Луиза застыла в оцепенении, настолько она была шокирована.
Она не могла скрыть растерянности от поведения Хаюн, которое видела впервые.
Лишь беззвучно открывала и закрывала рот, словно рыбка в аквариуме.
Луиза пыталась подобрать слова.
Но когда её мозг снова заработал, Ильхан уже действовал.
— За ней!
— А? Д-да, поняла!
Ильхан с грохотом распахнул дверь и выскочил наружу.
Переулок был забит людьми.
Неоновые вывески повсюду переплетались с тенями.
Улица пестрела яркими красками, но небо над ней оставалось чернильно-черным.
Найти Хаюн в таком месте — задача не из легких.
Её приметные оранжевые волосы наверняка терялись в свете разноцветных огней.
— Луиза, идите в ту сторону. Я проверю здесь.
— Хорошо!
Она без малейших колебаний побежала в указанном Ильханом направлении.
То же самое сделал и он.
Он старался охватить взглядом как можно больше людей.
«Не знаю, в чем дело, но предчувствие у меня скверное».
Нужно найти её как можно быстрее.
С этой мыслью он ускорил шаг.
Тем временем две девушки, наблюдавшие за Ильханом и Луизой, громко рассмеялись.
— Что это? Неужели побежали искать?
— А она быстро завела друзей~.
Кто-то из сидящих с ними за столом подал голос:
— Йеджи, Соён, что вас так рассмешило?
— В чем дело? Вы знакомы с теми людьми?
Соён расплела скрещенные ноги.
— Ну, с коротышкой мы знакомы.
— У нашей Соён связи повсюду.
Мужчина рядом попытался приобнять её за плечи, но она резко отбила его руку.
— Еще чего. Неприятно же.
Огрызнувшись, она резко встала.
Мужчина рефлекторно поднял руки, защищая лицо.
— П-прости!
— Я в туалет.
С коварной ухмылкой она направилась прочь.
Убедившись, что в туалете никого нет, она зашла в кабинку.
Плюхнувшись на сиденье, она закинула ногу на ногу и коснулась голографического браслета.
Экран развернулся в воздухе.
Растянув его пальцами, она увеличила размер, и перед ней появилась клавиатура.
Теперь это напоминало ноутбук.
— Итак, куда же она подевалась.
Она уверенно застучала по клавиатуре.
Экран почернел.
Стоило нажать Enter, как отобразилась карта всех секторов Третьего мира.
Соён просматривала записи с ближайших камер одну за другой.
— Где же наша Хаюн…?
Она наклонилась вперед. Подперла подбородок рукой и бегала глазами по экрану.
Масштабирование, прокрутка, снова и снова.
— Ха-ха.
Уголки её губ поползли вверх.
— Нашла.
Соён увеличила одно из изображений.
На видео была запечатлена Хаюн, бегущая по крыше здания.
— Милашка.
Она сохранила все найденные видео в отдельную папку.
Там уже хранились тысячи записей с камер видеонаблюдения.
Соён коснулась браслета, выключая экран.
— Хмм~.
Энергично поднявшись, она вышла из кабинки.
Уже собираясь открыть дверь туалета, она замерла.
Отступила назад и встала перед зеркалом.
— Волосы растрепались.
Раздраженно пробормотала она.
Соён смочила водой свои длинные прямые волосы, приглаживая их.
Выйдя из туалета, она вернулась к столику, где сидела раньше.
— Пошли.
Увидев жест Соён, Йеджи вытерла губы салфеткой.
— Перед уходом надо забрать молоко.
Услышав это, Соён посмотрела на неё с безумным блеском в глазах.
— Ну ты и психопатка.
— Ха, чья бы корова мычала.
Пока они хихикали, официант принес молоко в прозрачном стакане.
Йеджи медленно поднялась и сказала:
— Упакуйте с собой, пожалуйста.
— Сию минуту.
Официант удалился и вскоре вернулся с алюминиевой банкой.
— О, спасибо.
Йеджи взяла банку и подошла к Соён.
Сидящие за столом проводили их разочарованными возгласами:
— Уходите?
— Эээ, уже?
— Какой смысл сидеть без вас?
Несмотря на уговоры, девушки лишь помахали на прощание.
— Фу-фу, увидимся в другой раз~.
— В общем, мы погнали.
Выйдя наружу, они растворились в толпе.
— Ууу, я в предвкушении.
— Мы точно сможем её поймать? Те двое не найдут её первыми?
— Не беспокойся. Они оба побежали в совершенно противоположную сторону.
* * *
Хаюн бежала как сумасшедшая.
Используя йо-йо, она взбиралась на здания, перепрыгивала с крыши на крышу.
— Кхх, у-ухх...
