Через несколько дней шаманка забрала очнувшегося мальчика к себе домой.
Когда он пришел в себя, в больницу наведалась полиция для установления личности, однако ребенок потерял память и не мог ничего сообщить о себе.
— Сначала сходи в уборную, — велела она.
— Хорошо...
Как только мальчик скрылся за дверью, Чансу, бараджи шаманки, негромко спросил:
— Учитель, и что вы планируете делать?..
— Я сама о нем позабочусь.
— Вы? Лично? Но ведь существуют приюты для потерявшихся детей, всякие Центры помощи подросткам... Может, мне разузнать?
— Как только он там окажется, этот мальчик умрет от голода, — отрезала она.
— Что?
Ребенку требовался постоянный присмотр, но из-за его поразительной «невидимости» люди просто не замечали его присутствия. Любые социальные связи были для него невозможны, а с таким квансан он был буквально обречен на смерть от истощения.
Вероятно, именно поэтому забрать его из больницы не составило никакого труда. Никто даже не позвонил по этому поводу. Впрочем, даже если бы возникли вопросы, шаманка могла уладить их своими силами, так что формальности её не заботили.
Её беспокоил только сам ребенок.
Пока шаманка не смотрела на него, окружающие не ощущали его существования. Только когда она была рядом, другие люди могли его заметить.
Вскоре мальчик вышел из уборной.
— Садись здесь, — позвала она.
Ребенок, и без того растерянный из-за потери памяти, робко помедлил — дом шаманки разительно отличался от обычного жилья.
— Значит, ты не помнишь своего имени?
— Нет.
— И сколько тебе лет?
— Тоже нет...
— А родителей?..
— Не помню...
Шаманка медленно задавала вопрос за вопросом. Было удивительно, что мальчик вообще помнил, как говорить, ведь он позабыл абсолютно всё.
Чансу, наблюдавший за ними, переводил взгляд с хозяйки на ребенка и наконец прошептал ей на ухо:
— Послушайте... Учитель... Это же не то, о чем я подумал?..
— О чем вы?
— Это ведь не ваш ребенок, правда?..
Шаманка слегка отстранилась и нахмурилась.
— Да нет, просто... он так на вас похож. Есть отличия, конечно, но любой примет его за вашего сына.
На самом деле шаманка и сама это видела. Именно поэтому её сердце так тянулось к нему. Но детей у неё никогда не было. Точнее, когда-то она ждала ребенка, но...
Она на миг прикрыла глаза, и Чансу, воспользовавшись паузой, осторожно обратился к мальчику:
— Ты даже не знаешь, в какую школу ходил? Хотя говоришь ты складно. Адрес свой не помнишь? Ты ведь из Сеула, верно?
— Из Сеула? Э-э...
— Вспомнил что-то?
Глаза ребенка блеснули, словно в памяти что-то промелькнуло.
— Кажется, я жил в городе Хансон.
— Хансон? Это где вообще? В провинции?
Чансу никогда не слышал о таком месте в Корее. Решив, что он чего-то не знает, он быстро поискал название в сети, но в стране не существовало города с таким названием.
— Нет такого города — Хансон.
— Но мне кажется, это он...
— Странно. Ладно, а сколько тебе лет? Класс шестой или уже средняя школа? Выглядишь примерно так. У тебя и телефона с собой нет?
Мальчик в замешательстве наклонил голову.
— Телефона?
— Ну да, мобильного. Не помнишь? Вот такого, — Чансу показал свой аппарат. — Совсем не узнаешь?
— А! Сейер? Кажется, у меня его не было...
— Сейер? Это еще что такое?
— Ну, это и есть сейер.
— Да какой сейер? Это мобильник! Телефон!
— Но это сейер...
Чансу поморщился и посмотрел на шаманку. Пока мальчик не видел, он быстро покрутил пальцем у виска.
Чем дольше длился разговор, тем яснее становилось: названия многих привычных вещей в памяти ребенка не совпадали с реальностью. Как и предполагал Чансу, это походило на психическое расстройство.
