Двадцать третий год эры Цзяцзин. Префектура Шуньтянь. Ночь.
Ливень стоял стеной.
На улицах не было ни души, лишь тусклые отсветы луны пробивались сквозь тучи, рисуя на мокрой брусчатке расплывчатые тени.
В тёмном переулке двое мужчин, крякнув, швырнули обмякшее, сочащееся кровью тело в кучу мусора.
Вспышка молнии на мгновение выхватила из темноты его расширенные зрачки и изуродованное до неузнаваемости лицо. Судя по неестественно вывернутым рукам и ногам и неподвижной грудной клетке, его забили до смерти. Признаков жизни он не подавал — мертвее не бывает.
Выбросив тело, парочка отряхнула руки. Один смачно харкнул в сторону трупа и проворчал:
— И надо ж было сдохнуть в такую погоду! Из-за него, козла, промокли до нитки!
Договорив, тот, что был помоложе, уже собрался было уходить, но его остановил напарник постарше.
— Какого чёрта?! — огрызнулся молодой.
— Уже возвращаемся? — уточнил старший.
— А то что? Посмотри, я весь мокрый! — молодой бандит тряхнул волосами, стряхивая капли.
— Ты дурак, что ли? Громила Дэ велел оттащить его подальше. Мы и так схалтурили, свалив его в первом попавшемся вонючем переулке, так ты ещё и вернуться хочешь через пять минут? — нахмурился старший. — Боишься, громила Дэ не заметит, что мы сачкуем?
До молодого дошло. Он тут же вспомнил, как громила Дэ методично, удар за ударом, превращал этого человека в месиво из сломанных костей и рваной плоти. По спине пробежал холодок.
— И что делать?
— А что тут сделаешь? Посидим, подождём, — старший огляделся и присел на корточки под навесом, где было посуше.
Молодой что-то буркнул себе под нос, но, накинув на голову куртку, покорно пристроился рядом.
Вряд ли громилу Дэ сильно волновала судьба этого трупа. В столице, Яньцзине, каждый день подыхало с десяток бродяг, и даже если бы они бросили тело прямо на дороге, особых проблем бы не возникло.
Просто им до чёртиков не хотелось тащиться под дождём куда-то на окраину — в их времена подхватить простуду означало распрощаться с половиной жизни. Но и ослушаться приказа они не смели. Вот и решили пересидеть здесь какое-то время, чтобы создать видимость бурной деятельности. Громила Дэ вряд ли станет задавать лишние вопросы.
Минут через пятнадцать они поднялись, отряхнулись от воды и собрались возвращаться с докладом.
И в этот самый момент тишину улицы нарушил какой-то шум. Вскоре послышался стук копыт — и явно не одной лошади, а целого отряда.
Молодой и опомниться не успел, как зрачки его напарника сузились.
Комендантский час давно наступил. Один-два всадника ещё могли оказаться какими-нибудь богатеями, которым закон не писан. Но целый отряд — это стопроцентно «люди государевы».
Будет очень нехорошо, если они обнаружат труп.
В их времена под покровом ночи гибло бесчисленное множество людей, но большим шишкам на глаза лучше не попадаться.
Старый бандит попятился, схватил труп и зашвырнул его поглубже в мусорную кучу, прикрыв сверху каким-то хламом и убедившись, что ни рука, ни нога не торчат наружу.
Только после этого он оттащил молодого вглубь переулка, подальше от дороги.
Хотя в темноте и под проливным дождём их шансы быть замеченными были ничтожны, старый бандит уже лет десять крутился в столице и усвоил простую истину: бережёного бог бережёт.
Для трупа в куче хлама они — хозяева жизни. Но перед настоящими хозяевами жизни они — всего лишь букашки.
Главное правило выживания: никогда не попадайся на глаза тем, кого не стоит злить.
Увы, эту мудрость постиг лишь он один. Молодой был из другого теста.
В их ремесло шли в основном отчаянные головорезы, которым нужно было пару раз получить ножом под рёбра, чтобы осознать ценность собственной шкуры.
Молодой с недовольством покосился на осторожного напарника, но промолчал, лишь демонстративно вырвал свою руку из его хватки.
Раздался тихий звук возни. Рукав молодого на долю секунды показался из-за угла.
В паланкине, который несли в центре отряда, мужчина лет тридцати с измученным видом бросил взгляд наружу и костяшками пальцев постучал по деревянной раме.
В тот же миг весь отряд замер.
Несколько молодых людей в чёрной, плотно облегающей одежде спешились и подошли к паланкину. Мужчина указал в сторону переулка, где прятались бандиты. Те молча кивнули и уверенным шагом направились туда.
— Конец, — прошептал старый бандит, бледнея при виде приближающихся фигур.
Потому что эти люди двигались как единый механизм, не нарушая строя, — явно тренированные служаки или мастера своего дела. И шли они целенаправленно, прямиком к их укрытию.
Понимая, что бежать поздно, старый бандит больше не колебался. Он шагнул из укрытия под дождь и согнулся в почтительном поклоне.
— Господа офицеры, мы...
ХРЯСЬ!
Не успел он договорить, как ему в затылок прилетел сокрушительный удар локтем. Мир в глазах погас, и он рухнул лицом в грязь.
Тяжёлый сапог придавил его спину, вышибая из лёгких весь воздух и обрывая на полуслове все заготовленные оправдания.
Старый бандит с трудом разлепил глаза, перед которыми плясали звёзды, и услышал, как яростный вопль его напарника застрял у того в горле. Через секунду молодого швырнули на землю рядом с ним.
Один из пришедших осмотрел переулок и тут же остановил взгляд на куче мусора.