Она чуть не упала, но чудом удержала равновесие.
Чем дальше она бежала, тем сильнее расплывалось зрение.
Нахлынувшие эмоции превратились в слезы, стекающие по щекам.
Она вытирала их рукавом, но это было бесполезно.
— Нельзя. Нельзя...
Воспоминания старшей школы сжали сердце ледяной хваткой.
Они не должны были всплывать, она ведь похоронила их так глубоко.
『Любишь молоко?』
『На, пей.』
『Э…? Т-тут, внутри, сигаретный пепел...』
『Пей, сучка.』
『П-прости! Не бей! Больно…! Я выпью, в-выпью!』
Шрамы на теле словно снова начали гореть.
『Мама...』
『Хаюн. Потерпи еще немного, совсем чуть-чуть.』
『А?』
『Ты же знаешь, что отец той девочки — начальник твоего папы? Папу скоро могут повысить. Давай потерпим до тех пор. Ладно?』
Тщательно скрываемые раны раскрылись.
『Помогите...』
Слова, которые так и не достигли ничьих ушей.
『Ты должна была с самого начала сказать «нет».』
『Почему ты просто терпишь? Как дура. Дала бы сдачи.』
Безразличные слова.
Они разъедают душу.
— Кхх, ых...
Дыхание перехватывало.
Отчаянно продолжая бежать, она пошарила в кармане в поисках леденца.
— А...
Пусто. Ничего нет.
Только сейчас Хаюн осознала, что переоделась.
Конфеты остались в старой одежде.
А та одежда лежит в пакете у Луизы.
Удушающее отчаяние сжало горло.
Нижняя одежда.
Она её не меняла, там должны быть конфеты.
Маленький кармашек на груди.
Она точно клала туда пару штук.
Хаюн потянулась к этому лучику надежды.
Однако…
Пальцы нащупали лишь пластиковую упаковку.
— Пожалуйста, нет…!
*Шурх-шурх*, слышался лишь звук безысходности.
Сколько ни моли, конфеты из воздуха не появятся.
Сердцебиение ускорилось.
К горлу подступила тошнота.
Тело била крупная дрожь.
『О, будете?』
Летняя ночь.
Когда она, как и всегда, сидела на скамейке в парке, пряча покрытое синяками тело, какой-то незнакомец протянул ей леденец.
Без этого она не может жить.
Если не съест сладкого в момент тревоги, ей кажется, что она потеряет сознание.
Даже сейчас, прямо сейчас горло сжимается.
В тот момент, когда её бег немного замедлился, Хаюн во что-то врезалась.
— Акх.
— А! В-вы в порядке?
Раздался взволнованный голос.
Хаюн осторожно открыла зажмуренные глаза.
— Сможете встать?
Мужчина протянул руку.
Но Хаюн не приняла эту помощь.
Пошатываясь, она самостоятельно подняла ноющее тело.
— Я... в порядке.
Хаюн огляделась.
Она стояла на оживленной улице.
По центру тянулась аллея деревьев, а по обеим сторонам теснились кафе и рестораны.
Вокруг было много молодых парней и девушек, но Хаюн никогда здесь не была.
— Прошу прощения!
В смятении она перевела взгляд на мужчину перед собой.
Молодой парень со светло-каштановыми волосами слегка поклонился.
— Я засмотрелся по сторонам и не увидел вас.
Хаюн молча покачала головой.
Она не могла отвести от него глаз. Почему-то возникло странное чувство дежавю.
На парне был синий фартук.
Он был украшен множеством, пожалуй, даже слишком множеством нашивок, словно пришитых вручную.
Бейджик с именем «Ю Шиху» тоже был скрыт за украшениями, поэтому Хаюн его не увидела.
— Опа.
Шиху поставил на колеса складную тележку.
Водрузив на неё упавшую коробку, он просиял.
Хаюн пристально смотрела на это, а затем неосознанно пробормотала надпись на коробке:
— Соул Кэнди?
— М? Ааа, я только открылся.
Шиху неловко улыбнулся.
— Сегодня первый день, а клиентов совсем нет.
Хаюн схватилась за грудь. Пустой пакетик в кармане зашуршал.
— Где это?!
— А?
— Где, я спрашиваю, магазин конфет?
Дыхание вырывалось с хрипом.
Нужен сахар.
Шиху указал пальцем вперед.
— Вон, вон там. В глубине.
— Он работает?
— Р-работает! Открыто!
Хаюн последовала за Шиху.
Они протиснулись сквозь толпу, прошли через темный и узкий переулок.
И в конце концов оказались перед зданием, словно сошедшим со страниц сказки.
Как бы сказать.
Да, оно было оформлено в точности как пряничный домик из «Гензель и Гретель».