Однако шаманка видела — с рассудком у мальчика всё в порядке. Его взгляд был чистым и исполненным глубокого ума. За всю свою жизнь она видела тысячи людей, но ни у кого не встречала столь живого и проницательного взора. Даже сейчас, несмотря на полную дезориентацию, было видно, как мальчик изо всех сил пытается проанализировать ситуацию.
После долгого расспроса шаманка проводила его в комнату.
— Отдохни и постарайся понемногу всё вспомнить.
— Спасибо.
Вернувшись в гостиную, она села, погруженная в тяжкие раздумья.
— Учитель, он ведь не в себе, да? — спросил Чансу.
— Хм...
— Похоже, ему нужно серьезное лечение...
Шаманка не отвечала, глубоко уйдя в свои мысли. Она перебирала пальцами, словно во время гадания, выстраивая логическую цепочку.
— ...А что, если ему было суждено умереть молодым, но вместо смерти он попал сюда?
— Что?
— Что, если его жизнь продолжилась здесь... и именно из-за того, что этот мир для него чужой, он так лишен присутствия?
— Э-э? Ха-ха, учитель, ну какой другой мир, это же невозможно. О чем вы вообще... О...
Чансу осекся и медленно кивнул, словно допуская такую вероятность. В конце концов, если существуют шаманки, передающие волю богов, то почему бы не существовать и другим мирам?
К тому же, это говорила женщина, которая, казалось, видела саму суть мироздания. В его глазах она была истинным мастером своего дела.
— А ведь и правда! — воскликнул он, словно у него гора с плеч свалилась. — Ох... Вот почему этот смышленый паренек постоянно нес околесицу.
Однако шаманка становилась всё мрачнее.
«Но чтобы избежать ранней смерти, он должен перешагнуть хотя бы порог ягван...»
Участь покойника. Шаманка уже знала, как с этим бороться, но понимала, что обычные методы станут лишь временной мерой. Она знала и окончательное решение. Но для этого ей самой нужно было сделать выбор.
Она колебалась. Ценой могла стать вся её жизнь.
«Ради ребенка, которого вижу впервые?»
Отказаться от всего — это звучало безумно, и всё же она медлила с отказом. Она чувствовала этого мальчика как своего собственного.
Тринадцать лет назад, когда её начал изводить синдром синкве, она была настолько измучена, что согласилась на синнэрим, несмотря на беременность. Вскоре после обряда она по неизвестной причине потеряла ребенка, а затем её оставил и муж. Если бы тот малыш выжил и вырос, он наверняка стал бы точь-в-точь таким же, как мальчик в той комнате.
Это было не просто предположение, а твердая уверенность. Словно это был сын её другой версии из другого мира. Иначе она не могла объяснить чувства, переполнявшие её душу.
— Учитель, но ведь ребенку нужны документы? Вдруг он заболеет или еще что...
— Я как раз думала над именем.
Она решила помочь ему ускользнуть от небесного правосудия, пусть это и было лишь временной лазейкой.
— Его будут звать... Му Мёнъин.
— Му Мёнъин? Вы серьезно хотите дать человеку имя «Безымянный»?
— Пока у него нет имени, Жнец не сможет его забрать.
— Оу...
— До самого совершеннолетия, до двадцати лет, он должен жить под этим именем. Дата рождения — полночь 29 февраля 2004 года. Тип сачжу — Сангванггёк. Раз уж его квансан таков, что смыслом его жизни станет получение любви от других, такая судьба будет лучшим выбором.
— Это ведь високосный месяц, когда духи не властны?
— Да. Где духи, там и Жнец Смерти может выследить его.
— А фамилия какая будет?..
— Му — фамилия, Мёнъин — имя.
Внезапно шаманка содрогнулась всем телом. Смертельно побледнев, она бросилась в святилище и принялась лихорадочно писать оберег.
Чансу в оцепенении наблюдал за ней.
«Сколько лет я работаю бараджи, а от таких сцен всё равно мурашки по коже. Бр-р».