Он подошёл, разгрёб хлам, вытащил труп, повертел его так и этак, а затем бросил на землю.
Перешагнув через распластанных на земле бандитов, он подошёл к окну паланкина и доложил:
— Командир, тут труп. Забит до смерти. Эти двое — шестёрки Янь Сяошэна, уже проходили по делам.
— Забрать, — донёсся из паланкина усталый голос.
— Слушаюсь.
Молодой человек кивнул и махнул рукой своим.
ХРУСТЬ! ХРУСТЬ!
Раздался сухой треск. Люди, державшие бандитов, без лишних слов сломали им руки. Те открыли рты, чтобы завыть от боли, но каждый тут же получил точный удар ногой в челюсть и отключился.
Несколько человек подхватили бесчувственные тела и, следуя за медленно движущимся отрядом, покинули переулок.
————————
Всего в нескольких сотнях метров от этого места, в ярко освещённой таверне, вовсю кипело веселье.
По всем правилам, глубокой ночью, когда давно действует комендантский час, подобные сборища были строжайше запрещены.
Но любой, кто заглянул бы сейчас внутрь и увидел собравшуюся публику, понял бы, что какой-то там комендантский час — это последнее, о чём здесь стоит беспокоиться.
У входа, скрестив руки на груди, стоял детина с бычьей шеей — тот самый «громила Дэ», что за последнее время наделал шуму в столице. Дерзкий, отчаянный, да и кулаками махать умел на вполне приличном уровне. Судя по свежим пятнам крови на полу, именно он час назад голыми руками превратил человека в мешок с костями. Убийца, не моргнувший глазом.
Внутри за столами сидели: глава зала Речного братства Ху Шуан по прозвищу «Однорукий Меч»; дьякон школы Хуашань Гу Цзяо, «Меч Чистого Ветра»; великий разбойник «Иней на Снегу»; одинокий бродяга «Железный Осенний Халат» и многие другие — все личности в мире боевых искусств известные.
А во главе стола восседал тот, кто уже добрый десяток лет был крёстным отцом преступного мира Яньцзина, — Янь Сяошэн, «Железная Длань Майтрейи».
Сегодня ему исполнялось сорок. Отметив с семьёй дома, он устроил здесь второе застолье — для тех своих друзей, которых не принято было выставлять на свет.
Мир боевых искусств — это вам не только мордобой и поножовщина; даже самым благородным орденам нужно на что-то есть и кормить лошадей. И любой, кто хотел чего-то добиться в столице, не мог обойти стороной местного короля преступного мира.
Просто именитые школы дорожили своей репутацией и не желали светиться рядом с ним открыто. А таким разыскиваемым преступникам, как «Иней на Снегу» или «Железный Осенний Халат», и вовсе было заказано появляться у него дома. Поэтому и собрались здесь, в обычной таверне. В конце концов, это публичное заведение. Даже если нагрянет стража, можно сунуть им в карман немного серебра и сказать, что знать не знаешь, кто все эти уважаемые гости.
Застолье шло полным ходом. Если не считать какого-то сопляка, вломившегося в таверну в поисках мести и быстро нашедшего свою погибель, вечер проходил в тёплой и дружеской атмосфере.
Янь Сяошэн, добродушный на вид толстяк, больше похожий на зажиточного купца, с улыбкой поднял свою чашу, собираясь произнести очередной тост.
И тут раздался оглушительный грохот. БА-БАХ!
Двери слетели с петель, и два тела, пробив их, кубарем вкатились в зал, застыв прямо в центре.
Один из них, с залитым кровью лицом, с трудом поднял голову и, глядя на позеленевшего Янь Сяошэна, прохрипел:
— Босс... это... легавые...
Янь Сяошэн присмотрелся и узнал в них своих подчинённых, которых отправил избавляться от трупа. Лицо его стало ещё мрачнее.
В дверной проём хлынул десяток мужчин в чёрном. Двигаясь слаженно, они за несколько вдохов перекрыли выход. Снаружи послышался топот множества ног — таверну явно окружили.
Сидевшие в зале «Иней на Снегу» и «Железный Осенний Халат», поняв, что это стража, тут же вскочили, готовясь к бою.
Представители Речного братства и школы Хуашань тоже поднялись, намереваясь уладить дело словами.
И в этот момент в дверях неспешно появился человек.
На вид ему было чуть за тридцать, черты лица — правильные и мужественные, плечи — широкие, талия — узкая. Настоящий воитель, если бы не одно «но». Всё это великолепие портили смертельная усталость на лице и расслабленная, даже ленивая осанка, словно он последнюю неделю не спал, а разгружал вагоны.
Он вошёл в зал. Кто-то за его спиной закрыл дверь и помог снять промокший от дождя плащ.
Словно не замечая никого вокруг, он опустил голову и несколько раз шлёпнул по одежде, стряхивая капли. Затем поднял взгляд, обвёл им разношёрстную публику и лениво махнул рукой в знак приветствия:
— Вечер добрый.
Он снял с пояса свой служебный жетон и, держа его в руке, описал в воздухе вялый полукруг. Гостям хватило и беглого взгляда на герб, чтобы разом измениться в лице.
У нескольких разбойников и бандитов затряслись поджилки. Один из учеников Хуашань открыл было рот, чтобы что-то сказать, но поймал на себе яростный взгляд Гу Цзяо и тут же заткнулся.
— Я — Ли Мяо, командир тысячи дворов Цзиньивэй.
— Императорская Гвардия при исполнении. Кто не хочет умирать — можете начинать вставать на колени.
Основание Клана
Король Непостижим
Книга Профессий
Обновлено: 03.02.2026