Дни в санатории летели незаметно. Рука Чэнь Цинфэна почти зажила, а это означало, что приближался день его возвращения в Хэбэй.
Месячные курсы повышения квалификации в школе милиции закончились. Все сокурсники разъехались. Чэнь Цинфэн остался последним, дожидаясь полного выздоровления.
Накануне отъезда выпили немало. Многие, прощаясь, оставили Чэнь Цинфэну гостинцы из родных провинций и всякую мелочь, что не успели использовать. В те небогатые времена никто от такого не отказывался.
Но когда шумный и оживленный санаторий опустел, Чэнь Цинфэна и самого по-настоящему потянуло домой.
Через пару недель пришло письмо от Ван Айминя из Пэнчэна. Оказалось, все это время он занимался перепродажей электронных часов. Электронные часы, которые там он скупал за несколько цзяо, на севере уходили по сорок пять юаней за штуку.
«Старина Чэнь, — писал он, — по-хорошему, я должен был вернуться и отдать тебе половину выручки, но тут подвернулось новое дело. Говорят, сейчас телевизоры в дефиците. А я как раз прослышал, что в Фуцзяни есть партия товара. Так что я прямо сейчас отправляюсь туда!»
Чэнь Цинфэн читал эти строки, полные надежд на будущее, и невольно вздыхал. Он-то себя знал. Торговля — не его стезя. Не то чтобы он не умел считать, просто сама идея «купить дешевле, продать дороже» вызывала у него какой-то внутренний дискомфорт. Он был человеком прямым и больше подходил для простой, понятной работы. Под «простой», конечно, он подразумевал жизнь обычного служащего.
Погода постепенно холодала, и Чэнь Цинфэн наконец переоделся в зимнюю одежду.
После последнего осмотра в больнице его нашла Лу Вэньтин. Она знала, что он скоро уезжает.
— Чэнь Цинфэн! Когда ты собираешься уезжать?
— Точно не знаю. В ближайшие дни. Собираю вещи…
— Что ж, по поводу эксперимента будем теперь связываться по телефону и письмами.
— Угу.
— Я тут взяла у профессора из института рецепт одного сбора. Будешь пить вместо чая, когда будет время. Для твоей руки полезно.
— Доктор Лу, я…
Чэнь Цинфэн смотрел, как она, одна за другой, достает приготовленные для него в дорогу вещи. Он, проживший на свете, считай, две жизни, прекрасно понимал, что творится у нее на душе. Да и у него тоже.
Но в те годы система прописки и привязки к рабочему месту намертво приковывала человека к одному месту. Чтобы им быть вместе, кому-то одному пришлось бы бросить всё. А Чэнь Цинфэн не мог так поступить с организацией, которая его вырастила.
В итоге он так и не произнес тех самых слов.
Через два дня Чэнь Цинфэн, с вещами, собранными для него Лу Вэньтин, сел в поезд.
Она стояла на перроне и не сводила с него глаз. Глаза ее невольно покраснели.
— Возвращайся. Я напишу, как доеду, — сказал он из окна.
— Поезд еще не тронулся. Я еще немного постою.
Чэнь Цинфэну стало неловко, и он вышел из вагона. На перроне Лу Вэньтин вдруг крепко его обняла.
— Ты еще приедешь в Шанхай?
— Я… я постараюсь. Вообще-то, у меня была такая возможность, но я ведь только начал работать на своем месте. Коллеги, начальство — они мне так помогли. Сказать им вдруг, что я не вернусь, — значит предать их доверие.
Раздался гудок. Проводник начал торопить пассажиров.
Чэнь Цинфэн, с тяжелым сердцем попрощавшись с Лу Вэньтин, запрыгнул в вагон. Поезд медленно тронулся. Лу Вэньтин бежала рядом с окном, пока состав не набрал скорость, и вскоре ее фигура исчезла из виду, как бы он ни вытягивал шею.
В душе у него вдруг стало пусто.
Поезд шел на север. Сначала доехал до провинции Шаньдун, там, сменив локомотив, повернул на запад, а затем снова на юг. Наконец Чэнь Цинфэн вернулся в уезд Пинъюань.
Едва он сошел с поезда, как увидел на перроне своего наставника Су Юаньчао.
— Чэнь! Вернулся!
Су Юаньчао искренне обрадовался, но, увидев его багаж, тут же подхватил большую часть сумок.
— Наставник, я сам донесу.
— Рука-то у тебя только зажила! Давай я. Что, может, сначала домой заглянешь?
— Не нужно. Я лучше сразу в общежитие. Я там ребятам гостинцев привез.
Он не хотел возвращаться в тот дом. Мысль о встрече с неблагодарными братом и сестрой, какими они станут в будущем, не вызывала в нем ни капли тепла.
Наставник Су не стал настаивать. Он решил, что Чэнь Цинфэну просто неловко перед коллегами: только устроился на работу и тут же на несколько месяцев уехал в санаторий. Отчасти так оно и было. Рука давно зажила, а в управлении общественной безопасности уезда Пинъюань, хоть оно и было небольшим, работы всегда хватало. Северные провинции были густонаселенными. Взять хотя бы город Гучэн, к которому относился их уезд: почти восемь миллионов жителей. В одном только уезде Пинъюань проживало около восьмисот тысяч человек. В некоторых отдаленных районах такая численность тянула на целый город.
Чэнь Цинфэн приехал прямо в управление. Едва начальство узнало о его прибытии, его тут же вызвали в кабинет.
Войдя, он увидел, как начальник Хо достает из ящика стола какой-то журнал.
— Начальник?
— Товарищ Чэнь Цинфэн, а вы, оказывается, еще и научные статьи пишете?
— А?
— Это авторский экземпляр, прислали из столичного медицинского журнала. Они сначала позвонили в городское управление, а те уже перевели звонок нам. Честно говоря, когда из города спросили: «Почему мы не в курсе, что ваш сотрудник Чэнь Цинфэн опубликовал статью в столичном журнале?», я даже не знал, что ответить…
— Начальник Хо! Я… я в Шанхае помогал местным товарищам с парой дел, но еще не успел вам доложить!
— Ха-ха! Хорошо, что редакция с нами связалась, а то мы бы так и не узнали, что ты там, в Шанхае, оказал их управлению такую неоценимую помощь. Товарищ Чэнь Цинфэн, городское управление передало нам их просьбу… они хотят перевести тебя по службе к ним…
Чэнь Цинфэн и опомниться не успел, как на него обрушилась эта новость.
— Начальник?
— Товарищ Чэнь, не то чтобы я не хотел тебя удержать, но городу Гучэн такие опытные и способные сотрудники нужнее…
— Товарищ начальник, но организация меня вырастила, а я вот так просто уйду…
— Ха-ха! Если ты добьешься успеха в городе, это будет честь для всего нашего уезда Пинъюань. Это покажет, как хорошо у нас поставлена работа с кадрами. Мне тут шепнули, что шанхайцы были готовы оформить тебе перевод к себе, а ты все равно вернулся…
Обновлено: 22.01.2026