Закончив, она поспешно приклеила оберег над дверью в комнату мальчика и замерла в молитве.
Спустя долгое время дверь внезапно отворилась. На пороге стоял ребенок, бледный как полотно.
— Ты в порядке?
— Да... Мне просто приснился очень страшный сон...
— Вот как...
— Какие-то Жнецы Смерти всё время смотрели на меня... А потом вдруг начали оглядываться и ушли.
— Понятно. Ох, посмотри, как ты вспотел.
У шаманки, чье сердце только что едва не выпрыгнуло из груди, отлегло от души. В этот миг она окончательно утвердилась в своем решении.
— Отныне тебя зовут Мёнъин. Фамилия — Му. Му Мёнъин. Понял?
— М-м?.. Это потому, что я не помню своего настоящего имени?
— Именно так.
— Хорошо, я понял.
— Какое-то время, если захочешь спать, спи только в этой комнате. Ты меня понял?
Мёнъин, будучи сообразительным ребенком, послушно кивнул.
— Теперь всё будет хорошо, иди поспи еще.
— Ладно... Мне немного страшно, можно я оставлю дверь приоткрытой?
— Конечно.
Мальчик вернулся в комнату, оставив щелку в дверях. Шаманка посмотрела ему вслед с нежной улыбкой.
— А он быстро привыкает, — заметил Чансу. — Место чужое, а спит так спокойно, будто всегда здесь жил.
— Наверное, потому что я рядом.
— А... Ну да, обереги и всё такое.
«Не обереги, а мать», — подумала она. С ней ребенку было спокойно. Пусть она и не была его настоящей матерью, шаманка уже чувствовала себя так, словно сама его вырастила.
Но медлить было нельзя. Она тут же набрала номер.
— Господин директор. Это Чонволь из храма Небесного Владыки.
— Ох, мансин-ним! Какими судьбами?
— У меня к вам просьба. Дело крайне срочное.
— Вот как? В таком случае я немедленно приеду к вам.
Закончив разговор, она повернулась к Чансу.
— Господин Чансу.
— Да, учитель! Вы ведь сейчас с самим директором из НРС говорили? Впечатляет...
— Верно. Но послушайте, вам пора оставить работу бараджи.
Для Чансу это прозвучало как гром среди ясного неба.
— Но... Учитель... С чего вдруг такая немилость?
— Хватит вам прислуживать духам. Теперь вы должны помогать людям. Это ваше истинное призвание.
— О чем вы?
— Вы рождены, чтобы помогать другим сиять. Вам идеально подходит роль помощника или секретаря...
— Но я ведь ничему не учился, как я смогу?..
— Можно устроиться в продюсерское агентство. Если будете вкладывать в работу всю искренность, к зрелым годам вам улыбнется великая удача, и вы даже сможете стать директором компании. Искренность — вот ключ. Не забывайте об этом, и добьетесь успеха.
Тревога Чансу тут же сменилась живейшим интересом. Раз это предсказала сама прославленная шаманка, значит, так оно и будет.
— Если отбросите жадность и будете искренне желать успеха тем, кому помогаете, богатство придет само собой.
— О... Спасибо! Огромное спасибо!
— Я договорюсь, чтобы вас приняли. Когда с вами свяжутся, сходите на встречу.
Несмотря на внезапное увольнение, Чансу, получив такое напутствие, с воодушевлением смотрел в будущее. Он даже пытался скрыть радость, чтобы не казаться меркантильным.
— Но... ладно я, а как же вы, учитель?..
Она кротко улыбнулась:
— Чтобы спасти ребенка, у меня нет иного пути.
— Ох... Идти на такое ради первого встречного...
— Похоже, у нас с ним очень глубокая связь.
— Но как же вы теперь одна?..
— С гаданиями тоже покончено. Я собираюсь пойти против воли Небесного Владыки, властелина всех богов. Разве могу я после этого продолжать прорицать?
— Что?!
— К тому же, чтобы спрятать мальчика, мне придется изменить и свою судьбу.
Чансу вытаращил глаза в неописуемом ужасе:
— В-вы хотите сказать, что решились на разрыв связи с духами?!
