Ли Цяньинь добралась до горы Чанлэ лишь три месяца спустя, и это явно было связано с Ли Лилуном.
Обычно такой путь занимал не больше полумесяца.
В отличие от Ли Цяньцина, который пришел на гору Чанлэ один, Ли Цяньинь прибыла в сопровождении своего отца, Ли Лилуна.
Ли Цяньцин кивнул подбежавшей к нему двоюродной сестре, а затем поприветствовал шедших за ней Ли Лилуна и Ли Диту:
— Второй дедушка, четвёртый дядюшка.
— Братец Цяньцин, чем ты тут занимаешься?
— Чем же ещё? Пропалываю сорняки, само собой. Хочешь присоединиться? — усмехнулся Ли Цяньцин.
— Хочу, хочу! — закивала Ли Цяньинь.
Ли Цяньцин удивленно на неё взглянул. Он никак не ожидал, что она так сразу согласится — скорее уж, помотает головой и откажется.
— Братец Цяньцин, я тебе вот что скажу, — Ли Цяньинь поманила его, чтобы он наклонился, и зашептала ему на ухо:
— Я могла приехать намного раньше, но кто бы знал, что отец вдруг усложнит мне задачу! Сначала нужно было довести искусство сотворения дождя и искусство металла Гэн до начального уровня, а потом он потребовал достичь малого совершенства. Ты представляешь? Все эти три месяца я только и делала, что трудилась в поте лица: то техники постигала, то заклинания отрабатывала. Ни минутки на игры…
Ли Цяньцин легонько щёлкнул её по лбу.
— Всё об играх думаешь? Четвёртый дядюшка ведь для твоего же блага старался. Когда освоишь оба заклинания до уровня малого совершенства, ухаживать за духовным полем станет намного проще.
Однако эти слова Ли Цяньинь слушать не стала.
Она потёрла свой лоб и фыркнула, глядя на Ли Цяньцина:
— Сам свои сорняки вырывай, не буду я тебе помогать.
Ли Цяньцин с лёгкой улыбкой покачал головой. Вот это уже было похоже на поведение, свойственное её возрасту.
Чтобы она за три месяца стала такой послушной? Да быть того не может!
— М-м-м, — Ли Диту окинул взглядом три му белой кукурузы и удовлетворённо кивнул. — Цяньцин, ты отлично позаботился о белой кукурузе. В марте следующего года урожай с каждого му, скорее всего, превысит тысячу цзиней.
Ли Диту был одним из двух алхимиков в клане Ли и немало знал о растениеводстве.
Спустя два с лишним месяца он снова оказался здесь и сразу почувствовал, как хорошо растут эти три му белой кукурузы. Видно было, что Ли Цяньцин ухаживал за ними очень тщательно.
— Второй дедушка, вы меня перехваливаете, — простодушно улыбнулся Ли Цяньцин.
— Не ожидал, что у тебя, Цяньцин, есть талант к земледелию, — Ли Лилун тоже бегло осмотрел три духовных поля. Не имея возможности сравнить, он не мог оценить разницу, но словам Ли Диту, безусловно, можно было верить. — В будущем тебе придётся присматривать за этой девчонкой.
С этими словами Ли Лилун перевёл взгляд на Ли Цяньинь.
Что именно она шептала на ухо Ли Цяньцину, он, как отец, мог лишь догадываться.
Впрочем, это было неважно.
Здесь, на горе Чанлэ, он не сможет о ней заботиться, а второй дядя, Ли Диту, слишком занят. Значит, эта задача ложилась на плечи Ли Цяньцина — в конце концов, девочка приехала сюда из-за него.
— Четвёртый дядюшка, можете не сомневаться, я и так собирался это делать, — кивнул Ли Цяньцин.
Его задачей был уход за тремя му духовного поля, а задача Ли Цяньинь была немного легче — ей предстояло заботиться лишь о двух му. При этом очков вклада она ежегодно получала на сотню больше, чем он.
В клане Ли до сих пор не рождалось практиков с одним духовным корнем.
Если бы такой появился, его, скорее всего, забрала бы к себе верховная секта — долина Чистого Ветра. А если бы он остался в клане, ему бы уж точно не пришлось ничем заниматься, кроме совершенствования.