— Здание стоило дешево, вот я и купил сразу, но место совсем неудачное, никто не заходит.
Хаюн пропустила жалобы Шиху мимо ушей.
Для неё сейчас существовали только конфеты.
Едва войдя в магазин, она бросилась к прилавку, обогнав хозяина.
Полки на стенах были забиты всевозможными сладостями и леденцами.
Таких леденцов она не видела в других магазинах.
— Ручная работа... что ли…?
Услышав её тихий голос, Шиху кивнул.
— Раньше я занимался этим делом.
Она сразу поняла, что под «раньше» он имел в виду время до Великого Перелома.
— Не знаю, пойдет ли дело, но вспомнил былое и решил попробовать сделать.
Хаюн произнесла, словно заколдованная:
— Дайте мне 10 штук.
Услышав заказ, Шиху покраснел от радости.
— Секундочку.
Он сказал, что выберет самые лучшие, и начал тщательно перебирать товар.
— Итого 10 штук, с вас 10 золотых.
Хаюн потеребила голографический браслет.
— Перевела.
— А, да, подтверждаю получение.
Не успел он договорить, как Хаюн схватила конфеты и села за столик.
Она разорвала обертку с неистовостью человека, не способного сдержать возбуждение.
Конфета оказалась во рту, и сладкий вкус обволок язык.
Какой-то знакомый вкус немного успокоил её душу.
Со временем бешеное сердцебиение унялось, дрожь в теле прекратилась.
Она успокоилась, но проблемы никуда не делись.
В запутанном клубке мыслей добавилась еще одна тревога.
«Что я скажу Ильхану и Луизе?»
И стоит ли вообще говорить?
Она боялась, что если расскажет о случившемся, они отдалятся от неё.
Прошлое расцветало в памяти, как плесень.
Дни, когда мольбы о помощи игнорировались.
Когда ей говорили просто немного потерпеть.
Если ей придется пережить подобное снова, в этот раз она действительно может умереть.
— Вы ведь были в одной команде на битве гильдий?
— А?
Резко подняв голову, она увидела Шиху, протирающего прилавок.
Он продолжил говорить мягким, спокойным голосом:
— С Эф... с господином Ильханом, вы ведь были в одной команде?
Хаюн перекатила конфету во рту и кивнула.
— Была... да.
— Я смотрел битву гильдий, это было нечто. Я знал, что он невероятный человек, но не думал, что настолько. Даже победил.
Он без умолку нахваливал Ильхана.
Иногда он спрашивал: «Разве не так?», словно ища подтверждения своим словам.
Хаюн, молча слушавшая это, крепко сжала кулак.
В душе родилась черная точка.
«Я тут умираю, а он чего такой радостный?» Даже такие эгоистичные мысли посетили её.
Маленькая точка начала медленно разрастаться.
Из одной стало две, из двух — четыре.
Душа чернела и гнила.
— Ильхан...
Хватит, прекрати.
— Разве не так?
Почему, почему люди видят лишь одну сторону и так превозносят кого-то?
— Я...
Ненависть к обидчикам распространилась на всё человечество.
— Ильхан...
В конце концов, и он, Ильхан, такой же, как остальные.
Если он узнает, через что она прошла, он посмеется про себя.
И будет избегать её.
Или бросит пару безответственных фраз.
Слова Шиху жужжали над ухом, как комариный писк.
Сердце колотилось.
Каждый удар был обратным отсчетом.
В почерневшей душе бомба под названием «стресс» взорвалась.
Кровь гулко стучала в ушах.
— И Ильхан тоже...
Кулак Хаюн обрушился на стол. *БАМ!* Конфеты с грохотом покатились по поверхности. Совсем как её рухнувшая выдержка.
— Прекратите уже!
Громкий крик эхом разнесся по помещению. Шиху вздрогнул.
— Ю Ильхан? Он что, какой-то бог? Он тоже будет смеяться, если увидит кого-то хуже себя!
В этом мире не существует спасителей.
Все без исключения — либо наблюдатели, либо палачи.
Семья, друзья, товарищи — все.
Они живут, надев маски, будто ничего не происходит.
Пытаясь выжить, они лишь сильнее разъедают душу.
Никто не знает этой боли.
Таковы люди. Они не хотят знать.
Они избегают больных, боясь заразиться их болью.
И кидают в них осколки стекла под видом слов, чтобы те не приближались.
— Все одинаковые...
Неважно, что Ильхан — победитель битвы гильдий.
Он тоже человек.
«И он тоже...»
Если показать ему свое болезненное прошлое, он швырнет в неё осколки стекла и исчезнет.
Она проходила через это слишком много раз.
В конце всегда оставалась лишь одинокая девочка.
