Я никак не могла вырваться из плена чудесного голоса, который будто обращался ко мне свысока. Эй, что за грубость?! Ха-ха, о чём я вообще думаю? Мои щёки вдруг покраснели.
– О, убийце не чуждо чувство стыда? – насмешливо сказал утончённый человек, заметив это.
– Я не убийца. – Меня рассердили его слова. – Вы тут спрашиваете меня, а я хочу спросить вас! – Гнев постепенно возвращался. – Вы понимаете, что это незаконное удержание? Где мой телефон? Верните, я хочу вызвать полицию.
Даже перед толпой странных людей я не теряла уверенности.
Похоже, они обалдели и обменялись растерянными взглядами.
– Она прикидывается сумасшедшей, чэнсян. – Утончённый человек говорил безразлично, словно видел немало таких, как я. Его самоуверенный тон подбешивал. – Думаю, заговорит нормально после хороших пыток.
Чего?!
Мне стало дурно.
– Я скажу, скажу, – тут же запросила я пощады.
Взгляды присутствующих в комнате людей снова обратились на меня.
– Я из царства У, – сказала я.
– От Сунь Цюаня? – задумчиво нахмурился чэнсян.
– Нет, не от него. Не от Сунь Цюаня, – поспешно возразила я.
– От кого же? – спросил он.
Приятный голос, да, хочется слушать подольше.
– Просто из народа царства У, вот и всё, – объяснила я.
– Если ты из народа У, зачем приехала в Шу? – резко спросил чэнсян.
– Ну… путешествовала? – После краткого размышления я придумала только этот ответ. Следовало вернуться с научным руководителем, тогда не было бы такого сложного положения.
– Ложь, – вдруг выплюнул утончённый человек.
– У находится далеко, а ты одна. Как же сюда добралась? – продолжал расспросы чэнсян.
Я молчала, поскольку понимала, что вряд ли они поверят в путешествие на самолёте.
– Ладно, можете меня убить. Я подосланный убийца, – сдалась я. А ведь удар сабли может пробудить меня ото сна или даже вернуть на улицу Чуньси. Уж лучше свалиться с задницы панды и умереть, чем терпеть всё происходящее.
Прошло много времени, почему я не просыпаюсь?
Видя такую прямоту, чэнсян посмотрел на меня с сомнением и опять принялся за расспросы:
– Если ты подосланный убийца, то за кем пришла?
Да почему мне даже умереть не дают спокойно?!
– А ты как думаешь? – Я посмотрела на него, склонив голову набок, и в тон ответила: – Конечно же, чтобы убить… тебя…
– Йаа! – Стоявший неподалёку утончённый человек тут же выхватил меч и бросился на меня.
«Отлично! – обрадовалась я про себя. – Быстрее!»
– Гунъянь!
Мгновенный окрик – и утончённый человек замер.
– Не спеши. – Чэнсян знаком велел ему отойти.
Утончённый человек, названный Гунъянем, вложил холодно блестевший меч в ножны.
Глядя на его отточенное движение, у меня вдруг мороз прошёл по коже. Всё казалось не сном, а самой настоящей реальностью.
Абсолютно реальный мир.
Другой мир.
– Почему Сунь Цюань решил разорвать союз? – спросил чэнсян.
Я молчала. Как сказать, что я вообще не знаю этого грёбанного Сунь Цюаня?
– На что вы рассчитываете после достижения цели?
Продолжаем прикидываться дурой.
– Ты слишком медлительна и не похожа на воина. Почему Сунь Цюань прислал тебя? – не унимался чэнсян.
Эй-эй, как можно переходить на личность?
– Не знаком с выражением «притворившись свиньёй, съесть тигра»? – разозлилась я.
– Похоже, ты всей душой жаждешь смерти, – заметил чэнсян после краткой паузы.
– Я сказала, что путешествую, но вы не поверили. Ещё вопросы есть? – кисло посмотрела я на него. Сколько можно топтаться на одном месте, холодно же! Так можно и умереть от переохлаждения.
Я уже не знала, что делать, но за дверью вдруг послышались торопливые шаги.
– Чэнсян, – позвал женский голос, а следом раздался плач младенца. Плач был очень слабый, почти безжизненный, и как будто больной.
Его слышала я и, полагаю, все остальные тоже.
С младенцем на руках женщина подошла к чэнсяну, а на его лице вдруг возникло выражение куда более обеспокоенное, чем при известии, что я собираюсь его убить. Хотя нет, услышав, что его собираются убить, он вообще не обеспокоился.
«Сын?» – подумала я.
От долгого плача лицо совсем крохотного младенца покраснело, а на усталом лице чэнсяна как будто проступил оттенок скорби.