Ли Диту и Ли Лилун ушли, забрав с собой Ли Цяньинь, а Ли Цяньцин вернулся к прополке.
Участок Ли Цяньинь находился недалеко от его собственного. Об этом Ли Лилун специально попросил Ли Диту, но в первую очередь это было желание самой Ли Цяньинь.
Её приезд почти не повлиял на распорядок дня Ли Цяньцина. Большую часть времени, когда они разговаривали, он старался исподволь направить её интерес в сторону переплавки артефактов.
И когда Ли Цяньинь наконец призналась, что у неё появились мысли об этом ремесле, он понял, что его старания увенчались успехом.
Наступил цветущий март.
Белую кукурузу обычно сажали в марте, и урожай однолетнего злака, естественно, собирали тоже в марте.
Под конец сезона посевы, за которыми ухаживал Ли Цяньцин, почти не страдали от вредителей: любой появившийся жук немедленно отправлялся ему в желудок, становясь пищей для его совершенствования.
С сорняками всё было просто, а что до полива, то он всегда удачно выбирал время для искусства сотворения дождя, не уступая в этом обычным духовным земледельцам.
Сегодня настал день сбора урожая белой кукурузы.
Это была утомительная работа: сразу после жатвы нужно было начинать новый сев.
Для этого требовался серп.
Его серп не был духовным орудием, но и обычным, как у смертных, его тоже нельзя было назвать. Он занимал промежуточное положение между духовным и мирским инструментом: в него можно было вливать духовную энергию, чтобы сделать лезвие острее.
Лишь к полудню Ли Цяньцин закончил жать три тысячи стеблей белой кукурузы, но на этом работа не заканчивалась. Впереди ждали вспашка и посев.
К тому же, початки ещё нужно было отделить от стеблей.
Пламя от сжигания стеблей белой кукурузы давало очень высокую температуру, подходящую для создания большинства пилюль первого ранга низшей ступени, а лучше всего — для пилюль воздержания от пищи.
Ли Цяньцин намеревался воспользоваться этой возможностью, чтобы подтолкнуть Ли Диту наставить его на путь алхимии.
На следующий день в полдень, отделив початки от стеблей, он отправился ко второму дедушке, Ли Диту.
Ли Диту жил на склоне горы Чанлэ, и, подходя к его дому, Ли Цяньцин уже чувствовал витавший в воздухе лёгкий аромат лекарств.
Дверь была открыта.
Ли Цяньцин всё же легонько постучал по ней дважды.
— Второй дедушка, я собрал урожай белой кукурузы с моих трёх му духовного поля.
— Отлично, входи.
— Слушаюсь.
Ли Диту был очень доволен расторопностью Ли Цяньцина.
Если судить по затраченному времени, то его производительность на одно му была самой высокой.
С самого прибытия Ли Цяньцина на гору Чанлэ Ли Диту был им всё более и более доволен. Ли Лилун хвалил его не без причины, и теперь Ли Диту мог бы и от себя добавить несколько доводов.
Войдя в дом, Ли Цяньцин достал из выданной кланом сумки-хранилища низшего ранга собранную им белую кукурузу.
Самая простая сумка-хранилище имела по шесть чи в длину, ширину и высоту и вмещала примерно пять тысяч цзиней белой кукурузы.
Ли Диту на глаз прикинул, что Ли Цяньцин вынул из сумки не меньше трёх тысяч двухсот цзиней, что примерно соответствовало его прогнозу в конце прошлого года.
После взвешивания оказалось, что урожай даже превзошёл ожидания Ли Диту.
— Итого три тысячи триста семнадцать цзиней и два ляна, — делая запись, удовлетворённо кивнул Ли Диту. — Очень неплохо, Цяньцин. В этом году ты заработаешь как минимум пятьсот очков вклада в клан.
— Ты ухаживал за белой кукурузой всего пять месяцев, а собрал больше трёх тысяч трёхсот цзиней. В следующем году, думаю, без проблем получишь дополнительные триста очков вклада.
— Второй дедушка, вы меня перехваливаете, — воспользовавшись моментом, сказал Ли Цяньцин. — Из белой кукурузы можно создавать самые простые пилюли воздержания от пищи, а все практики в округе Сяншуй знают, что искусство алхимии второго дедушки не имеет себе равных…
Обновлено: 22.01.2026