Административно-следственный изолятор поразительно отличался от растлильской тюрьмы, где Соли уже довелось побывать. Его ожидания, что столичные камеры будут ещё чище и лучше обустроены, разбились о суровую и абсурдную реальность.
Пыль густыми слоями лежала на лавке, вздымаясь от малейшего движения воздуха. Каменный пол был испещрён многочисленными трещинами, расползавшимися здесь уже не один десяток лет.
Камера оказалась непроглядной тьмой — окон, выходящих наружу, не было вовсе. Лишь пара тусклых факелов беспомощно боролась с нависшей тьмой, нарушая мёртвую тишину своим треском.
И только тихое дыхание сливалось с этим треском в единое звучание тревоги, грусти и поражения.
— Как же всё так обернулось? — прошептал Соль, одиноко сидя на пыльной лавке. — Ладно... Выслать в то королевство меня не должны. Я ведь не совершил ничего плохого, да и гражданства у меня нет.
Его взгляд впился в тюремные решётки напротив. Коррозия не обошла металл стороной, покрыв поверхность прерывистым слоем ржавчины, довершая мрачную картину.
«Грязно... Даже у меня на столе было меньше пыли! Неужели я первый, кто сюда попал? — крутилось в голове, пока в глазах тлел огонь. — Скорее бы установили личность и вернули золото, карты и меч...»
— Всё отобрали, — цокнул языком он, роясь в карманах.
Однако, вопреки всему, улыбка расползлась по его угрюмому лицу, мгновенно преображая его. Причиной был брелок-крест, спрятанный глубоко в кармане его дублета.
— Единственная вещь, которую не изъяли, — усмехнулся юноша, нащупав, что крестик зацепился за нитку в кармане. — Возможно, это судьба...
— Судьба — не судьба, но ты нелегал в изоляторе, — раздался грубый мужской голос, и на пороге камеры появился стражник. — Ненавижу философские рассуждения преступников...
«У них нет права рассуждать о судьбе, любви иль гедонизме, — пронеслось в его голове. — Их выбор — вредить обществу. Вот корень их падения, а не мимолётные желания и эмоции».
На гладко выбритом мужчине не было доспехов — лишь строгий костюм, один вид которого вселял ужас в заключённых перед допросом. Его серые глаза сочетались с общей атмосферой изолятора.
Вот только Соль ни капли его не испугался, хоть контраст с Юсутом и выбил из колеи. Его взгляд столкнулся с пессимистичным взором стражника и сошёлся в жестокой битве.
— Но вы же не знаете наверняка, преступник ли я, — парировал юноша, скрестив руки на груди. — Что, если судьба завела меня сюда — в эту дыру, из которой я должен выбраться, чтобы стать сильнее?
— Бред не несите, наш «герой судьбы», — мужчина оставался непоколебим. Замок камеры щёлкнул, дверь открылась, и звон разнесся эхом по коридору. — Судьбы нет и быть не может. Все беды — от ума человеческого и его решений.
«А может, всё и вправду так? — парень застыл на месте, услышав слова собеседника. — Нет... Я не виноват, что Десилия когда-то влетела в мой дом. А встреча с Лорой...»
— Встреча с ней точно не была случайной, — с ухмылкой добавил Соль вслух. — Думайте, что хотите, но судьба, вероятно, всё же существует!
«Раньше никогда бы не подумал, что так скажу».
Он поднялся, отмахнувшись от сомнений и дурных мыслей, что ранее могли бы полностью захватить его разум. Теперь позиция новоиспечённого преступника была непоколебима и неизменна.
— Ведите на допрос, господин начальник, — твёрдо заявил юноша с горящими глазами.
«Что с ним?» — мелькнуло у стражника.
***
В тусклой комнате для допросов слабо горели факелы, и на их фоне полыхала магическая печать на руке Соли. Заклинание Марстона — магия, определяющая истину и ложь по физиологическим проявлениям.
Но парню пришлось лишь догадываться об этом: «Печать, когда я что-либо говорю, меняет цвет с белого на зелёный или красный... Неужели это своеобразный магический детектор лжи?»
Но времени на размышления не было.
— Итак, начнём, — мужчина сложил руки, удобно устроившись в кресле. — Меня зовут Негенс Кройз. Я — следователь, ведущий ваше дело.
Комната для допросов выглядела в точности как та, что была в Растлиле, но с единственным незначительным отличием: стул заменили удобным креслом для допросчика.
Эта маленькая деталь не могла не вызвать усмешки.
— Теперь о вас, — взгляд Негенса заострился. — Ваше имя и фамилия? Чем занимаетесь и кем работаете? Зачем хотели въехать в наш город?
