Глава 10 — Глава 11. Этот стиль… что-то мне напоминает!

«С этой девушкой можно иметь дело. Подумать только, я и слова не успел сказать, а она уже сама просится в главные художники». Увидев Хаикадзе Юку в таком деловом виде и услышав столь вежливые слова, Ода мысленно дал ей высокую оценку, хотя, конечно, не исключал, что это была просто свойственная японцам вежливость. Пригласив её войти и дождавшись, пока она переобуется в домашние тапочки, он начал знакомить её с рабочей обстановкой: — Если мы договоримся, то вот это место станет полем твоей битвы. Юка всё это видела ещё вчера, но сейчас сделала вид, что узнала об этом только что, и в то же время подумала: «Этот семпай очень прямолинеен». По японским обычаям, им следовало бы сесть, выпить по чашке чая, поговорить о погоде, о жизни, о бытовых мелочах и только потом, сделав большой крюк, перейти к работе и обсуждению их сотрудничества в создании манги. Но оба были людьми прямыми, и все их мысли были заняты лишь мангой. В глубине души обоим не терпелось пропустить все эти прелюдии и немедленно броситься к столу и взяться за дело. — С тех пор как я начал создавать мангу, я понял, что время и эффективность — это самое главное, — в душе Ода Синго всё ещё оставался прагматичным китайцем, к тому же его прежняя работа продюсера требовала максимальной производительности. Однако, благодаря остаточным воспоминаниям тела, он осознал, что, возможно, взял с места в карьер слишком резко. — Вы правы, семпай, — согласилась Юка, вспомнив слова преподавателя. «За одну ночь нарисовать более шестидесяти страниц раскадровки… да он же настоящий демон!» — она невольно посмотрела на стопку рукописей на рабочем столе и спросила: — Могу я воспользоваться вашим стулом? — Конечно-конечно, не стесняйся, — тут же пригласил её Ода. Фраза могла показаться странной, но Ода знал, что это ещё одна особенность японской вежливости. Приходя в чужой дом, они спрашивают, можно ли сесть на стул; чтобы попить воды, спрашивают, можно ли взять чашку; и даже чтобы сходить в туалет, спрашивают, можно ли им воспользоваться. «Можно ли воспользоваться твоей XX?» — даже в фильмах для взрослых, в сценах измены на глазах у мужа, в девяти случаях из десяти прозвучит эта фраза. Потому что это так возбуждает… то есть, потому что это так вежливо. — Это то, что я создал за последние несколько дней, посмотри, — Ода передал Юке большую стопку раскадровок. Он передал её обеими руками. Это была переработанная версия, нарисованная Юсукэ Муратой, и Ода, используя свои навыки, превратил её в раскадровку. — А, большое спасибо, — Юка поспешно снова встала, приняла эскизы и, сев, начала их рассматривать.  При этом она мысленно воскликнула: «Не за последние несколько дней, а за прошлую ночь! Я же прекрасно всё видела, ты слишком скромен!». Она думала, что ей предстоит просто сделать вид, будто она видит эти наброски впервые, но, начав их просматривать, с удивлением обнаружила, что по сравнению со вчерашним вариантом в них уже были внесены правки! Небольшая часть кадров была переделана, и теперь повествование шло более плавно. Некоторые рисунки были исправлены, заменены на более удачные ракурсы. Расположение многих диалоговых облачков было скорректировано, и теперь они выглядели более органично. «Прошло всего несколько часов с утра, как он успел ещё и переделать вчерашние наброски? И они стали ещё лучше!». — Э-это… — Юка подняла голову и снова посмотрела на Оду.  Всё то же симпатичное лицо, но сам он казался просто невероятным. Вскоре Юка заметила, что в её руках ещё больше листов, чем она видела вчера ночью. История не заканчивалась на третьей главе, появилось ещё три! Вышел на сцену киборг Генос! Явилась Женщина-Комар! Юка снова подняла на него глаза. «Кажется, это лицо уже не просто симпатичное… он — демон похлеще любого демона…». «Наверняка она потрясена моими раскадровками? Это же профессиональный уровень», — Ода, видя нескрываемое удивление на лице Юки, уверенно кивнул.  — Ну как? Заинтересовало? Хочешь попробовать? — П-попробовать что? — тихо спросила Юка. — Я тоже хочу посмотреть на твоё. — П-посмотреть… на моё? — Юка немного покраснела от смущения. Ода включил подсветку светового стола, положил на него один из своих листов, а сверху — чистый лист бумаги. — Давай, попробуй нарисовать. Юка никогда не делала этого с кем-то вместе, но сама по себе она давно к этому привыкла. Копирование с помощью светового стола для неё, с её многолетним опытом самостоятельной практики, было делом привычным. Но делать это на глазах у другого человека… Юка всё же немного нервничала и краснела.  