– А-Чжань, не плачь. – Он взял плачущего ребёнка неловким и неестественным движением, по которому сразу стало понятно, что опыт отцовства у него совсем небольшой.
– Не помогает, чэнсян, я его весь день пытаюсь отвлечь, но молодой господин не слушает. Целители приходили, но тоже ничего не смогли сделать. – Женщина походила на кормилицу, а её голос был очень обеспокоенным. – После ухода госпожи, кажется, что молодой господин связан с нею… Плачет целыми ночами. Если так будет и дальше…
Так он лишился матери… Из-за печали на меня снизошло откровение.
– А-Чжань! – вдруг позвала я.
Вдруг если получится успокоить этого ребёнка, моя жизнь будет спасена. Ещё не вечер, просто нужно подойти с умом.
Чэнсян окинул меня быстрым взглядом, но не обращая на него внимания, я продолжала звать:
– А-Чжань, ну-ка, посмотри на меня, тц-тц-тц, какой милый! А-Чжань, посмотри на свою хорошенькую сестрицу, – бесстыдно уговаривала я, пытаясь привлечь внимание младенца.
Как ни удивительно, из-за этих криков он вдруг действительно посмотрел в мою сторону, постепенно затихая. И улыбнулся.
– Кхи-кхи-кхи…
А-Чжань смеялся!
Я незаметно посмотрела на чэнсяна и Гунъяня. Чэнсян едва заметно улыбался, да и заледеневшее лицо Гунъяня смягчилось, а глаза наполнились счастьем.
Этот ребёнок давно не улыбался? Тогда понятно, чего они так радуются.
– Молодой господин впервые улыбнулся, – оживлённо сказала кормилица.
– Хи-хи-хи, – продолжал веселиться младенец, бессмысленно размахивая крохотной ручкой.
Заметив, что атмосфера стала спокойнее, я медленно подошла ближе к чэнсяну и снова заговорила с ребёнком:
– А-Чжань, я тебе нравлюсь? Ха-ха-ха.
Осознав мою чрезмерную близость, чэнсян перестал радоваться и тут же отступил назад. Остальные тоже почувствовали приближение опасности. Гунъянь явно собрался выхватить меч, и я тут же упала на колени, выражая почтение.
– Как твоё имя? – вдруг спросил чэнсян.
– Э-э, – замялась я.
– Что, имени своего не знаешь? – усмехнулся Гунъянь.
– Моя фамилия Хуан, – тут же сказала я.
– Имя? – снова вопрос.
– Хуан… А-Юэ, – нехотя сказала я. Слишком просто. Таких простых имён почти не встречается.
Чэнсян выглядел ошеломлённым. Видимо, тоже считал, что оно звучит неприятно.
– Юэ как «луна»? – с трудом спросил он.
– Иероглиф «луна» с боковым элементом «ван» … – ответила я.
Наступило молчание.
– Чэнсян? – тихо позвал Гунъянь.
Почему эта мороженая рыба вдруг так смягчилась? Подозрительно. Я опять что-то не то сказала? Если хорошенько подумать, ничего особенного.
– Ты сказала, что из царства У, – произнём чэнсян, вдруг подходя ближе с ребёнком на руках. Его глаза как будто слегка покраснели.
Не понимая, что происходит, я смогла только неловко спросить:
– Что… что не так?
Ребёнок опять смотрел на меня огромными глазами с длинными ресницами, совсем как у отца.
– Кхи-кхи-хки, – опять захихикал он. В тихой комнате раздавался только этот заливистый смех.
Через некоторое время чэнсян вдруг взмахнул рукой.
– Ладно.
– Каково будет наказание? – спросил Гунъянь.
– Никакого, – ответил чэнсян.
– Это неподобающе, – покачал головой Гунъянь.
– Ничего страшного, – голос чэнсяна звучал теперь вроде бы легче.
– Благодарю чэнсяна!!! – завопила я, едва не подпрыгнув от счастья. Моя жизнь спасена, как минимум, от переохлаждения этой снежной ночью. «Ещё ничего не кончено», – утешала я себя.
Гунъянь холодно фыркнул.
___________
Царство У (220–280 гг.) – царство на юге Китая.
Сунь Цюань – правитель царства У в период Троецарствия.
Царство Шу (221–263 гг.) – одно из царств Троецарствия.
«Притворившись свиньёй, съесть тигра» – вести себя намеренно глупо, чтобы сбить с толку противника.
Иероглиф «луна» с боковым элементом «ван» - иероглифы 月 (луна) и 玥 (прекрасная жемчужина) произносятся одинаково.
Обновлено: 21.01.2026