Израненная, плачущая, но уже не способная попросить о помощи.
Девочка, от которой отвернулись даже родители.
— Это отвратительно...
Кому предназначалось это бормотание Хаюн?
Никто не знал. Даже Шиху.
Увидев взрыв Хаюн своими глазами, он выглядел удивленным.
Но вскоре лицо Шиху смягчилось.
— Ильхан — человек, который четко видит разницу между «неправильным» и «другим».
Слезы покатились по щекам Хаюн.
— Он не смотрит свысока на других только потому, что они слабы, чего-то не умеют или далеки от понятия «нормальный».
Хаюн схватилась за голову, словно от боли или злости на саму себя.
— К тому же, он не судит поспешно и не бросает слов на ветер.
Шиху положил перед Хаюн конфету.
А затем взял её за руку и положил её на стол, словно говоря: «Не мучай себя».
— Это немного стыдная история, и я не хотел её рассказывать, но...
Шиху смущенно начал рассказ о прошлом.
— Я как-то пошел в подземелье вместе с господином Ильханом. Думал, всё пройдет гладко, но босс оказался слишком сильным.
Хаюн почувствовала, как рука Шиху холодеет.
Ему страшно. Страшно вспоминать тот момент.
— Кроме меня, господина Ильхана и еще троих, все остальные погибли в мгновение ока. Я думал, меня ждет та же участь.
Но…
— Ильхан убил босса и спас меня.
Настоящая история начиналась сейчас.
— Хоть я и вернулся живым, у меня больше не хватало духу заходить в подземелья. Поэтому я хотел выйти из гильдии.
Хаюн начала понемногу прислушиваться.
— Мм, окружающие смеялись. Спрашивали, как я собираюсь жить в этом мире, говорили идти хотя бы в подземелья F или D ранга. Честно говоря, я волновался. Нужно было поблагодарить господина Ильхана, но я боялся: что если и он меня высмеет?
Нет, тогда он был в этом уверен.
— Он невероятно сильный, поэтому я думал, что он сочтет такого, как я, жалким.
Однако…
— Когда мы встретились, он сказал вот что: «Страх — это самое примитивное чувство, доступное живому существу. Тревога, порожденная им, есть у каждого».
Воспоминания того дня были яркими.
— Он сказал, что это вовсе не жалко. Что прокладывать новый путь, подходящий именно тебе, — это и есть самый мудрый выбор.
Хаюн медленно подняла голову.
— «Ни один выбор, сделанный тобой в твоей жизни, не был неправильным или жалким».
Из горла Хаюн вырвались сдавленные рыдания.
Сколько людей до этого тыкали в неё пальцем, говоря, что она неправильная?
— Я был не неправильным, а другим, и господин Ильхан это прекрасно понимал.
Хаюн сжала край одежды.
В голове всё смешалось.
Есть ли спаситель и в этом мире?
Есть ли человек, который поможет такой, как я?
Решающим стал последний удар Шиху:
— Если у вас есть проблема, идите и поговорите с ним. Господин Ильхан никогда не пропустит ваши слова мимо ушей.
Шиху скрестил руки на груди.
— А если он вдруг посмеется... хм... что же тогда? Сложно представить.
На его лице расцвела неловкая улыбка.
— А, приходите ко мне. Я пойду и вмажу ему разок.
Хаюн горько усмехнулась.
— Это возможно?
— Если поставить на кон жизнь, один удар, думаю, нанести смогу?
Хаюн вытерла слезы.
— Спасибо.
Она обрела смелость.
Смелость поверить в человека еще ровно один раз.
— Я... пойду. Пойду и поговорю с ним.
— Хм, буду за вас болеть.
Оставив позади машущего рукой Шиху, она вышла из магазина.
Может, потому что была ночь, воздух казался прохладным.
Хаюн шла по узкому переулку.
Она вспомнила слова Луизы.
『Тебе было весело сегодня?』
Если объяснить им ситуацию.
Если они поймут и примут её снова.
Сможет ли она тогда искренне ответить на вопрос Луизы?
Честно говоря, тревожно.
Снова поверить кому-то — значит рискнуть быть снова преданной.
Но словам Шиху можно верить.
У него был голос человека, которому можно доверять.
Хаюн прикусила дрожащую губу и ускорила шаг.
В этот момент…
Веревка, появившаяся сзади, обвила её шею, затягиваясь.
— Уп!
Ткань с резким запахом закрыла рот.
Дышать стало невозможно.
Не в силах даже закричать, Хаюн начала терять сознание.
Последнее, что она услышала:
— Фу-фу, нашла.
— Наконец-то мы снова встретились, да?
Это был голос дьявола.
Обновлено: 21.01.2026