Вокруг были лишь бескрайние поля, полные зелени, мокрой от прошедшего ночью дождя. Кузнечики перепрыгивали с травинки на травинку, сбрасывая с них капельки, пока трава колыхалась под лёгким ветерком.
Дуновение иногда усиливалось, шатая густую листву дерева, одиноко стоявшего посреди бескрайних полей. Это была яблоня, на которой только созревали плоды, играя бликами под лучами солнца из-за капель на своей поверхности.
Под ярким испепеляющим солнцем, среди всего этого пейзажа выделялась грунтовая дорога. По ней медленным ходом двигалась повозка, которая то и дело скрипела, спотыкаясь на камнях с кочками.
— Какая красота! — воскликнул юный женский голос.
На повозке сидела девушка, созерцающая окрестности с блеском в больших лазурных глазах, а её длинные волосы спокойно колыхались на ветру. Пышные светлые пряди цвета спелой пшеницы отливали золотом на солнце.
Её лицо было столь детским, сколь и невинным: нежная кожа со слабым румянцем на щеках, словно от прикосновения утреннего мороза. Прямой нос и маленькие, приподнятые в детской улыбке, губы озаряли пейзаж своей чистотой.
Тонкую фигуру, возможно, идеальную, облегало длинное платье из мягкой дорогой ткани, слепящее своей белизной. Его покрой казался до крайнего простым, без сложных фасонов, с длинными рукавами, сужающимися к запястьям.
Главным, что привлекало внимание, был серебряный крест на груди, висевший на кожаном шнурке белого цвета. Сияние этого аксессуара на солнце, казалось, дополняло её светлый и чистый образ.
Заканчивалось всё небольшими белыми сапогами, кожа которых выглядела очень качественной. Несмотря на это, они всё равно были затоптаны, и испачканы в грязи, из-за чего их цвет мог показаться серым.
— Госпожа Холднесс, прекратите паясничать, — произнёс старик, ведущий повозку. — Вы кандидатка на место святой, ведите себя достойно.
— Ну вот опять! — топнула она ногой. — Я же просто восхищаюсь видами!
Кроме того, кучер в отличие от светлого образа своей пассажирки выглядел обычным крестьянином. Седые волосы, морщинистое лицо, дрянная рубаха и штаны, полные дыр, — таким был его образ.
— Что не так? — слегка наклонил голову мужчина. — Конечно, я не ваш отец, но ваше «восхищение видами» выглядит как детское.
— А я не ребёнок?
— Вам уже шестнадцать.
«На самом деле ей и вправду нужно быть чуть более подозрительной и суровой, иначе её сестра отберёт место святой девы, как более "серьёзная", хоть и звучит как полный бред», — хмыкнул старик.
— Вообще, я же просила звать меня по имени, а не фамилии, — надулась девушка.
— Хорошо, госпожа Лора, раз уж вы настаиваете...
— Нет! Просто Лора!
«Её доброте многие могут только позавидовать, что, конечно, забавно, — вздохнул мужчина. — Впрочем, я простой кучер, так что о чём вообще я могу говорить?»
— Кераль, смотрите... — замерла она, смотря на одинокое дерево.
— Что там? — прищурился он.
— Кажется, человек... — прошептала девушка. — Он ранен! Нужно ему помочь!
— Стойте!
Игнорируя хриплый окрик старика, Лора спрыгнула с повозки — легкая, как опавший лист, и столь же безрассудная. Её ноги едва коснулись земли, как поднялась пыль, тут же оседая на колёсах повозки.
Она направилась к одинокому дубу, возвышавшемуся в поле. Именно возле него в собственной крови валялось тело неизвестного ей парня. Понимание этого заставляло сердце биться чаще.
«Я, как будущая святая, не могу позволить ни одному человеку погибнуть в моём присутствии!» — думала девушка, пробираясь сквозь высокую траву. Мокрые стебли цеплялись за её платье и сапоги, но ей уже было всё равно.
И вот — спустя десяток секунд бега Лора уже стояла у тела Соли, прощупывая пульс на его руке. Из её приоткрытых губ вырывалось тяжёлое дыхание, а глаза нервно бегали по телу человека перед ней.
«Рана не смертельна мгновенно, пульс есть, значит не всё потеряно, — мысленно анализировала она. — В целом его можно вылечить, хотя меня напрягает кое-что другое...»
