Глава 7 — Глава 7 Ты всё ещё плачешь, когда режешь лук?

Цзян Чжунлинь отложил промытый наполовину рис и, повернувшись, взглянул на Юй Яо: — Это правда, я очень рад. Юй Яо: — Почему же я этого не вижу? Цзян Чжунлинь понял, что она имела в виду, и немного смущённо ответил: — Возможно, потому что я уже старик. Пожилые люди, повидавшие многое в жизни, становятся сдержаннее молодых. Юй Яо была полна решимости докопаться до сути мыслей этого старика перед ней. Стоя в дверях, будто противостоя ему, она почти агрессивно спросила: — Ты меня всё ещё любишь? Цзян Чжунлинь был очень сдержанным человеком — возможно, из-за семейного воспитания и окружения. С детства он стеснялся произносить вслух такие слова, как «нравится» или «любовь». Юй Яо до сих пор помнила, как до свадьбы они ходили на свидания, и она в шутку спросила, нравится ли она ему. Цзян Чжунлинь долго мямлил и не мог вымолвить ни слова. Хотя его взгляд и движения постоянно следили за ней, а симпатия в них просто не скрывалась, он так и не смог выдать в ответ ни одного слова о любви. Свой вопрос она задала утром, но Цзян Чжунлинь не отвечал весь день, колеблясь и беспокойно ёрзая. Только вечером, когда они уже прощались, он внезапно произнёс: «Нравишься». Она даже не сразу сообразила, о чём это, и лишь вернувшись домой, поняла, что он ответил на вопрос, заданный несколько часов назад. Его сдержанность была похожа… на мимозу. П.п. Самый известный признак мимозы стыдливой — то, что она мгновенно складывает свои листья при малейшем прикосновении. В молодости он был таким сдержанным мужчиной, а в старости стал ещё более степенным. Столкнувшись с настойчивыми расспросами Юй Яо, учитель Цзян совсем растерялся и долго стоял перед раковиной, не в силах вымолвить ни слова. Юй Яо подошла к нему: — Разве ты не ждал меня всё это время? Теперь я вернулась, и тебе нечего мне сказать? На самом деле он не ждал её специально — просто не мог забыть. А когда очнулся, понял, что прошло уже так много лет. Цзян Чжунлинь опустил взгляд на свои руки — дряблую кожу — и оставил все слова при себе. Юй Яо, видя, что он всё молчит, вспыхнула от злости, шагнула вперёд и схватила его за руку. Учитель Цзян вздрогнул и инстинктивно отдёрнул руку. Юй Яо набросилась на него с криком: — Что это ещё такое! Своего собственного мужа тоже нельзя трогать?! Учитель Цзян на мгновение подумал, что будь он на десять лет моложе, Юй Яо сейчас бы с ним не церемонилась, а сразу бы лягнула. Почему-то эта мысль заставила его рассмеяться. — Можно трогать, — он великодушно протянул ей руку и спокойно сказал: — Только она уже не так красива, как в молодости, кожа вся в морщинах. Юй Яо крепко сжала его руку, а другой рукой дотронулась до его лица. Цзян Чжунлинь не очень привык к такому контакту и инстинктивно снова слегка отклонил голову. Едва утихший гнев Юй Яо снова вспыхнул: — Почему ты отстраняешься?! Учитель Цзян снова молча повернул голову. Он опустил взгляд на свою жену, чья красота за сорок лет ничуть не изменилась, почувствовал на щеке прохладное прикосновение и на мгновение застыл в оцепенении. Ему вспомнился один эпизод. После свадьбы они готовили по очереди — в основном, у кого было время, тот и готовил, кулинарные способности у обоих были вполне приемлемые. А когда у обоих было свободное время, чаще всего готовил он, потому что в это время Юй Яо обычно играла в гостиной в игры. Он не любил лук, а Юй Яо, наоборот, любила. Когда он впервые купил лук и начал резать, то не знал о его могучей силе. Лук так сильно щипал глаза, что слёзы текли ручьём. В очках всё расплывалось, руки были заняты, и он не мог вытереть глаза, пришлось