На самом деле, в прошлой жизни Чэнь Цинфэна перевели в городское управление лишь несколько лет спустя. Поэтому сейчас он не испытывал никакого внутреннего сопротивления. В конце концов, он прекрасно понимал, что работа в уездном управлении — это в основном рутинная, низовая работа. Порой оперуполномоченного уголовного розыска использовали как простого участкового.
И тот давний перевод прошел далеко не так гладко, как сейчас. Сначала его прикомандировали к городу на временной основе, где он был лишь на подхвате у штатных сотрудников. В то время он больше всего сдружился не с коллегами, а с дружинниками из городского отряда. Лишь спустя почти восемь лет, после того как он в одиночку раскрыл одно крупное дело, его наконец-то официально перевели в штат.
Все эти восемь лет зарплату ему продолжало платить уездное управление в Пинъюане. В городе и оклады, и довольствие были куда лучше, но Чэнь Цинфэн, выполняя ту же работу, что и остальные, получил равные с ними условия лишь спустя долгие годы. К тому времени он уже был немолод и упустил драгоценные возможности для карьерного роста. Да и кто в городском управлении стал бы заботиться о повышении сотрудника, чье личное дело пылилось в уездном архиве?
Именно поэтому Чэнь Цинфэн чувствовал себя в долгу перед управлением Пинъюаня.
Но сейчас, выслушав искренние слова начальника Хо, он вдруг понял простую вещь: возможно, именно из городского управления он сможет по-настоящему помочь тем, кто когда-то заботился о нем.
Первым, о ком он подумал, был его наставник Су Юаньчао.
«Здоровье у наставника Су ни к черту. Будет возможность — надо обязательно привезти его в город на полное обследование, иначе…»
Пока он размышлял об этом, начальник Хо своими словами развеял последние его сомнения. После долгого разговора Чэнь Цинфэн, следуя совету руководства, решил принять предложение о переводе.
— Что ж, хорошо! Тогда желаю тебе больших успехов на новом месте. Ты только с дороги, поезжай-ка домой, отдохни!
— Есть!
Чэнь Цинфэн отдал честь и вышел из кабинета.
Снаружи его тут же обступили коллеги, которых он давно не видел. В те годы из Шанхая можно было привезти много чего дефицитного, и некоторые еще до его отъезда просили прихватить кое-что. Молодой сотрудник из их отдела мечтал о настоящих шанхайских часах; Чэнь Цинфэн купил их на свои деньги. Увидев часы, парень пришел в восторг и тут же отдал ему всю сумму. Кроме того, Чэнь Цинфэн подарил каждому по блоку шанхайских сигарет — по тем временам щедрый подарок.
Когда же очередь дошла до наставника Су, Чэнь Цинфэн протянул ему несколько драгоценных пилюль Аньгун Нюхуан.
— Ну что ты, парень! Купил бы вина или сигарет, и ладно, зачем мне эти лекарства!
— Наставник, у вас здоровье слабое, да и ранение не прошло бесследно. Я не знал, что подарить. Привез бы я вам сигареты или выпивку — жена бы ваша меня потом съела. А это лекарство — спасительное. Держите дома на всякий случай. С возрастом всякое бывает, то голова заболит, то еще что…
— Ладно, ладно! Что начальник сказал? Слышал, тебя в город переводят!
— Да. Жаль только, что я так мало проработал в Пинъюане, да еще и в отпуске столько времени пробыл.
— Ерунда! Ты «королей с Северо-Востока» взял! С таким делом тебя не то что в город, в провинциальное управление перевести — и то заслуженно! Работай там хорошо…
Чэнь Цинфэн с уважением поклонился наставнику. Тот по-отечески похлопал его по плечу, а затем сел за руль служебной машины, чтобы отвезти его домой, в деревню.
У наставника были еще дела, поэтому Чэнь Цинфэн вышел на околице и дальше пошел пешком, по дороге, знакомой ему с детства.
В начале восьмидесятых вся их семья имела сельскую прописку. Лишь позже, когда Чэнь Цинфэна прикомандировали к городу, он, используя все свои связи, смог перевезти младших брата и сестру в городскую школу.
— Папа, мама, я вернулся!
Чэнь Цинфэн толкнул калитку и увидел отца, который сидел во дворе и курил.
— Что это ты вдруг вернулся? И не праздник, и не выходной…
— А… я же ранен был. Ездил в Шанхай на лечение, вот и вернулся.
— Вернулся… Привез чего? Осенью во время жатвы рабочих рук как раз не хватало, а ты там в своем Шанхае прохлаждался. Мы с матерью чуть не надорвались. Раз уж приехал, приберись во дворе, да и дровяную печь мне там подлатай…
Чэнь Цинфэн слушал и понимал — его внезапному возвращению родители нисколько не рады. Но спорить он не стал, лишь сказал, что привез из Шанхая подарки, и принялся за работу.
На его голос из дома вышла мать. Старики вдвоем начали потрошить его сумки.
— Хе-хе, а что ни говори, шанхайские вещи — это вещь!
Чэнь Цинфэн молча работал. Уже подходило время обеда, и он чувствовал, как в животе начинает урчать, но попросить еды было неловко.
— Фэн-цзы! У тебя деньги есть? Дай-ка немного, я за мясом сбегаю. Скоро твои брат с сестрой из школы вернутся, как же ужинать без мясного!
Чэнь Цинфэн кивнул и достал из кармана десять юаней. Мать, взяв деньги, радостно запричитала:
— Вот что значит — на работу устроился, деньги в семью приносит! Теперь вся надежда на тебя, брата с сестрой поднимать надо. Кстати, я слышала, тебе в управлении общежитие дали. А когда квартиру дадут? Надо будет сразу же твоих младших к тебе прописать!
— Мам, передо мной в очереди столько ветеранов стоит, какая мне квартира?
— Ты же этого… как его… поймал, ты же герой! Неужели начальство о тебе не позаботится?
— Мама, на распределение жилья есть строгие правила. В первую очередь дают тем, кто в трудных условиях, семейным. Я ни под одну категорию не подхожу…
— Да быть такого не может! Ты, наверное, просто с начальством отношения не наладил. Надо будет купить подарков, я еще нашего вяленого мяса добавлю, сходим вместе, попросим за тебя!
Чэнь Цинфэну было лень что-либо объяснять. В этот дом ему действительно не хотелось возвращаться.
— Фэн-цзы, — вмешался отец, — скоро холода, надо бы в моей комнате лежанку прочистить. Пообедаешь — займись. И надо же, уехать на несколько месяцев, и ни разу домой не заглянул. Весной, даже если отпуск придется брать, вернешься. А то кто землю пахать будет?
— Хорошо, — тихо ответил Чэнь Цинфэн, глядя на блестящую лысину отца.
Он сам до самой пенсии сохранил густую шевелюру. И сейчас его снова посетила мысль, которая не раз приходила ему в голову: а родной ли он им сын? Ведь его младший брат, как и отец, к сорока годам тоже «отправил свои волосы на почетную пенсию».
В этот момент старик затянулся сигаретой и бросил окурок на землю. Потом, заметив, что на нем еще осталось немного табака, поднял его, докурил до самого фильтра, так, что пальцы обжигало, и снова швырнул прочь.
Чэнь Цинфэн, подметая двор, незаметно подошел к тому месту, достал из кармана носовой платок, аккуратно подобрал окурок, завернул его и спрятал в карман.
Некоторые вещи он должен был выяснить. Раз и навсегда.
Обновлено: 22.01.2026