Шаманка лишь молча кивнула. Чансу в изумлении разинул рот.
— Учитель... Вы хоть представляете, какая небесная кара за этим последует?..
---
Прошло несколько дней.
Шаманка выбралась погулять вместе с Мёнъином.
— Вкусно?
— Да! Вкус в точности как в моих воспоминаниях. И гамбургер — это гамбургер! Только, кажется, закусочная называлась не «Лоттерия», а «Гадтерия».
— Значит, там её звали так.
Мёнъин широко улыбнулся и перешел на шепот:
— Учитель, об этом ведь нельзя говорить при всех?
— Почему ты так решил?
— Если я один буду называть всё по-другому, люди подумают, что я странный.
— А ты сообразительный.
Она и раньше видела в его глазах искру таланта, но мальчик оказался на редкость проницательным.
— Тебе не будет слишком трудно?
— Не очень, здесь многое похоже на то, что я помню. Ван Седжон зовется так же, адмирал Ли Сунсин — тоже, да и почти всё остальное совпадает. Хе-хе. И гамбургеры — это гамбургеры!
— Ну и славно.
Шаманка с улыбкой смотрела на него. Поразительно обаятельный ребенок. И дело было не только в их связи — сама его энергия и то, как он говорил, заставляли её невольно улыбаться.
— О себе больше ничего не вспомнил?
— Нет. О том, кто я такой, в голове по-прежнему пусто.
— Если что-то придет на ум, сразу говори мне, хорошо?
— Обязательно!
— И вот еще что...
Она положила на стол лист бумаги.
— Чтобы я могла заботиться о тебе, это единственный способ.
— Справка о составе семьи? Мать — «Муволь». Сын — «Му Мёнъин». О? Значит, я теперь ваш сын?
Шаманка долго мучилась сомнениями, но другого выхода не было. Даже если к нему вернется память и он захочет вернуться в свой мир, она планировала отпустить его только после двадцатилетия. Иначе он погибнет почти сразу.
Она не знала, как всё это объяснить, и могла лишь надеяться на его недетский ум. Раз он уже столкнулся с потусторонним, возможно, он поймет.
— Может, тебе это и не по душе, но это необходимо. Жнецы Смерти будут тебя искать.
— А-а...
— Так мы сможем их обмануть. Но даже так, однажды вы всё равно встретитесь. И если тогда ты не испугаешься и проявишь твердость духа... Впрочем, об этом я расскажу позже.
Мёнъин, видевший Жнеца в первый же день после больницы, на миг сжался от страха.
— И если мы так сделаем, всё будет хорошо?
— Конечно.
— Тогда давайте сделаем так.
— Ты уверен?
Вместо ответа мальчик отложил гамбургер и взял в руки документ. Он долго разглядывал его, а затем выглянул из-за верхнего края листа одними глазами. Он выглядел так мило, что шаманке захотелось похвастаться им перед всеми посетителями кафе.
— Тогда... можно мне называть вас мамой? — тихо спросил он.
— Что?
— Ну... пока память не вернется.
— Я...
Она не ожидала такой просьбы и в первый момент даже растерялась. Увидев, как дрогнул взгляд ребенка, она поспешно ответила:
— Если тебе так будет удобно.
— Да! Мне так проще. Не знаю почему... но, честно говоря, я уже несколько раз чуть было не назвал вас так...
Похоже, мальчик чувствовал то же самое, что и она.
— Значит, маму зовут Муволь? А у меня мамина фамилия? Мама Муволь. И день рождения у нас совпадает.
Используя связи, она полностью изменила его данные, включая фамилию и дату рождения.
«Пока нет луны, тебя не увидят».
Судьба зависит не только от самого человека, но и от его близких, особенно родителей. Поэтому шаманка сменила и свое имя. Даже ценой разрыва с богиней.
«Какая бы кара меня ни ждала...»
Глядя на сидящего перед ней Мёнъина, она чувствовала, что сможет вынести всё.
Обновлено: 23.01.2026