поднимать руку и кое-как стирать слёзы, очки чуть не упали. Молодожёны стесняются просить о помощи. Ему было неудобно звать Юй Яо из гостиной, но в этот момент та, что должна была играть в игры, появилась у дверей кухни. Взглянув на его жалкий вид, она сказала: — Почувствовала запах лука и сразу поняла — ты точно не догадался. Книжный червь и есть книжный червь, никакого жизненного опыта. С этими словами она подошла, чтобы вытереть слёзы на его лице. Именно таким сейчас было прикосновение её пальцев к его щеке. Словно время повернулось вспять, словно прошлое повторилось вновь. Он снова был тем юнцом, который пытался впечатлить любимую жену, и попал в неловкую ситуацию из-за обычного лука. Но когда он слегка склонил голову, позволяя пальцам жены касаться его щеки, его сердце трепетало от волнения. Пальцы Юй Яо коснулись висков Цзян Чжунлиня, тронув седину. Казалось, он поседел раньше других. Сюй Сянь, старик из семьи Ян Цзюнь, был на несколько лет старше него, но седины у него было куда меньше. В сердце Юй Яо вновь зародилась острая боль. Но она по-прежнему держала Цзян Чжунлиня за руку. Внезапно она серьёзно посмотрела в глаза Цзян Чжунлиня и спросила: — Когда я решила выйти за тебя замуж, Ян Цзюнь отнеслась скептически, потому что ты был на три года младше. Мой отец тоже был против, но я всё равно вышла за тебя. Знаешь почему? Прошедший через бури и невзгоды учитель Цзян, после того как молодая жена некоторое время держала его за руку, быстро адаптировался и смог сохранять спокойствие. Он тактично ответил: — Я полагал, это потому, что твой отец был против, вот ты и… Юй Яо немного опешила от его слов. У неё действительно были плохие отношения с отцом, и она часто делала всё наперекор ему, но такой ответ Цзян Чжунлиня её обидел. Поэтому она, совершенно не уважая старших, сжала руку учителя Цзяна. — Да, но главная причина не в этом. — Юй Яо криво усмехнулась, возвращая разговор в нужное русло. Учитель Цзян внутренне вздохнул, осуждая себя за юношеский пыл. — Значит, я тогда ошибался. Юй Яо сказала: — Я вышла за тебя, потому что ты меня любил. — За свои двадцать с лишним лет жизни она много что любила, но никогда не любила себя. Она часто думала, что в ней самой полно недостатков и нечего любить, поэтому, встретив Цзян Чжунлиня и обнаружив его чувства к ней, была удивлена и заинтересована. Ей стало любопытно, как долго продлится его любовь, и она согласилась выйти за него. — Ты понимаешь, что я хочу этим сказать? «…» — Я хочу сказать, что если ты сейчас меня не любишь, то я перееду, чтобы ты не чувствовал себя неловко из-за меня. — Если он сейчас её не удержит, она действительно уйдёт немедленно.  Цзян Чжунлинь шевельнул пальцами, которые всё ещё сжимала Юй Яо. Спустя долгое время он произнёс: — Останься. — Ладно, — улыбнулась Юй Яо. — Так бы сразу и сказал, а то как из тебя слова клещами не вытащишь. Сказав это, она радостно выпорхнула из кухни. У самого выхода она обернулась и добавила: — А сейчас я думаю, что старики тоже довольно милые. На ощупь не так уж и плохо. После её ухода учитель Цзян повернулся и продолжил промывать рис. Сделав несколько движений, он вдруг осознал: неужели его только что поддразнила Юй Яо? Эх, молодость… За свою жизнь учитель Цзян повидал столько студентов, сталкивался с самыми трудными молодыми людьми, но устоять не мог лишь перед одной. Его, человека в возрасте, отчитала юная девушка, но он не смог сдержать улыбки. На самом деле Юй Яо была очень мягким человеком. Её мягкость, в отличие от его, скрывалась под непринуждёнными манерами. Всё, что она сказала и сделала только что, было способом выразить