Чтобы не показать свою робость, она поспешно взяла в руки перо для манги с наконечником G. «Ощущение, будто я на экзамене. Нет, в десять раз волнительнее, чем на экзамене. Может, это и есть собеседование? Да, словно какая-то компания решает, брать меня на работу или нет», — Юка чувствовала, как колотится её сердце. — Что случилось? — Ода заметил её напряжение. — Не торопись, сделай глубокий вдох. Не напрягайся так сильно, расслабься, а то перо будет слишком зажато.  Он заметил, что Юка вот-вот сломает перо. Крак! Накаркал. И вправду сломала. У Юки, как у ниндзя, силёнок было немало. «Это же мои иены! Мои иены!» — сердце Оды обливалось кровью. — «Я себе-то покупаю подержанные инструменты, чтобы сэкономить, а для тебя, Юка, чтобы произвести хорошее впечатление, купил совершенно новое перо!». — Простите, простите! — Юка была готова сгореть со стыда. — Ничего страшного, — Ода взял со своего старого стола перо с наконечником G и протянул ей. Юка сделала глубокий вдох. Ш-ш-ш… Кончик пера заскользил по бумаге. Как только она ощутила это знакомое прикосновение, выражение лица Юки мгновенно стало спокойным, а дыхание выровнялось. Преданность манге, страстное желание творить и уважение к превосходной раскадровке помогли ей быстро войти в рабочее состояние. Свет снизу чётко проецировал линии эскиза на верхний лист бумаги. Обычно при работе с раскадровкой художнику приходится постоянно советоваться с автором, иначе можно не уловить нужный эффект. Но сейчас перед ней были настолько детализированные наброски, настолько качественная раскадровка, что рука Юки просто летала. Ша-ша-ша… На бумаге появился образ лысого героя. — Отлично! — в тот момент, когда Юка сделала последний штрих, Ода возбуждённо вскинул кулак. «Не зря система оценила её навык рисования в восемьдесят два балла! Рекомендация была стопроцентно верной! К тому же, её стиль идеально подходит. Глядя на раскадровку, она умудряется рисовать почти в точности как в оригинале». Вспомнив свои вчерашние попытки, Ода почувствовал укол стыда. Небо и земля. Впрочем, он никогда и не был силён в рисовании, да и у прежнего владельца тела талант был средненький, так что стыдиться нечего. «Надо её брать, без вопросов!». Пока Ода размышлял, Юка уже продолжила рисовать. Стоило ей начать, и она уже не могла остановиться. «Какая потрясающая раскадровка! Какой потрясающий сюжет! Как же хочется, чтобы эта манга поскорее родилась под моей рукой!». Глаза Юки горели, а перо летало по бумаге. Ода не стал её останавливать, а просто молча наблюдал со стороны. Её штрихи были тонкими и изящными, она мастерски владела пером G, но, похоже, не любила менять наконечники и никогда не использовала, например, перо D. Хотя многие художники предпочитают работать одним типом пера, при рисовании фонов это немного замедляло работу и сказывалось на результате. Но этот недостаток не портил общей картины. Ода был очень доволен тем, как девушка рисовала персонажей. «Постойте-ка, её стиль… почему он кажется мне… немного знакомым?» — внезапно промелькнула у него мысль. — Хаикадзе-кун, попробуй нарисовать вот этого персонажа, — Ода выбрал страницу с Женщиной-Комаром из пятой главы. — Да, сенсей, — Юка отложила перо и обеими руками взяла лист. Она уже бессознательно перешла на новое обращение, перестав называть его «семпай». Оде, впрочем, не сразу привык к обращению «сенсей». «Мы ведь не учитель и ученица». Конечно, он понимал, что в Японии это распространённая форма уважительного обращения, так называют и адвокатов, и врачей. В его родном мире, в Китае, в таких городах, как Шанхай, тоже были похожие обращения. Когда Юка быстро нарисовала Женщину-Комара, Оду осенило. «Так вот почему её стиль показался мне таким знакомым! Он очень похож на оригинальные рисунки Юсукэ Мураты, но с добавлением толики женственности и девичьего шарма. Да кто же это может быть?!». Ода хлопнул в ладоши и выпалил: — Киёсуми Примечание: Киёсуми (страница в твитере @KiyoSumi_Hari) — псевдоним японской художницы, известной своими иллюстрациями и дизайном персонажей, часто с эротическим уклоном. Её стиль действительно имеет некоторые сходства со стилем Юсукэ Мураты, но с более выраженными женственными чертами.