детьми. Говорят, что с возрастом люди смиряются с прошлым, но она, наоборот, все осознала! Терпела издевательства и неуважение Лу Юньхэ и все равно помогала его родителям, поддерживала его новую жену и занималась его похоронами!
Прозрение пришло слишком поздно. Только к концу жизни наконец поняла — она, Чэнь Ибин ничего не была должна ни Лу Юньхэ, ни его семье.
Лу Юньхэ, развелся с ней из-за так называемой настоящей любви, что навлекло беду на нее и ее семью. Когда второй сын умирал, и ей отчаянно нужны были деньги на лечение — семья Лу, богатейшие люди в городе, отказали. «Нет денег» — сказали они.
Хотя каждый месяц высылали Лу Юньхэ 300 серебряных юаней на жизнь!
Чем старше она становилась в прошлой жизни, тем яснее понимала: вся её «добродетель» была просто глупостью. Преданность семье Лу — унизительной жертвенностью. Это как если бы тебя ударили по левой щеке — а ты подставила бы правую.
Но прозрение пришло к ней только после сорока, когда она прошло путь от бедной женщины до богатой дамы, живущей на аренду.
К тому времени Лу Юньхэ уже двадцать лет как лежал в могиле. А она, пятидесятилетняя женщина, наконец поняла: «Я могла снова выйти замуж, когда была богата и молода.»
Свою любовь — доктора Сяна — встретила уже на закате жизни. Её знакомство и второй брак с доктором Сяном не были историей, достойной романов. Всё сложилось просто. Его дети нуждались в заботе. Ей в чужом краю нужен был человек, с которым можно было бы идти по жизни рука об руку. Они постепенно сблизились, стали семьёй.
Живя с доктором Сян она наконец поняла, какими должны быть отношения между мужем и женой.
Равные. Уважительные. Тогда как Лу Юньхэ всегда смотрел на неё свысока, с презрением.
В то время она поняла, что он испытывал к ней только презрение. Она не понимала, зачем продолжала обеспечивать его родителей. И как глупо было с ее стороны жить как вдова.
Чем старше она становилась, тем больше стыдилась своей молодости.
Окружающие восхищались: «Какая благородная женщина!», «Хорошая невестка!», «Какой пример добродетели!», «Лу Юньхэ — слепой идиот, раз променял такое сокровище!»
Но за этими чужими похвалами скрывалось нечто иное. Жалость. Тихое издевательство. В то время развод означал, что тебя бросили.
Даже её родные, приезжая к ней на Манхэттен, чтобы повидаться когда ей было семьдесят лет, говорили своим детям с намёком: «Ваша двоюродная бабушка… да-да, та самая, что развелась с великим поэтом Лу Юньхэ… В наше время такое было редкость…»
Чэнь Ибин родилась в довольно знаменитой семье Чэнь. Ее отец и братья оставили в истории Китая след. Она сама была одной из самых образованных женщин Пинчэна, образцом для подражания. И всё равно даже спустя десятилетия её имя всё ещё связывали с Лу Юньхэ.
Порой её переполняли ненависть и сожаление — за ту глупую, наивную девчонку, которой она была. Почему она была такой глупой? ачем она так слепо покорялась каким-то трем правилам послушания и четырем добродетелям, женским заповедям! Кому всё это было нужно?!
Но это те вещи, которые были вбиты ей в голову с самого детства.
В их семье отец занимался воспитанием сыновей. Оба её брата ещё при старом режиме получили учёные степени, а после революции, когда Китай стал республикой, были в первых рядах студентов, отправленных на учёбу за границу. Вернувшись, они внесли огромный вклад в развитие страны — люди, достойные уважения.
А вот девочек воспитывала мама. Она считала, что девушка должна быть скромной, покорной и — обязательно — с маленькими ножками. Учиться рукоделию и уходу за домом.
Чэнь Ибин с четырёх лет училась вышиванию. Когда пришло время бинтовать ноги, чтобы они остались маленькими, она так горько плакала, что старший брат не выдержал и вступился.
Старшей сестре бинтовали ноги, благодаря чему она выросла с миниатюрными ступнями. «Только с маленькими ножками найдёшь хорошего мужа», — твердила мать.
Возможно, из-за того, что у нее не было пары маленьких ступней, мать всегда боялась, что выдать её замуж в семью их уровня будет практически не возможно.
Поэтому развод с Лу Юньхэ стал для матери непереносимым ударом.
Лишь когда разводы стали обычным делом, мать смогла с этим смириться.
Но даже тогда она ворчала: «Всё потому, что брат не дал тебе ноги перевязать! Будь у тебя золотые лотосы — нашла бы семью и получше Лу!»
А иногда добавляла: «Да и сама ты не смогла удержать мужчину. Сердце Лу Юньхэ к тебе не лежало — вот он и бросил. Иначе с нашей-то родословной… Да кто бы посмел! Лу — всего лишь купцы!»
После развода Чэнь Ибин пришлось вынести шепот за спиной, непонимание семьи, а самое горькое — упреки собственной матери.
Иногда ей было так больно, что она думала: «Если бы отец уделял дочерям хоть немного внимания… Если бы учил нас не только покорности, но и чему-то из нового мира… Может, всё сложилось бы иначе?»
Но это были лишь пустые мечты. В том обществе, в той семье Чэнь, девочки не стоили ничего.
«Дома слушай отца, после замужества — мужа и свекровь. Не смей перечить. Терпи.» Вот всё, чему учила её мать.
Она слепо следовала этим правилам — и всё равно оказалась в позоре и одиночестве. Даже мать винила её за это.
Первые два года после развода были адом. Если бы ей не нужно было каждый день ходить на занятия, чтобы получить знания, о которых она мечтала. Если бы у нее не было Брэда, она, наверное, могла бы покончить с собой.
Тяжело жить слушая обвинения со всех сторон.
Но время шло. Боль притупилась. Она научилась жить самостоятельно, перестала обращать внимание на пересуды.
Но это не означало, что ей не было грустно. Позже, вернувшись в Китай, она привыкла к вопросам и осуждению. Ближе к старости она поняла, что эти люди не стоили ее переживаний.
Теперь у неё есть второй шанс. И на этот раз она проживет другую жизнь.
Покажет всем — тем, кто смеялся, осуждал, ранил — как можно жить свободно и счастливо.
Обновлено: 02.02.2026