одну-единственную мысль: «Позволь мне остаться рядом с тобой». Не каждый способен без тени сомнения принять внезапно постаревшего возлюбленного. Она же ясно дала ему понять — она примет его любым. Просто, даже немного импульсивно. Но молодые люди всегда такие: если в сердце живёт любовь, они готовы ради нее на все. Два дня назад Цзян Чжунлиню позвонили. Молодой сотрудник сказал, что нашли его жену. На мгновение Цзян Чжунлиню показалось, что он ослышался. Он не понимал, что говорит человек на том конце провода. Чашка в его руке упала на пол, вода забрызгала обувь. Он не удержался и переспросил: — Что вы только что сказали…? Сотрудник на том конце повторил. Услышав слова «ваша жена Юй Яо вернулась», он не разобрал ничего дальше и вынужден был переспросить снова. Никогда ещё ему не была так непонятна фраза: каждое слово знакомо, а смысл уловить невозможно. Он думал о ее возвращении тысячу раз, но оно так и не случалось. Когда он уже смирился со своей участью, ему неожиданно позвонили. В промокших тапочках он медленно опустился на стул, слушая голос в трубке. — …Хорошо, тогда поскорее заберите госпожу Юй Яо. Подробную инструкцию и ответы на вопросы мы вышлем вам в электронном виде… Положив трубку, он какое-то время сидел в оцепенении, пока не почувствовал ледяную влагу на ногах. Поднялся, переоделся. Проходя мимо зеркала, не удержался, остановился и внимательно посмотрел на себя. Глядя на себя в отражении, Цзян Чжунлинь подумал: как она сможет принять такого полностью поседевшего старика? Он на собственном опыте познал горечь чувства «страха при возвращении на родину», но всё же быстро отправился за ней. Перед тем как толкнуть дверь центра обслуживания граждан, он всё ещё размышлял: а что, если Юй Яо не сможет принять его? Затем подумал: если не примет, он ничего не сможет поделать. Он уже стар, что же можно изменить? В тот миг он уже подготовился ко всему — приготовился принять любой выбор и любую реакцию Юй Яо. В результате, открыв дверь и увидев сидящую Юй Яо, он забыл обо всех этих мыслях. Забрав её домой и увидев, как она лежит на диване, его сердце, беспорядочно бившееся с момента того звонка, наконец успокоилось. Как бы то ни было, Юй Яо жива-здорова, не претерпела никаких страданий, которые он себе представлял, — и это хорошо. Он снял с плеч тяжёлое бремя, которое нёс сорок лет. Его «тяжёлое бремя» тем временем вовсю играло в игры в гостиной. В кухню доносились ритмичные и оживлённые звуковые эффекты. Выражение «тяжёлое бремя» потеряло свой смысл, осталась лишь забота, которая по-прежнему цеплялась за его сердце, не позволяя отпустить. Цзян Чжунлинь вымыл руки и достал лук для нарезки. Юй Яо в гостиной чутко уловила запах лука. Она вскочила, на цыпочках подкралась к кухне и заглянула внутрь, издав звуки «пи-пи-пи». Как только ее старик Цзян поаернулся на звук, она заметила надетые на нём защитные очки. «Ну надо же, теперь для резки лука надевает специальные очки». Юй Яо незаметно скомкала в руке салфетку и с невинным видом вернулась в гостиную, где метким броском отправила бумажный комочек прямиком в мусорное ведро, стоявшее на кухне. — Я всё ещё сплю наверху?— поинтересовалась Юй Яо во время ужина. — Ага, — ответил учитель Цзян, делая вид, что не понимает намёка в её словах. — …Неужели люди с возрастом становятся упрямыми? — Юй Яо, уже сидя под столом, швырнула тапочек в сторону Цзян Чжунлиня. Учитель Цзян взглянул на упавший у его ног тапочек. Новый пушистый салатовый тапочек перевернулся. Он проглотил еду и добродушно ответил: — Непременно. Юй Яо вылезла из-под стола и поднесла противостоящему непробиваемому старику огромную ложку лука.