— Я — Соль. Фамилии у меня, к сожалению, нет, — спокойно начал отвечать юноша. — Никем не работаю и в основном путешествую, чтобы стать сильнее. В Рудинске собирался найти себе учителя по магии.
Печать моргнула зелёным и на мгновение красным, но, казалось, стражник этого не заметил.
— О? Так вы маг...
— Новичок в этом деле, скажем так, — поправил его Соль.
— Являетесь ли вы авантюристом гильдии? Иностранной или отечественной? — продолжал сыпать вопросы стражник. — Почему при вас не было никаких документов, но столько золота, игральные карты и какой-то жуткий меч?
Во взгляде Негенса читалось подозрение, которое юноша упускал из виду. Искра, которую допросчик тщательно скрывал от глаз преступника. Именно эта ошибка совместно со спешкой и стала причиной главной несостыковки.
— Не состою ни в какой гильдии, а документов никогда не получал, — с уверенностью произнёс Соль, а печать подтвердила его слова. — Понимаете, сначала я жил в Архвиле в королевстве... э-э... Как его там?
— Рува.
— Вот!
Стражник уставился на печать в ожидании сигнала и спустя секунду получил его — зелёный цвет. «Депортация в Королевство Рува могла бы быть проблемной, но... — размышлял мужчина, — благо всё уже давно предрешено».
— Тогда как вы оказались в Королевстве Рудия? — возник у Негенса закономерный вопрос. — Нелегально пересекли границу? Искали себе политическое убежище?
— Меня спасли, — печать моргнула зелёным цветом на его слова. — Роза спасла меня от смерти с помощью заклинания телепортации. Это было непреднамеренное пересечение границы.
Допросчик тяжело вздохнул, понимая всю сложность ситуации молодого мага, но огонь подозрения в его глазах никуда не ушёл. Только разгорелся с новой силой и следующий вопрос должен был всё прояснить.
— Тогда другой вопрос: зачем вам тяжёлый меч, если вы обычный маг-новичок? — тон его голоса изменился.
— Этот меч я нашёл ещё в Архвиле... — голос парня дрогнул, но печать не дала чёткого ответ. — Я... Мечник... Да! У меня был учитель по...
— Не мели чепуху, парень, — прервал Негенс своего подозреваемого. — Меч ты просто-напросто украл и собираешься продать в Архвиле, а твоя «магия» лишь выдаёт тебя, а не создаёт легенду.
Он надменно усмехнулся, словно раскрыл самого разыскиваемого в мире преступника. Его голос полностью изменился, став строгим, почти командирским и начал слегка пугать.
— Но я говорю правду... — красный цвет больше не уходил с печати, что говорило о наглой лжи.
— Ага, как же! — повторно усмехнулся Негенс, доставая что-то из своего пояса.
Пергамент грациозно раскрылся, разнося свой шелест эхом по небольшой комнате для допросов. Соль уставился на него со стеклянными глазами, искренне удивляясь каждому слову, написанному в нём.
«В розыске... Имя: Соль. Преступления: нарушение общественного порядка, кража артефакта стратегического значения, нападение на государственных служащих, терроризм... — мысленно пробегался по списку парень. — Объявлен в международный розыск и не подлежит помилованию. При задержании — немедленная экстрадиция».
— Терроризм... — прошептали его губы, а время застыло. — Как же... Как же я ненавижу ложные обвинения...
— Списочек-то неплохой у тебя вышел, но больше всего меня волнует строчка «кража артефакта стратегического значения», — скрестил руки на груди допросчик. — Если расскажешь, что это за артефакт и передашь его нам, то сможешь избежать экстрадиции.
«А я смогу выбить повышение и премию у начальства, — предвкушал мужчина, потирая руки. — Дадим этому парню фальшивую личность... Допустим... Юнайт Айгерленс! Вот!»
Соль застыл в тяжёлых раздумьях, стоит ли соглашаться на передачу оружия, которое едва не стоило ему жизни. На передачу меча, ставшего причиной и неудачного самоубийства своего владельца, и спасения десятков жизней.
— Я... — он поднял глаза на стражника, но решимости в них не было. — Дайте мне время подумать! Недельку-две...
— Месяц-два, — твёрдо сказал Негенс. — Спокойно подумай это время в нашей национальной тюрьме и прими решение.
«Любой преступник расколется, если предложишь ему свободу спустя два месяца ужасной тюрьмы, — мысленно праздновал свой триумф стражник. — Это основа основ. Никто не откажется от рая, увидев Ад».
Обновлено: 20.01.2026