— Зачем ты убил себя... — продолжила вслух она, глядя на меч, воткнутый в брюхо.
Её рука взметнулась вверх — внезапно, стремительно, будто умирал не человек перед ней, а сама девушка. На ладони вспыхнул поток света — белое сияние постепенно окружило её руку, пронизанное золотыми лучами солнца.
Среди всего этого вихря свечения наблюдались сложные узоры, чем-то напоминающие магический круг, только вшитый в сам свет, исходящий от руки. То и было заклинание исцеления.
С глухим, влажным звуком ладонь обрушилась на грудь парня — не ударом, а исцеляющим прикосновением, сделанным в спешке. В тот же миг её вторая рука рванула меч из раны — плавно, с хирургической точностью, словно девушка наверняка знала, что делать.
Края раны зашипели, словно раскалённое железо, опущенное в воду. Плоть медленно затягивалась и казалось, что это не оставит даже шрама. Свет в ладони в то же время постоянно мерцал — то затихая, то разгораясь.
— Это не конец лечения, — её голос в этот раз звучал более серьёзно. — Временная мера, позже залечу твою психику, самоубийца...
— Думаете в этом дело? — послышался голос Кераля. — Как вы отличили суицид от убийства, уважаемая Лора?
— Убийца не стал бы целиться в живот, это просто нелогично, — спокойно произнесла она, переворачивая бессознательное тело. — Также посмотрите на его многострадальное лицо, подтверждающее мою теорию.
— И как второй аргумент доказывает суицид?
— На его лице не ужас, а усталость и пустота; я знакома с этим выражением, — вздохнула Лора, словно вспоминая нечто неприятное.
«Во время лечения психики и тел других людей ещё в Священном Государстве мне приходилось сталкиваться с депрессией и суицидом. Определить совершил ли человек суицид или его убили — проще простого».
— Вроде называете себя ребёнком, а когда дело доходит до смертей и лечения, вы такая бравая, — ухмыльнулся кучер. — Как вы вообще выдерживаете лечить людей с двенадцати лет и не сходить с ума?
— Сейчас не время для разговоров, помогите перетащить паренька в повозку, — отмахнулась она.
«Просто потому что мне нравится помогать людям».
***
Бескрайние поля, насыщенные влажным воздухом после недавнего дождя, сменились скромным и пыльным помещением госпиталя, куда был доставлен Соль по срочному указанию Лоры.
Теперь она сидела перед ним и нежно касалась своей ладонью его лба, вся её рука полыхала белым светом, отбрасывая тень на стены. Её лицо выражало концентрацию, пока сзади неё стоял лекарь по имени Церго.
Его одежду составлял белый халат, под которым скрывались самая обычная рубаха с шортами. Это в полной мере показывало ценность врачей в этом мире после появления лечебных зелий.
— Госпожа Холднесс... — попытался сказать мужчина.
— Просто Лора, — перебила его девушка. — Я ненавижу чинопочитание.
— Да... Хотел спросить, почему вы лично так упорно его лечите?
— Этот человек попал в беду и совершил суицид, почему я должна его бросить? — украдкой взглянула она на собеседника. — Хотя полагаю, что вы бы не побоялись подобного обращения с больными, судя по состоянию вашего госпиталя.
«Ох... Мне же вроде сказали, что она должна быть доброй простушкой...» — смутился Церго, вытирая пот со своего лба.
— Почему вы не хотите дать человеку, который желает смерти совершить задуманное? — ответил он. — Если парень желает умереть, то позвольте ему, так будет гуманно.
— Теперь я вас поняла, — вздохнула Лора, отворачивая голову. — Вы вовсе не разбираетесь в медицине.
«Что? Если так говорит святая, то может я... — засомневался мужчина. — Нет! Когда я встал на путь лекаря, то решил не давать себе погаснуть из-за чужих оценок...»
Церго, ранее облокотившийся на стену, встал и в последний раз посмотрел с недоумевающим взглядом на девушку рядом с бессознательном телом парня. Только затем уже медленными и размеренными шагами вышел из комнаты, оставляя их наедине.
«Мне не привыкать спасать людей, на то я и пожелала стать святой, — размышляла Лора, не теряя концентрации. — Хотя всё это чинопочитание и уважение очень сильно меня раздражает».
Обновлено: 20.01.2026